Свадебное проклятье (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 49

Оглаживаю его широкие плечи. М-м-м, какие крепкие мышцы…

— Ну вот видишь, какой ты у нас известный! Подожди, сейчас еще и журналисты нароют и откроют миру всю твою подноготную!

Рука Маркуса, стягивающая галстук, замирает. Он с комичным ужасом округляет глаза:

— Неужели всю?! И что мне тогда делать?

— Для начала идти в душ и за стол.

— Шампанское на лед! Я быстро.

Появляется он и правда через пять минут, посвежевший, с влажными волосами и сияющими глазами.

Мы выпиваем за нашу свадьбу, потом за запуск новой линии, за родителей с обеих сторон, за тех, кого с нами нет… С аппетитом опустошающий тарелки Маркус кивает на так и не разобранный пакет:

— Глянь, там тебе подарок!

— Да? Спасибо. — Соображаю, что сама-то свадебного подарка не подготовила. И не имею никакого представления о желаниях и предпочтениях мужа. Просто спросить напрямую?

Начинаю догадываться, уже взявшись за оберточную бумагу, а уж когда обнаруживаю под ней мешок со знаменитым логотипом…

— Маркус Чэн!

— Что? — невинно осведомляется тот, продолжая энергично жевать.

Осторожно извлекаю сумку — именно такую я собиралась приобрести перед тем, как отец заблокировал счета, а с моей зарплатой…

— Но как?! Взял с рук? Перекупил чью-то очередь? Вышел на байера[1]?

В любом варианте сумка вышла ему гораздо дороже. Глажу твердые ручки, перебираю клошет с замочком из розового золота, карманы с «молнией» и без, в конце концов просто прижимаю сумку к лицу, вдыхая упоительный запах натуральной кожи.

— Эй, Эби, — заявляет ревниво наблюдающий за мной муж, — я не стал бы дарить тебе подделку или брак! Проверил подлинность у специалиста.

— Маркус, ты просто чудо!

— Ну, я всегда это знал! — соглашается он. — То есть тебе нравится? А размер? Хотел сначала купить поменьше, но ты же постоянно таскаешь со своего колледжа всякие бумаги и…

И стремительно наклоняясь через стол, я целую Чэна в губы, несмотря на то, что от них пахнет вином и едой. Сев на место, хихикаю как девочка.

— О, — говорит он через ошарашенную паузу. — Знай я, что сумочки приводят тебя в такой экстаз, дарил бы их с первого дня, а не топтался вокруг с уговорами и подкатами. Глядишь, и дело сладилось быстрее.

— Тогда бы ты просто разорился! На что мне нищий муж?

Маркус почесывает мизинцем бровь и честно признает:

— Ну так-то дороговато, да! Никогда не понимал этих женских заморочек, но раз ты их так любишь, — мужественно вздыхает, — будем покупать по сумке каждый год!

— Между прочим, отличное вложение капитала! — уверяю я. Указываю на свою сумочную экспозицию. — Ты знаешь, что каждую из них, даже прошлых лет, можно легко продать с большой наценкой? Покупатели в очередь стоят годами!

Маркус обдумывает информацию и кивает с довольным видом:

— Видишь, какой тебе достался практичный муж? Знает, куда инвестировать!

Смеюсь:

— Вижу-вижу! Давай выпьем за твою практичность и за мою новую сумку! Чтобы они никогда не выходили из строя!

Сижу за компьютером, одним глазком поглядывая на Чэна. Тот убирает со стола, споласкивает тарелки, ворча что-то на тему отсутствия посудомоечной машины. Если сейчас передо мной не «пиарится», то мне достался чистюля-муж, отлично, будет на кого переложить ведение домашнего хозяйства, которое я терпеть не могу! Хотя, конечно, вряд ли, с его-то графиком, придется брать домработницу… Так, похоже, опять что-то напутали с расписанием, откуда у меня взялись дополнительные часы?!

Выныриваю из мира цифр-дат-табличек, когда передо мной ставят внушительную чашку кофе. Благодарно вдыхаю бодрящий аромат.

— О-о-о, как вовремя, спасибо!

Маркус прислоняется к краю стола.

— Хоть кофемашина в этой квартире имеется! Твою кухонную технику надо обязательно проапгрейдить!

— Всё в твоих руках, — рассеянно отвечаю я. — Я же ей почти не пользуюсь.

