Блудные братья - Филенко Евгений Иванович - Страница 67

– И все же вы хотите, чтобы я знал о вашем нежелании враждовать с Федерацией.

– Из вашей неформальной биографии мне известно, что однажды вы выиграли в кости целую планету и ухитрились не испортить отношения с проигравшими.

– Ну, не совсем так, – смутился Кратов. – Я имею в виду – не в кости…

– Кое-кто рассчитывает, что у вас в рукаве может оказаться лишняя кость с шестью выигрышными гранями.

– Хм… – Кратов отвел глаза. – Хорошо, оставим это. Янтайрн, вы говорили о древних заблуждениях, влекущих тяжкие последствия. Не можем ли мы совместными усилиями эти древние заблуждения рассеять? И для начала узнать, в чем они заключаются?

– У меня нет санкции на обсуждение с вами этой темы, – сказала Эограпп. – Вы просили высокой аудиенции, и вы ее получите. Тот, кто вас примет, сам решит, что и как с вами обсуждать. Не просите назвать мне имя и титул этого сановника – я не знаю, кто он. Замечу только, что эхайны мучительно переживают свое противоестественное происхождение. Это древний, болезненный и неистребимый комплекс неполноценности. А как всякие комплексы, он порождает компенсационные реакции…

– Кажется, я понимаю, о чем идет речь, – кивнул Кратов. – И если это так – я совершенно точно знаю, что вы не правы, янтайрн. Вся раса эхайнов – заблуждается на собственный счет.

«И у меня есть лишняя кость в рукаве», – добавил он мысленно.

14

От Кэкбура исходила ровная, слегка холодящая волна эмоций, что с известной натяжкой могло быть интерпретировано как впитанное с молоком матери презрение патриция к плебею. Он молча отомкнул стоящий у ног бронированный сундучок, извлек оттуда терминал и, сноровисто раздвинув резучие плети, пристроил его на выступе прозрачной стены. Затем включил и повернулся лицом к Кратову.

– Вы знаете этого этлаука? – спросил он, небрежно кивая на большой плоский экран позади себя.

– Нет, – солгал Кратов.

– Лжете, – притушив смеженными веками желтый огонь зрачков, сказал Кэкбур. – Это ваш соглядатай. И он разоблачен.

– Я не обязан знать всех, – сказал Кратов. – Вы забываете, что я не разведчик…

– Волнение выдает вас с головой.

– Вы утверждаете, что это – человек. Хотя вряд ли я выделил бы его среди толпы где-нибудь на улицах Гверна… Конечно, я взволнован. Меня очень беспокоит его судьба. Насколько мне известно, ваш департамент не станет церемониться с теми, кого считает врагами.

– Это правда, – согласился Кэкбур. – И ваше объяснение выглядит рациональным. Увы, нам не удалось арестовать его. Только разоблачить. Это было нетрудно: по нашим понятиям он вел себя неестественно. Его поведение не укладывалось в рамки обыденного. Он выглядел и поступал, как герой мыльной оперы, сошедший с видеоэкрана в реальную жизнь… Он скрылся, а вскорости наши станции слежения зафиксировали пространственное возмущение в одном из глухих горных районов Шрениурифа. Очень напоминало трек от гравигенного двигателя…

«Значит, доктор Алеш сумел унести ноги», – отметил Кратов.

– А как насчет другого?

И другого Кратов знал. Эту кривую презрительную улыбку, похожую на оскал, трудно было забыть.

– Здесь нам повезло больше. Мы даже залучили его в камеру для допросов… вроде той, где вы впервые познакомились с младшим геургутом Юзвандом. Стоило следователю отлучиться на пару минут, и шпион бесследно исчез. Будто в воздухе растворился. Этлауки умеют растворяться в воздухе?

– Полагаю, нет, – проворчал Кратов.

– Дальше – известная картина. Отдаленное, трудно доступное местечко. Всплеск пространственных линий. Иными словами – позорное отступление.

«Исполать вам, добрый молодец, доктор Магдол. Вести себя, как добрый эхайн, вы не научились. А ведь я предупреждал про обезьяну в обезьяньей маске! Но улепетывать с шиком и блеском вы умеете…»

– Думаю, этим дело не ограничится, – заметил Кэкбур. – Ваши агенты были обнаружены на Эхлимаре. Странно, что они не выбрали для инфильтрации более пригодное для этого захолустье, вроде того же Юкзаана. А может быть, вы быстро учитесь…

– Чья была идея создать искаженный образ эхайна?

