Эпицентр - Филенко Евгений Иванович - Страница 70

— Вы знаете, что цель игры в «маджиквест» — обойти соперника в завоевании некого великолепного трофея, который возникает спустя первый десягок или два транспозиций. Иными словами, это игра в «пришедшего первым». А это значит, что мы с Шойкчассом сговорились за условным полем боя переиграть реальную ситуацию, что завела две разумных расы в тупик.

— Итак, вы дали слово, и тосс, с типичным ящерским хладнокровием, вас подловил.

— Угу… Ситуация складывалась для нас не самым удачным образом, потому что, вдобавок к явной человеческой неспособности на равных сражаться с рептилоидами, вскорости открылось: Шойкхасс — гроссмейстер, а я — жалкий дилетант. Но, ко всеобщему удивлению, я оказал мэтру отчаянное сопротивление и даже выиграл у него несколько секторов. Мы вошли в азарт, и решено было отнестись к происходящему во всей ответственностью. Тем более, что у смешанной комиссии дела шли по-прежнему ни шатко ни валко… Мне позволено было обзавестись тренером-аналитиком, и я выдернул с метрополии Натана Моргенштерна. Да и сам Шойкхасс, подозреваю, не погнушался теоретической поддержкой… Мы с удивлением следили за тем, как против нашей воли тактика развития игры, а чуть позднее — и определившийся трофей поразительным образом согласуются с причинами, по которым мы торчим в этом уточке вселенной. Это была какая-то мистика. Божий промысел во плоти!

— Я вся горю от нетерпения.

— Мы трижды бросали по шесть костей, чтобы определить характеристики трофея, и знаете что вышло? Речная Свирель!

— В чем же, блин-оладья, мистика?!

— А в том, фройляйн, что планета называется «Сиринга»! Гак звали нимфу, любви которой домогался козлоногий бог Пан, но ничего не добился, потому что Сиринга обратилась в тростник И расстроенный Пан не придумал ничего лучшего, как вырезать из тростникового стебля самую первую свирель. Но в момент поименования трофея челюсть отпала не только у меня, но и у советника Шойкхасса! Я впервые видел по-настоящему озадаченного тоссфенха — с пастью, распахнутой настежь!

— Почему, почему, почему?!

— Потому что тосское название планеты, Хиуссоахасас, переводится как «флейта прохладных струй»!

Ева-Лилит восторженно взвыла (так могла бы радоваться жизни сирена воздушной тревоги времен последней мировой войны).

— Мое! — воскликнула она. — Все — мне, а не этому улизанному хвощу из «Планетариума»!

— Не жадничайте, — строго сказал Кратов, — У вас разные экологические ниши, поэтому хватит всем. — Он посмотрел на часы. — Итак, фрекен, пошли последние десять секунд нашего с вами удивительного свидания.

— Ладно вам, — сказала Ева-Лилит. — Кому достанется Сиринга?

— Нам.

— Откуда такая уверенность? Ведь в «мадж» вы все равно проиграете!

— Проиграю. Все так и думают. Но я — то играю на выигрыш и потому не имею права думать иначе, и не буду К тому же, у нас обоих карманы набиты трикстерами.

— И что с того?

— Раз вы — маджик-мастер, сеньорита, то должны помнить: вводимый в игру трикстер имеет ту особенность, что он не обязательно приносит успех его употребившему, но непременно наносит урон противнику. Я очень надеюсь, что мой трикстер сыграет в мою пользу. — Кратов помолчал. — Успеть бы только его употребить.

— Еще вопрос, зачем на ксенологическом стационаре психологи?

— Психологи нужны не только журналистам, — сказал Кратов, — а и ксенологам. У ксенологов тоже бывают нервы.

— Ксенологам нужны психоаналитики! Л таким дуболомам, как вы, от стресса лучше всего помогают теплые, ласковые бабы.

— Все, все, выметайтесь.

— Последний вопросик, наираспоследнейший! — просипела Ева-Лилит. — Это у вас что на экране?

— Одна информационная подборка, — уклончиво промолвил Кратов — Праздное, изволите видеть, любопытство…

— А я и поверила!

