Князь Беркутов-Туманный. Привратник (СИ) - Горъ Василий - Страница 41

А потом был поздний завтрак, доклад Виктории о начале снижения, само снижение, прощание с шайкой-лейкой Воронецкого, десантирование на берег безымянной речки и «внезапная» атака коршуна-«шестерки», увенчавшаяся успехом. Нет, марево Императрицы птичка, конечно, не продавила, но усадила женщину на задницу и, тем самым, напомнила о том, что мы, собственно, не в «нулевке». Этот намек был понят влет — убив крылатого хищника, Людмила Евгеньевна поймала мой взгляд, виновато развела руками и пообещала больше не тупить. И не тупила на протяжении четырех часов — неслась следом за Олей нашей версией волчьего шага, вовремя реагировала на команды, отдаваемые ХИС-ом, «держала» свой сектор ответственности и параллельно прокачивала сопротивления воздействиям на Разум. То есть, «ловила» наши оглушения и не роптала. Поэтому, остановив группу на большой привал, я похвалил женщину за добросовестность и отпустил до ветру. Вместе с остальными дамами. Потом умотал в противоположном направлении, вышел на опушку соседней поляны, расстегнул штаны и… засек на половине второго сигнальную ракету, уже начавшую снижение.

Невидимость накинулась сама собой, и я, поднявшись на сотню метров, постарался запомнить область, с которой она взлетела. Затем снова «упал» к земле, оценил положение «силуэтов» своих спутниц, все-таки справил нужду и рванул к нашим рюкзакам. Само собой, жестами поторопив Олю со Светой. А уже минуты через полторы сообщил дамам о замеченном сигнале бедствия, помог жене упаковать Воронецкую в «сбрую», нагрузился вторым рюкзаком и втопил в режиме Кошмара шестого ранга.

Увы, в этот раз скорости не хватило: в тот момент, когда я вылетел на рукотворную просеку в молодом ельнике, одна из двух сцепившихся групп добытчиков успела потерять четырех низкоранговых бойцов, один из двух еще живых практически высушил резерв и держался только за счет того, что атаки, направленные в него, принимал на себя очень хороший Богатырь, а Одаренные второй группы… наслаждались своим всесилием и, перебивая друг друга, описывали противникам на редкость грязные варианты будущего. Последний меня и взбесил. Причем настолько сильно, что пресс, почти без участия разума вдавивший толпу любителей групповых изнасилований в землю, получился в площадном варианте. Света с Полиной, спикировавшие ко мне после того, как отзвучало то самое описание, раскидали слабенькие оглушения и превратились в слух. А Оля с Людмилой Евгеньевной, нарисовавшиеся на просеке самыми последними, «вскрываться» не стали. Что чуть-чуть ослабило мое бешенство и помогло взять себя в руки. В общем, перед тем как обратиться к Богатырю, я догадался представиться по всей форме:

— Я — князь Игнат Данилович Беркутов-Туманный. Что тут происходит?

Мужчина, в момент нашего появления в поле зрения сместившийся так, чтобы прикрыть собой спутницу от новой опасности, сглотнул и заставил себя вспомнить о вежестве:

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Я — Иван Ильич Гончаров, наследник главы рода. На пару с младшим братом тренировал супругу и… сына. Во время их схватки с барсуком пятого ранга нашу группу атаковали теневики. Сына, являвшегося Воином… убили первой сосредоточенной атакой. Брат, выполнив мой приказ, запустил сигнальную ракету, и эти скоты, разозлившись, сначала продавили его защитный покров, а затем всадили в голову и грудную клетку… по две-три каменные иглы. Парни из нашей родовой дружины сражались до последнего, но они, Гридни, не тянули против Бояр, поэтому легли сразу после того, как высушили резервы. А мы с женой… так никому и не отомстили — у двух ублюдков регенерация поднята до насыщения, трое владеют чрезвычайно мощными воздушными стенами и умеют ими пользоваться, а единственный Гридень в этой шайке великолепно пользуется стремительным рывком и при любой опасности уходит под пелену теневика.

Я поблагодарил Богатыря за ответ, извинился за то, что буду вынужден выслушать альтернативную версию произошедшего, переместился к Боярину, «светившемуся» ярче всего, потребовал представиться и… был послан. Лесом. Вот и ответил. Разрывной морозной иглой, «не заметившей» марево вконец охамевшего урода и оставившей на месте его левой руки коротенькую алую кочерыжку. Еще через секунду рядом с нами нарисовалась Света, остановила кровотечение и снова отпрыгнула в сторону. А я повторил требование в другой формулировке:

— Вы все равно представитесь. И предельно подробно ответите на все вопросы, которые я сочту необходимым задать.

