Очень странные миры - Филенко Евгений Иванович - Страница 9

– Однажды на такой черепахе я падал с высоты в двадцать миль, – вещал Грин. Его большая круглая голова находилась чуть ниже уровня плеча Брандта, а на ногах имели место все те же убийственные тапочки с помпонами. Поскольку он не вмешивался в процедуру проверки, то можно было предположить, что его присутствие носило сугубо развлекательный характер. – Это было на Энтарде, над плоскогорьем Шиштаниди. Ну, так вышло, не спрашивай, почему.

– Уху-мм… – отвечал Брандт, быстро, хотя и одним пальцем, вводя бесконечной длины кодовые комбинации на выносном пульте ближайшей платформы.

– Я даже успел пожалеть, что в «архелонах» не предусмотрен вертикальный гравигенный привод, только горизонтальный. Так, чтобы свечой в небеса, не получится, хотя, согласись, что не помешало бы. Тогда незачем было бы нам тащить с собой эти два куттера, от которых толку все едино ни на грош. Свечой в небеса для куттера – милое дело, но за все приходится расплачиваться. Защита по минимуму, выживаемость смешная, герметизация условная, да что я тебе рассказываю. Грош – это такая монета, довольно мелкая, только не путай с медалями, потому что медалями награждали за разного рода заслуги и подвиги, а монетами, в том числе и грошами, расплачивались в тех случаях, когда простого «спасибо» бывало недостаточно. Ты можешь себе представить ситуацию, когда нельзя ограничиться устным «спасибо»?

– Х-хы-м-м…

– Вот и я в затруднении. Впрочем, если бы ты спас мне жизнь, наверное, возникла бы именно такая ситуация, и я с радостью повесил бы на тебя медаль. А монеты мы с тобой пустили бы на выпивку в придорожном трактире. Раньше при дорогах всегда были питейные заведения. Сейчас они называются кафе и рестораны. И за выпивку принято было платить монетами, а не так чтобы явиться с пустыми руками, взгромоздиться за стол и выстучать себе из меню пива в том количестве и такого сорта, какого только душа пожелает. А знаешь, о чем я думал, когда падал в платформе без гравигенного привода с громадной высоты на каменистую твердь?

– М-м-м?

– О кружечке холодного темного пива. Напоследок. В кабине было жарко, как в аду, и я подумал, что защита «архелона» не выдержала трения в газовой оболочке и сдохла от перегрева. А потом сообразил, что можно включить систему кондиционирования, и мне сразу стало комфортно падать. Архелон, чтобы ты знал, это не какой-нибудь древнегреческий герой, а гигантская ископаемая черепаха. Может быть, даже хищная. Хотя, должен тебе заметить, наша машина намного крупнее реально существовавших архелонов, не говоря уже о панцире, которому не грозит никакая акула мелового периода. Иное дело Отец Всех Черепах, о котором ты наверняка слыхал, как всякий образованный человек с широким спектром интересов…

– Хм-м-м…

– Собственно, за этим эффектным названием скрывается вполне реальная живая тварь, обитающая в пелагических зонах неподалеку от Суматры, то есть там, где Индийский океан соседствует с Тихим… – Тут Грин обнаружил, что у него появился еще один благодарный слушатель. – А, господин Консул! Очень хорошо, что вы зашли. У меня для вас есть информация сугубо доверительного свойства.

– Вот как! – поразился Кратов, а Брандт не оборачиваясь, одним затылком, изобразил заинтригованное внимание.

Феликс Грин приблизился к Кратову вплотную и, привстав на цыпочки в своих чудовищных тапках, сообщил сценическим шепотом:

– Вас снова искали.

– Да я, в общем, и не скрываюсь, – проворчал Кратов. – Что, все та же экзотическая дама?

– Да, – сказал Грин уже в полный голос.

– И она, конечно же, вновь не рискнула представиться?

– Да, – повторил Грин еще громче. – Я посоветовал ей воспользоваться браслетом и назначить вам встречу. Мне было сказано, что браслетом никак нельзя.

– Все такая же красивая? – спросил Кратов, слегка потерявшись.

– Умопомрачительно! – с удовольствием подтвердил Грин. – Вот коллега не даст соврать.

