Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 63

— А все перевертыши истинных на руках носят? — неожиданно поинтересовался мальчишка.

— Если не бешеные и не красноглазые, то да. Женщина — это будущее мужчины. Его продолжение. Та, что подарит не только ласку и любовь, но еще и детей. Поэтому оборотни и чтят своих жен.

— И правда, что вы в наши земли пойдете? — он прищурился.

— А ты с каким умыслом интересуешься, пострел? — я ухмыльнулся.

— У меня мамка вдова, — выдал он с серьезным видом. — Без бати плохо. И дом оставлять страшно, и деньги зарабатывать надо. А так она молодая еще, я слышу, как мужики, смотря на нее, говорят: «Фигуристая». Только вот не хочу, чтобы она жила, как у нас... А твои слова, волк, мне понравились. Мамка моя достойна красивых платьев и платков. Если живым вернусь к ней, непременно найду способ в ваши земли ее довести. Хочу, чтобы она красиво жила... Глава сказал, если до ханыма вашего живыми дойдем, то шанс будет вернуться невредимыми. Мы же не сгинем, волк? Я не могу маму оставить совсем одну! Как она без меня в пустом доме? Я у нее один. Нельзя мне умирать, как те с разграбленного обоза. Нельзя, понимаешь?

Прижимая к себе кота, он такими глазами смотрел на меня, что не по себе стало. Это ведь на мне и Льюисе вина, что дороги наши разбойники заполонили. Что телеги с бешеными едут не пойми куда...

— Выживешь, — прорычал я. — Обещаю.

Он скупо улыбнулся и, развернувшись, направился к дому. Я за ним с Касси на руках...

... Комната располагалась на втором этаже, в самом конце коридора.

— Глава сказал передать вам, что мы здесь дня на два. Если тебе это не подходит, волк, то поговори с ним, — мальчишка открыл дверь и, погладив, отпустил Рыжика. А после пристроил нашу сумку у стены.

— Мне подходит, — кивнув ему, я занес Касси и бережно уложил ее на постель. Аккуратно, чтобы не растревожить сильнее, снял с нее сапоги.

— Она правда орина? — паренек выглянул из-за моего плеча. — Красивая очень. И нежная. У нас в поселении таких девочек нет. Такую я бы и сам на руки поднял.

— Вырасти сначала, пострел, — тихо рассмеялся я. — А потом я прокачу тебя по нашим селениям и помогу найти такую девочку, что все обзавидуются.

Он просиял, демонстрируя мне щербинку между зубов.

— Тогда я Яша, волк, — он важно кивнул.

— Ну тогда я Руни, а не волк, — ответил ему в его же манере.

— А я знаю, слышал. Но я побегу, а то наши все съедят. Они в таверне уже. Меня к тебе как самого младшего направили.

— Беги, — я кивнул уже пустому дверному проему. — Какой шустрый.Вернувшись, закрыл дверь и зыркнул на Рыжика, обхаживающего сумку. Чуял пройдоха, что там осталось съестное.

— Я тебе, морда твоя, наглая, свежего принесу, так что найди место теплее и свернись там клубком.

Кот, услышав голос, уставился на меня, не мигая.

— Уйди от сумки, — шикнул я на него, и только хвост метнулся.

Опять подойдя к постели, расстелил ее с противоположной от Касси стороны и усмехнулся.

— Алиф, ну удружил.

Только сейчас до меня дошло, что эта комната для семейной пары. Одна большая кровать, стол, сундук у стены. Все просто, без изысков.

Оценив ситуацию, лишь пожал плечами и вернулся к Касси. Попытался осторожно ее раздеть хотя бы до рубашки, но она запротестовала, открыв глаза.

— Что ты делаешь? — ее хриплый от сна голос показался мне таким... пробирающим до тесноты в штанах.

Выдохнув, улыбнулся.

— Раздеваю самую красивую женщину, а ты что подумала?

Она моргнула, затем зевнула и повернулась на бок.

Тихо засмеявшись, я сел рядом с постелью и, склонившись, шепнул ей на ушко:

— Лежишь вся такая красивая, а если и правда раздену и поцелую?

— Не угрожай, — шепнула она сонно. — Ну если что — женишься.

Она попыталась обнять подушку, но куртка мешала.

— Раздевай, — пробормотала, — и под одеяло хочу.

— Только за поцелуй, — я скользнул губами по ее щеке.

— Да хоть за два, — прошептала она, не открывая глаз.