– В том числе и моя. Мы сознавали, что это – паллиатив. Несколько провалов вроде тех, что я вам назвал, – и все раскроется. Но какой-то запас времени на начальном этапе массового проникновения вашей резидентуры в Эхайнор это нам давало. Благоволите признать, что расчет себя оправдал.

– Признаю. Отчасти… Во-первых, у нас давно не было практики в активном шпионаже. А во-вторых, я не убежден, что в ваш обман так уж все и поверили. Эти двое и не были предвестниками большой разведывательной операции. Скорее всего, они были подготовлены в спешке. И перед ними стояла одна задача: отыскать Озму и меня. В первую очередь, конечно же, Озму. Отсюда и досадные проколы… Когда к работе будут привлечены ксенологи, картина резко изменится.

– Если судить по вас, вряд ли… Ведь вы ксенолог?

– Я не готовился специально к миссии в Эхайнор, я лишь мечтал об этом. Хорошо подготовленного, кондиционированного ксенолога вы никогда не обнаружите. Даже если он будет сидеть в одном с вами кабинете.

– Можно ли рассчитывать, что после вашей ритуальной смерти и передачи Озмы за пределы Эхайнора разведка Федерации оставит нас в покое?

– Нет, нельзя. Вы слишком интересны нам, чтобы мы так просто забыли о вас. И не забывайте, что Эхайнор ведет войну против Галактического Братства.

– Светлая Рука надеется, что когда-нибудь Галактическое Братство научится различать цвета…

– Вы предлагаете сепаратный договор?

– Ни в коем случае. Это невозможно… в данный момент.

– У вас нет повода к нарушению отношений вассалитета?

– Верно. – Не оборачиваясь, Кэкбур ловко пронес руку между бритвенно-острыми гранями хищно вибрирующих стеблей (это походило на какую-то игру из семейства «русских рулеток») и пробежал пальцами по клавиатуре терминала. Перекошенная рожа доктора Магдола уступила место черно-звездчатому космическому пейзажу. В нижнем левом углу картинка была слабо подсвечена атмосферным ореолом невидимой планеты. Сквозь плотную тьму кое-где проступали невнятные, размытые кляксы. – Вопрос: как это понимать?

– Ответ: не знаю, – с облегчением от того, что не приходится кривить душой, сказал Кратов.

– Это корабли Федерации, – пояснил Кэкбур. – Или каких-то ее приспешников. Они появились в окрестностях Эхлиамара минувшей ночью. Верно, вы уже слышали предписание Транспортного департамента приостановить регулярное сообщение между Юкзааном и метрополией?

– Мельком, краем уха…

– Так вот: регулярное сообщение не приостановлено. Оно прекратилось вовсе. Вот уже несколько часов Эхлиамар пребывает в блокаде. Попытки кораблей взлететь мягко, но настойчиво пресекаются. Какие-то ваши силовые поля, которые прижимают корабль к космодрому… Точно так же все аппараты, что пытаются войти в космическое пространство Эхлиамара, теряют ориентировку и уносятся в никуда или просто промахиваются. Обычные законы небесной механики утратили силу. Как вы это прокомментируете?

– Никак. Могу лишь осторожно предположить, что т'гарду Лихлэбру не следовало похищать Озму.

– Будет штурм Эхлиамара?

– Надеюсь, что нет. Надеюсь… Хотите совет?

– Хочу.

– Найдите способ мотивированно убедить Федерацию, что на Эхлиамаре нас нет.

– Они не поверят. Чтобы информация выглядела достоверной, нужно сообщить ваше истинное местонахождение.

– Да уж наверное!

– И тогда блокаде подвергнется Юкзаан?

– Ну, два дня вы потерпите, а затем все разрешится естественным образом. Я буду убит или, напротив, убит не буду. Озму вы, кажется, обещали депортировать при любом исходе дела.

– Я опасаюсь, что силы Федерации не станут ждать так долго. А если там станут известны причины, по которым вы решили задержаться в пределах Эхайнора, выдержка ваших десантников убавится еще больше. Я опасаюсь начала штурма.

– Вы же такие сильные! – усмехнулся Кратов. – Вы же такие смелые! Вы бросили вызов всей Галактике! Вы захватили столько планет… Что вам утрата какого-то там Юкзаана? Всего лишь гамбит!