— Ну хорошо. Вот это — статистика древних звездных экспедиций, отправленных с Земли и близлежащих обитаемых миров в эту область пространства и не вернувшихся в срок. А это — стандартная программа планетологических экспериментов, установленная для проекта практических исследований дальнего космоса «Луч». Утверждена Комитетом по использованию космического пространства ООН 31 августа 2096 года.

— И что? — осторожно спросила «страшная девушка».

— И то, — ответил Кратов. — И прихватите с собой того «жучка», что вы приклеили к ножке кресла.

— Пардон, — растерянно сказала Ева-Лилит. — Но их там два.

9

— Все готово, — торжественно скяям Данбар.

— Будьте чрезвычайно внимательны, — распорядился Кратов. — Вне зависимости от развития событий И, когда все произойдет — если произойдет по моему сценарию, — немедленно дайте мне знать.

— Любопытно, каким образом? — усмехнулся Данбар. — По взаимному соглашению доступ посторонних в зал для игры и связь игроков с внешним миром запрещены под страхом проигрыша. Этак мы снова загоним себя в угол.

— В зале есть окна. Такие, знаете, стрельчатые. Пошлите кого-нибудь из драйверов, пусть полетает снаружи, как бы между прочим, и посветит прожекторами Цветами Сиринги, зелеными и голубыми.

— Константин, — тихо сказал Данбар. — А если вы просчитались?

— Значит, я просчитался, — с неохотой ответил Кратов. — Игра есть игра… Узнаю о собственном фиаско, выйдя из зала. А из зала я выйду, скорее всего, не победителем… — Он тяжело вздохнул. — Но, по моим прогнозам, это должно случиться с часу на час. Первыми идем мы. Потом ветроносцы с Росса 154. Потом орки с Гнемунга. Потом еще три расы, но с очень большим отставанием, все они остаются за флагом.

— Ну, не знаю… Мы просканировали все пространство вокруг Сиринги, все его уголки и закоулочки.

— На этом-то и строится весь расчет. Раз вы ничего не нашли, значит тоссы не найдут и подавно Только следите, чтобы сдуру никто — ни тоссы, ни в особенности комиссар Ван Тендер, — не вздумали пускать в ход оружие!

— Действие протокола о всеобщем моратории на углубленные исследования планеты Сиринга от десятого марта сего года распространяется на космические аппараты Федерации и Тоссханна. Для Ван Тендера это как чтение Библии на сон грядущий.

— И все же, и все же… А скажите, Фергус, зачем вы притащили сюда этих борзописцев?

— Господин Консул! — с укоризной сказал директор Данбар. — Вы совершенно не заботитесь о скрижалях!

— Хм! — Кратов с сомнением покосился на дверь, к которой, по его предположениям, наверняка прилипло чье-то ухо с простенькой золотой сережкой. — Вы считаете, что Десять заповедей были высечены на камне такими же пустобрехами?!

10

— Как это вам удалось? — с одобрением спросил Шойкхасс. — Я ведь, признаться, уже и забыл про ваших зверьков! — Он начертил на лбу две извилистых линии, что должны были свидетельствовать о напряженной работе мысли, — Что теперь прикажете делать с двумя единорогами вместо одного, да еще с этим затейником-сфинксом?

— Вам остается капитулировать, советник, — не удержался от небольшой язвы Кратов. Тоссфенх изобразил кривую ухмылку.

— Я обдумаю ваше предложение. Но предоставим же вашей четвероногой троице перебираться через Огненные Мосты и займемся Пурпурной Леди.

— Подождите, — забеспокоился Кратов. — Какие еще Огненные Мосты?!

— А, простите, — сказал Шойкхасс. — Я только что пустил в дело свой трикстер. Разве вы не заметили это по записи транспозиции?

Кратов выругал себя за ротозейство и обратился к таблице последних ходов. Действительно, трикстер только вступил в игру и, как водится, все и всем испортил. Перекрыл боевым тварям Кратова торную дорогу к лагерям противника. Но и самому Шойкхассу навечно отрезал доступ к живительной влаге Водопадов Ободрения. И коль скоро советник решил отказаться от дармового восстановления тактико-технических качеств своих фигур, это могло означать лишь то, что у него созрел план скорого и победного завершения партии.

— Надеюсь, ваша амазонка не страдает суицидальным комплексом? — с плохо скрываемой иронией осведомился Шойкхасс.