Брандт не удержался от комментария:

– М-м-м-да…

«Я полагал, что все мои женщины остались на Земле, – подумал Кратов. – Кто же эта таинственная дама? И почему она ищет меня здесь, на Старой Базе, да еще ведет себя, словно театральная заговорщица? Может быть, это кто-нибудь из звездоходов? Например, шальной нуль-поток занес в сей уголок мироздания Ленку Климову, железного командора Звездного Патруля. Однако же умопомрачительно красивой я бы ее не назвал. Да и ходят какие-то темные, бездоказательные слухи о странном развитии ее карьеры… Или Оленька Лескина – хотя Феликс наверняка бы нашел более выразительные эпитеты для девушки, которой он не достает до плеча еще более, чем Брандту… Или кто-то из моего прошлого, о котором я почему-то счел за благо позабыть. Что ж, я знаю одно: меня упорно ищет некая женщина. Умопомрачительно красивая. Впрочем, как все мои женщины, что остались на Земле. Или в моем прошлом… Эта женщина терпеть не может видеобраслетов и старается избегать постороннего общества. И она точно знает, что врожденное любопытство не позволит мне ни секунды лишней усидеть на месте, едва только я почувствую в происходящем какую-то загадку. Так чего же я здесь торчу?!»

5

Старая База трепетала под ногами.

Он шел безликими, закованными в старинную броню коридорами, пребывая в совершенной и радостной уверенности, что заблудился. В тот давний визит у него не было возможности как следует осмотреться и все досконально изучить. Что же было говорить о нынешнем, когда все прежние слабые ориентиры, о которых он еще мог как-то помнить, были стерты? Изменились все надписи, все указатели и транспаранты, изменился даже сам стиль начертания. Добавились пиктограммы галактической системы обозначений – для всех, кто так или иначе воспринимал видимую часть электромагнитного спектра. Возможно, присутствовали и невидимые одороглифы, они же, если по-циничному, «собачьи метки», – для иных посетителей, кто предпочитал обоняние в качестве основной системы восприятия (хотя на памяти Кратова лишь однажды Землю почтили своим присутствием утонченные фрипты, похожие на скатанную в клубки радугу, лишенные зрения и слуха, обитавшие в своем удивительном, замкнутом и труднодоступном для посторонних парфюмерическом пространстве; сделали они это из чистого любопытства, визитом остались недовольны – Земля показалась им чересчур смердящим мирком, – и на Старую Базу по пути, разумеется, не заворачивали).

Коридоры были пустынны. По всей видимости, его занесло в рабочую зону Базы, где живые души не слонялись, отирая углы, а проводили время перед пультами и экранами за наглухо задраенными от непрошеных гостей дверьми. Несколько раз Кратову приходилось уступать дорогу тяжелым транспортерам, нагруженным самого устрашающего вида контейнерами. Для чего могли сгодиться такие емкости из пористого металла, перехваченные для верности керамическими ребрами, покрытые изморозью и тревожно мигающие индикаторами состояния содержимого? Например, для перевозки свежезаготовленных джиннов. Или драконов, свежеоглоушенных доблестными рыцарями… Не успев додумать до конца эту мысль, Кратов вынужден был вжаться в стену, чтобы пропустить слаженно маршировавшую когорту рыцарей, словно бы явившихся из его воображения, сияющих металлическими доспехами, разве что без турнирных копий наперевес. Впрочем, по пристальном рассмотрении те оказались роботами-андроидами. Чудо-латники топали невесть куда сами по себе, и единственным сопровождающим их живым существом была крохотная лохматая дворняжка. Кратов ее внимания не привлек, как ни старался: единственным, чего он был удостоен, стала дежурная отмашка куцым хвостиком.

Кое-где его вынудили изменить маршрут. Торчали указатели с надписями «Проход закрыт» и пиктограммами запрета. Когда он все же попытался запретами пренебречь, то уперся в невидимое, но совершенно непреодолимое изолирующее поле. «И в самом деле, чего мне там делать?» Кратов потоптался немного, пытаясь хоть что-то рассмотреть в плотной и даже слегка клубящейся темноте. Ему даже померещилось движение, привиделись странные разлапистые фигуры… Он так и остался в неведении, что это было – сектор для приема особо капризных инопланетян или просто ремонтные работы. «Вот раньше, в мое-то время, здесь повсюду можно было ходить», – брюзгливо подумал Кратов, сворачивая в соседний коридор.