Рыжий: спасти СССР 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 42

Если бы не груда дел, я бы не прочь с ней на часок вспомнить былое, но в семнадцать тридцать у меня переговоры с представителями ленинградской промышленности о возрождении дореволюционной автомобильной марки «Руссо-Балт», которая когда-то насчитывала несколько моделей, включая — гоночную.

Потом я должен буду оценить возможности первой в СССР модели мобильного радиотелефона, предназначенного для массовой продажи. Модель, получившую название БРТ-1 — бытовой радиотелефон один — разработали молодые сотрудники Всесоюзного научно-исследовательского института радиоаппаратуры, на основе технологии Леонида Ивановича Куприяновича, созданной им еще двадцать лет назад.

Так что на свидание с бывшей любовницей у меня было не более десяти минут. Бронированный «ЗИЛ» притормозил у поребрика. Первыми из машины вышли Шрам и Бондарь, который теперь тоже у меня служил. От прежних хулиганов и следа не осталось. Строгие темные костюмы, стильные прически, в народе уже прозванные «чубиками» или даже «чубаками», противосолнечные очки, наушник рации в ухе, под мышками кобуры скрытого ношения.

Осмотрели периметр, встали так, чтобы держать окрестности под контролем. Ребятки прошли краткосрочное спецобучение в питерском филиале учебно-тренировочного центра «Девятки», так что дело свое знали. Дали добро на выход из салон охраняемого лица. Меня — то есть. Я и вышел, не забыв прихватить букет роз.

Танюха, увидела сначала пацанов, которые ей были знакомы со времен наших посиделок в общаге, а потом и на меня вытаращилась. Понятно, что она не могла не услышать о крутом взлете моей карьеры, но одно дело слышать, а другое видеть. Я подошел, поцеловал ее по-братски, в щечку, вручил цветы, завернутые в хрустящий полиэтилен.

— Ну как отдохнула? — вежливо осведомился я.

— Спасибо, хорошо, — откликнулась она и смущенно потупила глазки.

Видать — и впрямь хорошо. Интересно — с кем? Хотя и не очень-то интересно. Главное, милая, ты сама сделала свой выбор. Я, конечно, тоже не грешил воздержанием. Маша в подмосковном Дунино, а здесь, в Питере, Маргоша, которая время от времени снимала мое напряжение. Чисто — для здоровья.

— Ты что-то хотела мне сказать? — подбодрил ее я, взглянув на часы. — Учти, у меня мало времени.

— На часы смотришь, — разочарованно протянула «гражданка Калужная». — Я думала мы…

— Что — мы? Никаких обещаний мы другу другу не давали, верно? Ты сама настаивала на нашей взаимной свободе от обязательств. И, как вижу, ты своей свободой воспользовалась.

Танюха уставилась на меня с суеверным ужасом. И тут же покраснела. Да, милочка, не умеешь ты контролировать эмоции.

— У меня папу арестовали, — тут же сменила она тему.

— Александра Ефимыча? — не слишком удивился я. — За что?

— Мама сказала, что за спекуляцию дефицитными запчастями для автомобилей… Такой ужас! Мама в совершенной растерянности… Не знает, что делать…

— Что делать, что делать… Жить на честные трудовые доходы. Скоро мы покончим со всем этим кумовством и хищениями.

— Мы? — переспросила она. — Разве ты служишь в милиции?..

— Нет. Мы — это советская общественность, непримиримая к разным формам спекуляции и расхищения социалистической собственности… Ладно, я узнаю, что там происходит с твоим отцом. У меня есть еще три минуты. Вопросы, просьбы?..

— Не знаю… Твои слова… Они такие холодные, чужие…

— У нас все кончено, Таня, если ты об этом…

— Ну тогда… пошел ты! — сорвалась она на крик.

Ребятки мои напряглись, но я поднял руку — все нормально.

— Да, ты прав! — продолжала орать «гражданка Калужная», распугивая голубей. — Я тебе изменила! Мой Жорик, он милый, добрый, умный, талантливый… Он… он… Внук двух великих писателей!

— Жорик? — хмыкнул я. — Писательский внук?.. Уж не Егорушка ли Гайдар осчастливил тебя?..

Она отшвырнула букет и побежала вдоль ажурной решетки ограды Летнего сада. Я расхохотался ей вслед. Ко мне подошел Вася.

— Хозяин, пора!

