Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 69

— Зачем? — я прижалась к его груди, чувствуя, как он расслабляется.

— Чтобы я смог посмотреть на тебя в нем. Чтобы вечером ты спустилась в таверну красивая и нарядная, не в платье с чужого плеча, а в том, что подарил тебе я.

Я поморщилась и, чуть отстранившись, покрутила головой. Увидев нечто красивое, просияла.

— А может, платок? — мои глаза загорелись. — Я вдруг вспомнила, что на плечах мамы всегда была шаль. Мягкая и пушистая. Белая. Она брала её кончики и терла мне нос, — я засмеялась. — И почему я раньше этого не вспоминала? Даже странно. А сейчас так отчётливо.

— Шаль? — Руни проследил за мной взглядом. — Хм... Думаю, это неплохой подарок.

— Самый лучший. И тепло, и красиво. На платье вечером могу накинуть, чтобы в куртке не идти. И...

— Ну хвала богам, я смогу тебя порадовать, — Руни обнял меня и развернул в нужную сторону.

Моё настроение резко воспарило. И даже не потому, что так хотелось шаль. Нет, я маму вспомнила. Словно видение. Не размытый силуэт, возникающий в дверях моей комнаты перед сном. А что-то большее.

Оказавшись у прилавка, я подняла голову, рассматривая вязаные платки. Толстые, совсем тонкие. Белые, цветные. Серые, почти чёрные. Протянув руку, я коснулась того, что более всего походил на мои воспоминания.

— Ведьминская работа, — похвалился торговец. — Чуть севернее отсюда, на территории фьефа росомах, их мастерицы в деревнях изготавливают, и больше нигде такие не найдёте. У них свои методы обработки шерсти. Совсем не колется. Вот приложи, девонька, к щеке и потри. Мягкий, словно пух.

Я просияла и обернулась к Руни.

Он настороженно разглядывал шаль.

— Росомахи, говоришь, и более нигде? — уточнил он.

— Да, местные тёмные ведьмы издавна шерсть обрабатывают. Из поколения в поколение тайны ремесла передают. И не с каждым торговцем дело иметь будут. Места те дикие. Опасные. Так что по цене и товар: задёшево не отдам.

— Да я за дёшево и не прошу, уважаемый, — сдвинув меня, Руни подошёл к торговцу и снял платок.

Через несколько минут он уже был на моих плечах. Улыбаясь, я взяла один край и потёрла о щёку. Какое знакомое чувство.

Перед глазами резко потемнело. Выдохнув, я сжала голову руками от внезапной боли.

— Касси? — Руни схватил меня и притянул к себе. — Что?

— Голова, — шепнула и вдруг замерла, увидев на своих руках чешуйки. Задержав дыхание, вытянула ладонь и ошарашенно взглянула на своего волка. — Бирюзовая? Но у меня ведь красный дракон! Красный ведь?

Глава 81

Ханым Руньярд

Она побледнела и уставилась на меня не мигая. Так испугано. Над ее бровями рябью прошлись чешуйки цвета морской волны. Красивые. Но я об этом смолчал.

Взял ее ладонь в свою и сжал.

Что сказать, сам не понимал. Но нужно было успокоить.

— Драконы взрослеют, Касси, а ты магию теряла, так, может, и появился рисунок на крыльях твоего зверя. Чего ты так дрожишь? Радуйся, он дает о себе знать. Разве это плохо?

Она выслушала меня и выдохнула. Нет, не успокоилась, но хотя бы призадумалась.

— Возможно, ты и прав... — она снова потерла шаль о щеку и улыбнулась.

Подарок пришелся моей девочке по душе. Хоть как-то порадовал. Хотя мысли о платье меня не оставляли. Хотелось, чтобы Касси вернула легкость и снова улыбалась беззаботно.

Но сейчас в ее глазах стояли слезы, и это злило. Она продолжала рассматривать исчезающие чешуйки на руках.

— Милая, ну что не так?

— Я не помню своего оборота, Руни, — призналась она шепча. — Меня привезли с Сабриной в храм. Она вообще почти зверя своего не чувствовала. Там был жрец. Потом долгие приготовления. Мне стало плохо и я потеряла сознание. И ведь взрослой уже была. Оборот очень поздний. Но я совершенно ничего не помню. Когда очнулась, тело сильно болело. Отец тогда очень довольным был. Подарил нам с Сабриной новые наряды, что совершенно на него не похоже, и сказал, что у нас все хорошо. Мой дракон красный, потому как я маг огня. А у сестры — голубой, она воздушница у меня. А потом магия стала затихать.

