Телохранитель для дочери генерала драконов (СИ) - Лунёва Мария - Страница 49

Я прищурилась. Руни спокойно продолжал рубить дрова и дальше. Что там творилось за его спиной, его мало волновало.

Выдохнув, подхватила кота и отправилась, куда сказали.

Стоило появиться на пороге кухни, как меня смерили недобрым взглядом.

— Язык держи за зубами — это раз! Лохматого своего к столу не подпускай. Его завтрак в углу за прогнившими досками.

Ясира указала на место, где предположительно притаилась мышь.

— Чего встала, молодуха. Первое правило приворота на мужика знаешь какое?

Я активно покачала головой.

— Сытый мужик — расслабленный мужик. И не поймет, как его в оборот возьмут.

— А приворот на что делают? — спросила осторожно, ожидая подвоха.

— Не на что, а чем! — Ясира довольно хмыкнула. — Стряпней привораживают. Чтобы еще не проснулся, а уже об омлете в твоем исполнении мечтал. А на охоте не косулю перед собой видел, а тушеное мясо в печи, ручками твоими приготовленное. Держи передник, чтобы платье не испачкать, — она бросила в меня аккуратно сложенную тряпку. — Иди к столу. Сейчас мы с тобой этим самым омлетом и займемся...

... В глиняной сковороде все так задорно скворчало и стрелялось по сторонам. Наученный Руньярдик тихо сидел под столом и терпеливо ждал, пока его криворукая хозяйка уронит очередной кусочек мяса или разобьет яйцо, пролив белок мимо. Правда, следил он за мной лениво, отожрался, пока я пыталась приготовить завтрак на одну персону. Ясира тоже ко мне не приближалась. Она вообще скрылась в коридоре и командовала оттуда. И главное, поглядывала на меня с серьезным опасением, все время умоляя держать рот на замке и не раскидываться проклятьями.

А я страдала и готовила. Палец порезала, стол уделала, мясо извела.

Но дело шло.

Омлет с зеленью и курицей опасно подпрыгивал на сковороде.

Дверь отворилась, и в кухне появился Руни. Скользнув взглядом по старой ведьме и сытому коту, он молча подошел к печи, взял лопаточку, о существовании которой я и не догадывалась, и переложил свой завтрак в тарелку, продемонстрировав мне подгоревшую корочку.

Я молчала. Даже когда он за стол сел с ложкой в руках. И когда отправил в рот кусочек, предварительно вынув из него скорлупу. Прожевав, он проглотил и усмехнулся.

— Мой первый омлет даже курицы есть отказались. Умница, Касси, — и вот после этого он мужественно доел все до конца.

А я… А я поняла, что мне не суждено взять мужика на стряпню, нужно заходить как-то иначе.

Может, ему постирать?

Глава 57

Весь день я проторчала у печи. Училась её разжигать. Затем резать овощи, разделывать курицу. Ясира терпеливо всё объясняла, порой злилась и заставляла переделывать. Руни же крутился на улице. Он словно самоустранился, позволяя мне хоть немного окунуться в настоящий быт. Зря!

Ближе к вечеру я ходила как в воду опущенная от осознания, что просто ни на что не пригодная девица. Я сумела испортить даже то, к чему не прикасалась. Мясо слишком сухое, морковка при этом в том же горшочке сырая. Картофель исчез в бульоне. Ясира, поджав губы, произнесла таинственное слово — «разварился». Жидкость в котелке выкипела, и оказался жуткий пересол. Суп… А не было у нас супа… каша вышла из лапши. Руни съел, правда, после литр воды залпом выпил.

Когда солнце склонилось к горизонту, я желала только одного — доказать себе, что хоть что-нибудь могу. Поэтому прихватив штаны Руни, я тайком пробралась в баню. Разулась, чтобы не пачкать полы, и прошла в моечную. Вода здесь ещё оставалась в ведрах. Так что, взяв с важным видом таз, замочила вещь своего спасителя. Но что-то сразу пошло не так. Штаны не желали тонуть и мокнуть. Я их сначала руками в воду окунала, потом на глаза попалась палка. В одном месте ткну, они, сухим бугром, в другом всплывут. И вода, главное, с них каплями стекает.

Разозлившись, я вытащила их и встряхнула. Сухие! Но уж слишком тяжёлые. Прямо удержать сложно. Да и воды на полу становилось подозрительно много, а в тазу осталось мало.

— Касси? Ты что делаешь? — услышав за спиной голос Руни, я так и развернулась с его штанами в руках, чувствуя, что уже стою в луже.

