Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 91

Ворон все кружил, каркая от досады. Душа ведуна в нем кипела от гнева. Он рассматривал под собой молодые осиновые рощи, выискивал круги кострищ. Ну хоть что-нибудь. Но на тропинке были лишь следы и не более...

Вернув себе зрение, волк грозно зарычал. Громкий, пугающий звук заставил белку, сидящую у корней тополя, распушить хвост и метнуться на ствол дерева...

Ярость застилала мой разум.

Я шел слишком медленно. Слишком! Нужно было передвигать лапами быстрее, но при этом не потерять след. Этого я боялся больше всего — сбиться с пути и упустить место, где маги сойдут с просеки.

Теперь я был даже рад этой пряной вони.

... Тропа казалась бесконечной. Сколько я уже так бежал? Казалось, какая-то магия водит меня кругами. Я останавливался, осматривал окрестности и не находил ничего.

Впадая в отчаянье, перекинулся в человека и уперся рукой о землю. Я снова слышал ее аромат. Такой легкий. Он прорезался через вонь пряностей. Она лежала на траве. Я легко нашел место и остановился рядом.

Мысли снова приобретали ясность. Тот, кто нес мою Кассандру, по какой-то причине скинул ее с плеч. А сам... Я повел покрасневшим, потекшим носом. Соскочил и пробежал вперед. Следы человека оборвались, зато появились медвежьи.

Бешеный обернулся и смог сбежать.

Мое лицо преобразил оскал. Я кинулся вперед, ориентируясь на ту же вонь. Метался по чаще. Искал. Много времени не потерял. Обогнув заросли жимолости, различил впереди зверя.

Бешеный.

Медведь стоял у ручья и, опустив морду, лакал воду.

В моих глазах медленно разгоралось красное пламя.

— Подойди! — приказал я.

Зверь вздрогнул всем телом. Его походка была неуверенной. Он сопротивлялся, но при этом не мог не подчиниться.

— Обернись! — мой голос походил на рык.

Сияние, и передо мной стоял косматый одичалый с кровавыми глазами. Разум там, если и остался, то частично. От человека в нем было совсем мало.

— Женщина, которую ты забрал у меня, куда ее несут?

Он затряс головой.

— Говори! — мой голос стал тяжелее.

— Росомахи, — я едва различил его шепот. — Она дала мне свободу. Она отпустила.

И снова этот дикий взгляд багровых глаз.

— Она? Тебя? — взревел я.

Он затряс косматой головой.

— Зачем она росомахам?

Тяжело дыша, я все пытался понять, как она могла отпустить его?

— Ритуал, — медведь оскалился и затрясся, — чтобы мы рабами стали. Чтобы не сопротивлялись и не могли уйти. А она отпустила, — он с силой ударил себя в грудь кулаком. — Она отпустила на волю.

И убить бы его, но...

В ушах стояли его слова. Воля. Его зверь желал свободы. А человек... Я его даже не чувствовал.

— Росомахи, значит, — выдохнул. — Я приказываю тебе совершить свой последний оборот и уйти подальше от людей. Ты больше не оборотень. Теперь ты только медведь.

Он просиял как безумец. Сияние, и передо мной снова стоял косматый зверь.

— Уйдешь туда, где нет людей, — повторил я приказ.

Зверь зарычал и сорвался на бег.

Возможно, я был не прав, но в голове была в этот момент только лишь одна мысль: Кассандра дала ему свободу. И отбирать ее я не имел права, потому как слово истинной не может быть ниже моего.

Глава 109

Орина Кассандра

Я сидела на земле и смотрела вперед не мигая. Губы искажала усмешка. Ну, в этой клетке хотя бы стоять можно в полный рост. Правда, на этом все удобства и заканчивались. Скрепленные между собой прочные тонкие стволы не давали шанса на побег.

И не подожжешь — увидят, и не сломаешь — сил не хватит.

Есть хотелось. Живот сводило, но это такая малость по сравнению с тем, как горела моя спина. Лежать невозможно — ломало.

Моргнув, выдохнула. Взгляд блуждал между деревьями, нет, я не следила за бешеными, мне было ни к чему.

— Ты кого-то ждешь? — раздался рядом детский голосок. Я вздрогнула, потому как повернуть голову сил не было никаких. И дело не в боли, а в страхе.