Я кивнул и вернулся в салон «ЗИЛа»… Хозяин… Так ко мне обращались в основном люди из моего окружения, но, однажды произнесенное, слово превращается в вирус, стремительно распространяющийся по умам граждан. Приходилось уже видеть надписи на заборах и стенах: «ЧУБАЙСОВ — ХОЗЯИН ЛЕНИНРАДА». Романову, ж*полизы, разумеется, уже донесли. Взревнует, Григорий Васильевич, решит, что я его подсиживаю. Хотя, он мужик умный, да и, благодаря мне, путь его к креслу Генсека может значительно сократиться.

По утрам, видя в зеркале, рыжую конопатую физиономию, я не мог не удивляться лихой перемене в судьбе. Даже — не в моей, а — этого типа, который должен был стать одним из главных разрушителей страны. Рожа, конечно, подкачала. Да и фамилия — тоже. Может, сменить обратно на Каледина? Нельзя. Во-первых, у советских людей эта фамилия вызывает ассоциации с Белой армией, а во-вторых, поздно уже. Чубайсов, а не Каледин, символ перемен и надежд советского народа на улучшение жизни. Вот такая ирония судьбы!.. Кстати, о надеждах. Обещания, даже если они даны бывшей, надо выполнять.

Я снял трубку автомобильной «вертушки».

— Чубайсов говорит. Соедините меня с генерал-лейтенантом Кокушкиным.

Вернувшись из Франции, где он встречался с ее президентом Валери Жискар д’Эстеном, Брежнев вызвал Андропова к себе на дачу в «Заречье-6». Во Французской республике Генсека принимали весьма радушно, и потому настроение у Леонида Ильича было превосходным. К тому же, он собирался отметить пятидесятилетнюю годовщину своего брака с Викторией Петровной, которую ласково называл «Витя» и обдумывал кого бы ему пригласить на золотую свадьбу.

Брежневу пришла в голову мысль позвать какого-нибудь особенного гостя. Он рассматривал несколько кандидатур. Среди них был ряд лидеров экзотических стран, на словах ставших на путь построения социализма, но Витя, сохранившая провинциальные предрассудки своей курской юности, сторонилась «черненьких», а Генсеку не хотелось расстраивать супругу в такой день. Вот и собирался он посоветоваться с Председателем Комитета Государственной Безопасности.

Андропов примчался немедленно, по пути гадая, чем может быть вызван этот внезапный вызов? Может опять диссидентка Алексеева или ее подельники какую-нибудь гадость написали про Генсека в западных лживых листках, а ему, главному чекисту страны, об этом не доложили? Или Леониду напели на уши о том, что Андропов якобы слишком благодушно относится к экономическим экспериментам ленинградского персека, который поднял на щит этого «рыжего выскочку»?

Председатель КГБ догадывался, кто воду мутит. Суслов, Андрей Андреевич, при неизменной поддержке Пельше, Громыко и других «ястребов из Политбюро». Эти перемен боятся пуще огня. И всем новациям предпочитают кнут, вместо пряника. Конечно, Юрия Владимировича самого немного беспокоила стремительно, как квашня на дрожжах, растущая популярность директора ЛИСИ Чубайсова, а более этого — растущее влияние Романова. Да если бы только первого секретаря Ленобкома!

Своими «Чубайсовами» поспешили обзавестись и Алиев в Азербайджане и Рашидов в Узбекистане. Спохватились и прибалты. Гришкявичюс — в Литве, Восс — в Латвии, Кэбин — в Эстонии. Уже и в других республиках спешно начинают внедрять у себя эти чубайсовские РПЦ. Областные комитеты КПСС тоже не желают отставать. И как все быстро происходит. Казалось бы, надо осторожнее действовать, с оглядкой, но, как говаривала старая нянька маленького Юры Андропова, «была б девка осторожной, мамкою не стала б».

После ареста, признания и «самоубийства» Гвишиани, Юрий Владимирович сделал для себя определенные выводы. Пересмотрел свои прежние взгляды на методы проведения экономических, а следовательно — и социальных реформ в Союзе ССР. Прежде он ориентировался на Запад, полагая, что следует взять там все лучшее. По крайней мере — в том, что касается мелкотоварного производства. Да ведь и опыт товарищей из ГДР, Югославии и Народной Венгрии продемонстрировал, что в новой НЭП нет ничего плохого.