— Я это услышал, — выдохнув, остановился в уголке ее рта.

Мои ладони скользнули под полы ее куртки.

Глава 74

Она действительно не сопротивлялась. Мягкое, податливое тело выгнулось мне навстречу. Такое горячее. Чувственное.

Ее губы приоткрылись... Выдох...

Тихо зарычав, я потянул Касси на себя, пытаясь сохранить остатки самообладания.

От напряжения клыки впились в нижнюю губу, и по зубам растеклись капельки крови, одурманивая сильнее. Я даже не ощутил боли, настолько сосредоточен был.

Приподняв свою девочку, сдернул эту нелепую мешковатую куртку с ее плеч. Откинул в сторону. Она прокатилась по дощатому полу и остановилась в углу комнаты.

Уткнувшись носом в девичье плечико, затянутое тканью мужской рубашки, втянул воздух.

Малина... Меня мелко затрясло от желания...

Уложив Касси на покрывало, уперся руками в пол и попытался отдышаться. Хватая жадно воздух, заметил капли крови, капающие на мои ладони. Губы. Я глубоко порезал их клыками. Засмеявшись, вытер рот. И снова тяжело задышал.

— Руни... — тихий голос словно кувалдой ударил по голове. — Хочу под одеяло.

— Да, сейчас, — я собственного голоса не узнал.

Подавшись вперед, зацепил пальцами пояс ее штанов и замер, пытаясь унять сердцебиение.

Руки тряслись.

Запах. Он окружал меня так, словно Касси сильно потела.

Но в комнате было прохладно.

Непослушными пальцами я нащупал пуговицы на ширинке штанов, расстегнув их, потянул вниз...

Так медленно, как только мог. Боялся сорваться.

Да, я сейчас самого себя боялся, потому что был вовсе не уверен, что хватит силы воли не взять ее прямо на этой кровати. Когда мы одни в комнате. Когда на ней одна рубашка и панталончики. Когда она так легко готова была сказать мне да.

На все да!

Зарычав, я оскалился.

Она продолжала спать. Обняв подушку, вжималась в нее. Из приоткрытого ротика вырвался очередной выдох. Такая безмятежная. Когда как я сгорал от желания.

Стиснув челюсть, потянулся к пуговицам рубашки и в последний момент отдернул руки. Представил, как сейчас расстегну их, распахну полы...

Комнату наполнил тихий стон. Зажмурившись, я приказывал себе успокоиться. Не вовремя меня накрыло.

— Руни, холодно, — пробормотала моя девочка.

— Сейчас, — шепнул я не своим голосом. - Здесь достаточно тепло...

Эта мысль отрезвила. Жар?

Подскочив на ноги, я обхватил плечики Касси и повернул ее на спину. Не проснулась, лишь что-то пробормотала. Моя ладонь скользнула на ее лоб.

Горячий...

Руку сменили губы...

Горячка!

Дрожащими пальцами я быстро расстегнул рубашку и, сдернув ее с хрупкого тела, отправил на сундук.

Касси лежала передо мной. Такая маленькая и нежная. Бледная. Губы шевелились, но я ничего не слышал.

Подняв голову, несколько раз втянул воздух через нос и выдохнул через рот.

Дрожь прошла. Мое вожделение и ее лихорадка. Я остро чувствовал состояние своей истинной.

Простыла. Вчера весь день спала, и сегодня вялая сидела. Как я не догадался проверить ее? Все же указывало на то, что она простудилась.

Дурак! Крутанувшись на месте, сделал несколько шагов к своей сумке, вспоминая, что есть у меня из трав. Но память услужливо подсказала, что толком ничего.

Куда полезнее спуститься в таверну и узнать там. Возможно, у торговцев есть что-то путевое.

— Руни, одеяло, — теперь шепотки Касси меня настораживали.

Тепличный цветок. Это действительно было так. И я снова оплошал, потащив ее не в столицу Южной империи к Льюису, а через северный тракт в Рэдкаим. Пошел на поводу ее просьбам.

Зарычав, вернулся к постели и поднял Касси на руки, прижимая к груди.

— Ничего, маленькая. Такой зверь, как простуда, мне с детства знаком. Я тебя за два дня на ноги поставлю, а потом отругаю за то, что не призналась, что тебе плохо. Ничего мне не сказала. Моя маленькая гордячка.

Обойдя кровать, я уложил ее на простыню и укрыл теплым одеялом. Маленькие пальчики ухватились за его край и приподняли выше.