Некоторое время листаю и правлю страницы, периодически отхлебывая кофе, пока до меня не доходит, что Чэн никуда не ушел, а наоборот уселся на угол стола. Поднимаю голову, и он тут же спрашивает:

— Тебе обязательно заниматься этим именно сейчас?

Звучит жалобно.

— Я ведь не брала брачный отпуск, только пару дней без оплаты, приходится работать.

— Кстати, а почему не взяла?

Пожимаю плечами.

— Тогда пришлось бы звать всех коллег и друзей на свадьбу, представляешь, как бы они удивились, получив приглашение на кладбище! К тому же мы решили пожениться тихо, чтобы поставить нашего «злодея», — я изображаю пальцами кавычки, — перед фактом, разве нет?

— Да, что-то такое припоминаю…

Чэн берет мою руку, я продолжаю листать страницы правой, но все медленнее: его прикосновения отвлекают. Очень. Особенно когда он переворачивает мою ладонь и начинает водить по ней кончиками пальцев. Это не только щекотно, но и возбуждающе. Я просто не могу сосредоточиться на содержании экрана.

— Маркус…

— А?

— Ты мне мешаешь.

— Чем это? — невинно удивляется муж. — Продолжай себе работать! Я просто изучаю линию твоей жизни. Какая она у тебя длинная… и увлекательная. Ты работай, работай! Вот линия брака. Линия любви тоже интересная…

И не подозревала, что мои руки настолько чувствительны к мужским прикосновениям — словно Маркус Чэн вплотную добрался уже до других моих… любовных линий. Сдавшись, откидываюсь на спинку кресла.

— До чего же полезный муж мне достался: еще и хиромант ко всему прочему! И что там такое с линией любви?

Изучающий мою ладонь Чэн торжественно заявляет:

— Тут ясно, что ты будешь до конца своей жизни — длинной жизни! — любить только одного мужчину.

— Да ну? А как узнать, какого именно мужчину?

— Сейчас, сейчас… — Он подносит к лицу мою ладонь, обдавая теплым дыханием; разглядывает сосредоточенно. — Ты знаешь, тут даже имя написано!

— Неужели? И какое же?

— Погоди, сейчас разберу. Ч… э… н… Чэн? М… ар… к… ус! Чэн Маркус! Вот!

Прикусываю губу, чтобы улыбаться не слишком откровенно, удивленно качаю головой:

— Ну надо же, какое странное совпадение!

— Это не совпадение, — торжественно заявляет Маркус Чэн. — Это судьба!

И, будто ставя точку, целует меня в ладонь (я вздрагиваю). Сжимает мои пальцы в кулак, пряча в них свой короткий поцелуй как пойманную бабочку. Медленно произносит:

— А вот что точно отвлекает меня…

Прослеживаю ставший недобрым взгляд — муж глазеет на по-прежнему свежую и яркую лилию.

— Мои пионы, значит, давно осыпались, а эта стоит себе как ни в чем ни бывало! Ты ее, случайно, не забальзамировала? На долгую память?

Угадав его намерения, захлопываю крышку ноутбука, и одновременно с мужем бросаюсь на стол: Маркус — чтобы схватить цветок, я — защитить.

— Не трогай мою лилию!

— Хочу уже выбросить ее на помойку! Надо же, расцвелась тут! Нахалка! Больше никаких букетов от других мужчин, поняла?!

— Поняла, — пищу я, придавленная его твердым телом, цепляясь за хищно протянутые к вазе руки, — поняла, что ты настоящий шовинист и враг цветочков!

Мы возимся на столе, задыхаясь от усилий и смеха, пока, наконец осознав и прочувствовав близость друг друга, постепенно не затихаем. Сдерживая прерывистое дыхание, смотрю в быстро темнеющие глаза мужа. Он меняет положение, уже не давя на меня всей тяжестью, но так, что я ощущаю всё его тело. Ого!

Некоторое время смотрим друг на друга — я выжидающе, он… Не пойму я это его выражение. Нет, ну сил уже никаких нет!

— Знаешь, Чэн Маркус, — произношу раздельно, — я сама сделала тебе предложение! Не хватало, чтобы сама еще…

Он хохочет:

— Ну уж нет, с этим я как-нибудь справлюсь!

Быстро целует меня и, подхватив на руки, немедленно отправляется в спальню. Там нам уже не до предложений и прочих слов: лишь шорох снимаемой друг с друга одежды, звук стремительных коротких поцелуев, похожих на укусы, шелест тел друг о друга и о шелк простыней, громкий стук сердец, частое трудное дыхание, стоны…