Результат моей атаки впечатлил всех, включая Гончаровых. Поэтому не успел мой «собеседник» проораться, как тушки, придавленные площадным прессом, принялись лупить в него всем подряд в разы энергичнее, Иван Ильич нервно сглотнул, а его супруга бездумно вытерла рукавом прокушенную губу, хрипло представилась и… попросила разрешения подойти к трупу сына.

Она держала спину, даже будучи израненной и серой от горя, поэтому меня прибило дикой мешаниной разноплановых чувств. Подобрать формулировку ответа сходу не получилось, вот я и ограничился предельно понятным жестом. Потом мысленно обозвал себя придурком, разжал сведенные челюсти и… в сердцах лишил Боярина второй руки. А секунд через десять расплескал лесную кошку, примчавшуюся на запах крови, присел на корточки рядом с надрывающимся Боярином, смахнул ему скальпелем левое ухо и холодно процедил:

— Не услышу ответ на заданный вопрос прямо сейчас — лишу обеих ног и оставлю тут. Живым…

Он уткнулся лбом в траву и обреченно завыл. Впрочем, рвал глотку от силы секунд пять. Ибо прекрасно представлял разницу между мгновенной смертью от какого-нибудь магического навыка и превращением в ужин для местного зверья. Кроме того, смирился со своей участью и… постарался меня взбесить, чтобы умереть как можно быстрее:

— Мы — потомственные добытчики из родов, фактически уничтоженных вами и Воронецкими. То есть, трое Пешковых, Никитин, Реутов и Цуриков. Сбились в команду и начали ходить в Пятно. Где находили, убивали и грабили «городских» Одаренных. Искры, золото и все, что в принципе можно продать, продавали. А баб пускали по кругу…

Последняя фраза вывела из себя Ольгу — ее «силуэт» засиял десятками «разгоняющихся» энергетических узлов, и мне пришлось принимать меры:

— Свет, мне нужны плохо оструганные колья, способные выдержать вес этих уродов…

— Вы не имеете пра— … — взвыло человека три и прервалось на полуслове. От оглушений. Но я все равно ответил на крики души так, как считал должным:

— Вы — нелюди. А нелюдей Закон не защищает…

Потом поймал взгляд Алевтины Алексеевны,

как-то почувствовал ее желание поучаствовать и продолжил:

— Кстати, насаживать вас на колья мне поможет безутешная мать, сына которой вы убили…

— … и я, по вашей вине потерявший наследника, младшего брата и двоих близких родичей! — добавил Иван Ильич.

Я подтверждающе кивнул и закончил речь еще одним неоднозначным утверждением:

— Но и это еще не все. У моих напарниц имеется пленочный фотоаппарат, а у рода — сетевая страничка «Пятно глазами Беркутов». Так вот, максимум в середине октября — то есть, сразу после того, как мы вернемся из рейда — на этой страничке появятся фотографии с вашими тушками, насаженными на колья и рассаженными вокруг могил ваших жертв, и подробнейшее описание ваших преступлений. Порукой тому мое слово…

Глава 20

29 сентября 2514 по ЕГК.

…Видеозапись буйства Злобной Мелочи на приеме по случаю рождения очередного Воронецкого, показанная Дайной рано утром, подействовала на нас по-разному. Я одурел от скорости и легкости, с которой Лиза подхватила подпоркой, перевернула и воткнула головой в пол поддатого четвероюродного племянника Цесаревича, шлепнувшего ее по заднице, расстроился из-за того, что так и не позанимался с девочкой рукопашкой, и попробовал представить последствия демонстрации этого приема всей Империи. Оля и Света сначала задохнулись от ярости, но, вспомнив, что мы, вроде как, находимся в Пятне, с большим трудом заставили себя остыть. А Птичка продолжила злобствовать — дождалась конца завтрака, следом за мной телепортировалась в Гнездо, первой натянула вингсьют и… попросила разрешить ей сорваться на каком-нибудь звере посерьезнее. Я, конечно же, пошел навстречу. Поэтому эдак минут через сорок «натравил» на здоровенного лося второго Кошмарного ранга, невесть с чего нарисовавшегося в обычной «единичке».