— Ты кому-нибудь рассказывала еще об этом?

Я обнял ее, кутая в куртку. Не нравилась мне погода, а ее ночью лихорадило.

Она покачала головой и сильно закусила нижнюю губу, так что кожа побелела. Подняв руку, я успокаивающе провел костяшками пальцев по ее скуле.

Касси расслабилась и шмыгнула носом.

Улыбнулась, и у меня тепло в груди растеклось. Я словно почувствовал, какое облегчение она сейчас испытала.

— Никому не рассказывала, но... Я ведь знаю, что мой дракон он... Он со мной. А чешуйки... Почему они не красные?

— Ну, девочкам свойственно принаряжаться, — выдохнул я ей на ушко. — Чего бы и твоей драконице цвет чешуек не сменить. Главное, Касси, что вы обе есть, и в гармонии друг с другом.

— Иногда мне кажется, что мы и вовсе единое целое. Я порой слышала разговоры... других. Они говорили, что воспринимают зверя, словно внутренний голос. А я не говорю с ним, потому что всегда знаю, о чем мы думаем. Но... Об этом я тоже не рассказывала, плохо быть не как остальные.

Я обнял ее, прижимая к себе плотнее.

— Главное, что тебе хорошо, Касси, а как у других — это дело других. Может, все же платье? Бирюзовое. Наверняка здесь есть такое. Цвет популярен у жителей побережья.

— Ну куда оно мне? — она возразила смущаясь.

Я же не мог оторвать от нее взгляд.

«Ненавидит она ханыма, — внутренне возмутился. — Нет, моя орина, ты меня любишь. Приспичит, и правда запру в доме и днями буду рассказывать, какой я хороший. Чтобы прониклась».

Мне было больно услышать от нее слова ненависти. Нет, умом я понимал, что она не знает меня и судит лишь по искаженным результатам моих приказов и действий. Что ханым для нее не реальный мужчина, а некий образ, в который она вложила все, что ее девичья душа терпеть не может. Но все же...

— Касси, я хочу, чтобы ты порадовала меня новым нарядом. Платьем. Можно с шалью на плечах. Хочу, чтобы ты выглядела наряднее остальных.

— Но зачем? — она нахмурилась.

— Потому что ты этого заслуживаешь, — прошептал я, касаясь губами ее виска. — Потому что мне нравится смотреть, как ты улыбаешься. Хочу увидеть радостный блеск в твоих глазах. Побалуй меня этой малостью.

Она смутилась. А я все сравнивал ее с той ориной, что видел во дворце Льюиса. Ничего общего. Словно два разных человека.

Каким же я был слепым.

Закрыв глаза, уткнулся носом в ее волосы. Как же мне было хорошо. Столько лет ожиданий стоили одного этого момента.

— И все же это лишняя трата монет, — проворчала она. — Но если уж побаловать тебя...

Уголки ее губ приподнялись.

Озорница!

— Исключительно моей прихоти ради. Я слышал, в таверне в выходные танцы устраивают, а сегодня суббота. Ну как ты ужинать пойдешь в стареньком платье?

— Танцы? — ее глаза расширились. — Руни, миленький, я не умею танцевать. О чем ты?

— Прямо так и не умеешь, — прищурился, прекрасно зная, что высокородная орина уж точно двигаться была обучена.

— Нет, ну... Таверна, Руни, там ведь пляшут крестьяне, а я как бы не тому училась.

— Значит, научишься и этому, — я пожал плечами. — Чего там уметь? Два прихлопа, два притопа, и кружись в свое удовольствие. Моя сестрица вечно меня на деревенскую площадь к кострам таскала. Любила она танцевать.

— А сейчас что, не любит? — услышав вопрос Касси, усмехнулся.

— А сейчас это дела ее мужа. Он ей да дочерям пляски устраивает. А меня только ты заботишь. Хочу, чтобы хоть немного с дороги развеялась. Не могу я смотреть, как ты чахнешь в телеге в обнимку с этим пронырливым котом.

— Руньярд!

— М? — я легко отозвался, услышав свое имя.

— Может, ему что купим? — она смотрела на меня, хлопая ресницами.

Кот, точно.

— Касси, зови его Рыжиком, я тебя прошу. Мне так привычнее. Что этому комку шерсти еще для счастья надо? С дороги подобрали, помыли, блох вывели и на матрас спать пустили. Ему хватает. Нет, мы идем за платьем.