Тёмная бровь волка приподнялась. Он сглотнул, его кадык дёрнулся. И в этот момент я поняла, что снова попала впросак. Села в лужу. Упала в грязь лицом. В общем, натворила дел, правда, каких — всё сообразить не могла.

— Они не так стираются, да? — задала я самый подходящий вопрос.

— Не стираются, Касси, — Руни с выпученными глазами рассматривал единственные запасные штаны. — Внутри мех, снаружи — мягкая кожа. Ну и бытовая магия швеи. Они… Они вообще не промокаемые!… Ну, я так полагал. А выходит… Касси, что ты вообще здесь делаешь?

— Хотела тебя впечатлить, — тихо призналась, переминаясь с ноги на ногу и разгоняя воду, которая всё ещё ручьями стекала со штанов.

— Впечатлён, — тихо признался он. — И как теперь их просушить?

— А… Я могу огнём…

— Нет! — вопль Руни сотряс баню. — Касси, сокровище моё, у меня всего две пары штанов. Аккуратно передай их мне и иди-ка в дом. Там сухо и… тепло. Иди…

Он медленно подошёл ко мне и забрал свою вещь, разглядывая её так, словно впервые в жизни увидел.

— Я правда тебя удивить хотела, — прошептала извиняясь.

— Удивлён, — он кивнул, заглядывая в штаны, — до глубины души поражён твоими талантами. Мех, Касси. Как ты смогла его намочить? Он вообще не может впитать воду. Как?

— Палкой, — покаялась и кивком головы указала на орудие для стирки.

Мне достался весьма уважительный взгляд. Потрясённый такой.

— Иди в дом, сокровище моё деятельное. Отдыхай. Ты и так весь день как пчёлка.

— Руни, — мне стало ну совсем стыдно. — Я не хотела их портить. Честно.

— Угу, — он кивнул и, перевернув штаны, тряхнул их. Раздался треск.

Он замер. Я же бочком подобралась к двери и выскочила на улицу босиком, оставив в бане свои ботинки.

Такой стыд. И я еще к нему домой напросилась в работницы!

Если меня Руни по дороге по доброте душевной все же не потеряет, то его матушка за голову схватится, поняв, кого он привел.

Никчемная. Да какой нормальный мужчина на меня взглянет-то серьезно? Влетев на крыльцо, прошмыгнула в коридор, чтобы Ясира не заметила, и затаилась в комнате, сев на кровать.

Этот день оказался потрясением.

Все, что представлялось таким простым и легким, очутилось немыслимо тяжелым. Сложным. Я никогда не задумывалась, чего стоит труд кухарки или прачки. А оказывается, он бесценен.

Да, чтобы я хоть раз в своей жизни свысока взглянула на этих трудолюбивых мудрых женщин? Ни за что!

И это я еще порядок в доме навести не пыталась.

Какая же я никчемная... Никудышная.

Закрыв лицо руками, боялась разрыдаться. Где-то с улицы донесся раскат грома. Ветер усиливался, разгоняя по земле сухую листву.

Рядом продавился диван, и на мои плечи легла тяжелая сильная рука.

— И чего ты раскисла? — тихо спросил Руни, прижимая меня к своему боку.

— Штаны твои испортила, а еще завтрак, обед и ужин. Я безнадежная. Ужасная, и твоя мама меня просто терпеть не станет...

— А ты думала за день освоишь все, чему мамки дочерей с пеленок учат? Посуду когда в последний раз мыла?

Он притянул меня еще ближе к себе и уперся лбом в мою макушку.

— Никогда не мыла, — честно призналась. — И не представляю, как это делается.

— М-м-м, — кажется, он засмеялся, — я подростком научился. Заставили. А племянница моя совсем крохой стала сестре помогать. Сначала полотенчиком тарелочки натирала. Потом ей посуду доверили со стола собирать. Она сейчас замечательная хозяюшка. А ты раз попробовала, и все. Себя в землю зарыла?!

— Я сегодня испортила все, Руни, — выдохнула, понимая, что слезы проступают на глаза.

Злые слезы, горькие, стыдливые.

— Ты и завтра испортишь, Касси, я тебе даже больше скажу, еще с год все портить будешь, а то и больше. Моя сестрица пока готовить научилась — думал, просто сдохну от несварения. Я вот после ее кулинарных мытарств даже сено переварить способен. Матушка спасала. За нее подделывала и учила эту непутевую. Когда дом нашли, все уже лучше было, а в дороге Грета такое с мясом вытворяла. Вот сидишь голодным волком с куском косули в руках и просто понимаешь, что на вкус она как подошва сапога. Жевать невозможно, только рассасывать. Ух, я тогда на нее злился.