Рядом с клеткой была яма. Обычная. Широкая, закрытая решеткой из стволов молодых осин. Но меня пугала не она, а то, кто сидел в ней.

Ведьмы.

Моя челюсть задрожала. Теперь я осознавала, откуда была та черная магическая буря и кто проводил обряды над бедными женщинами. Вспомнилась и душа девочки, что жаловалась мне. По щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь, — не унималась малышка. Ее никто не одергивал. Ведьмы сидели с белыми лицами и, казалось, уже простились с жизнями.

— А мы в Рэдкаим ехали, говорят, их правитель - самый сильный волк и нет ему равных.

— Есть, — прошептала я.

Закрыв глаза, призвала всю свою смелость.

— Есть такой, малышка. Мой истинный — самый сильный перевертыш севера, и он того ханыма за пояс заткнет, — пробормотала я упавшим голосом.

— Ты его ждешь, да?

Я слабо кивнула.

— И он придет?

Я снова кивнула, чувствуя, как щипают глаза.

— А у тебя чешуя красивая, но ты ведь ведьма, разве не так?

Я, наконец, повернула голову и уставилась на любопытного ребенка. Боги, лет пять-шесть. Темненькие волосы собраны в такую тонкую косичку, что казалось, это мышиный хвостик. Но глаза — яркие, голубые, как небо. И в них столько наивности, света.

— Я орина, — шепнула. — Орина Кассандра. И я ведьминской крови. Темная.

— И я, — она улыбнулась, демонстрируя мне ямочки на щеках. — Темная. И мама такая же. Ее увели, но все не возвращают.

Сидящая рядом с девочкой пожилая женщина дернулась и беззвучно зарыдала.

Сердце сжалось от ужаса.

— С ней моя сестренка старшая ушла. Когда они вернутся, можно я ей вас покажу? Она никогда орину не видела.

И снова эта улыбка.

Моргнув, я стряхнула с ресниц тяжелые слезы. Еще раз взглянула на ведьмочку и поняла, что в ней так привлекало.

— Она... сестра, — запнулась я, — на тебя ведь похожа была?

— Ага, только у нее две косички. Мы специально так делаем, чтобы мама со спины различала.

Она хихикнула. А у меня руки затряслись. Та душа. Девочка, взывающая к справедливости.

— Я с ней знакома, милая. Видела.

— Где? Там, да? — ребенок показал мне на дальнюю поляну, где четко вырисовывался белый алтарный камень.

Я не смогла ей ответить. Отвернувшись от жуткого булыжника, скользнула взглядом по ведьмам, что сидели в яме. Две испуганные девочки лет двенадцати жались друг к другу и держались за спинами остальных. Их будто прятали. Когда-то красивые детские платьица сейчас висели на них серыми грязными тряпками. Они не плакали, но красные глаза и растертая кожа под ними свидетельствовали о том, что слез у ведьмочек просто не осталось. Похоже, они, в отличие от своей маленькой подруги по несчастью, вполне осознавали всю глубину ужаса, в которую их окунули.

Девушки постарше выглядели до того затравленно, что казалось, просто умрут от страха при малейшем резком окрике. Мертвые бледные лица, на которых только глаза и жили. Молодые женщины следили за бешеными, что крутились возле ямы. Мне вдруг почудилось, что они ждут момент, когда кто-то из этих одичалых мужчин схватится за решетку и начнет ее отодвигать в сторону.

Да, они ждали смерти. Знали, что скоро она придет за ними, и понимали, что спасения не будет.

Выдохнув, я уставилась перед собой, но всхлип пожилой женщины вынудил меня снова повернуть голову. Ведьмы тихо плакали. В их глазах плескалось отчаянье, огонек жизни медленно угасал под натиском удушающего страха.

— Орина, а когда твой истинный придет? — девочка поднялась на ножки и подобралась к краю ямы, оказавшись от меня на расстоянии вытянутой руки.

— Скоро, — пробормотала, пытаясь найти среди ведьм ту, кто бы следил за этой девчушкой. Но на нее никто не обращал внимания. — Ты была только с мамой и сестренкой?

Зачем спросила, и сама не поняла.

— Да, — она поджала губы

— А теперь ты с кем?

— Одна. — она мило улыбнулась

— И больше никого нет?

Ведьмочка покачала головой: