Князь Беркутов-Туманный. Привратник (СИ) - Горъ Василий - Страница 30

Не успел я как следует оглядеться, как Людмила Евгеньевна спросила, что тут произошло, и Птичка презрительно фыркнула:

— Эти самоуверенные недоумки решили убить медведицу-«двоечку», учившую полугодовалого медвежонка-«пятерочку» ловить рыбу на речном плесе. Первым делом атаковали… мелкого, с огромным трудом продавили его защитный покров и ранили. Но добить не смогли — судя по следам, он дал деру во-он в том направлении.

А его мать обиделась и контратаковала. Четверых обидчиков сына положила еще до нашего появления. За это время уродец, в данный момент валяющийся у ног Светы, успел залезть во-он на то дерево. Но получил по мозгам, упал и чуть было не сдох от удара лапой. Но тут подоспели мы и завалили зверюгу. А толку: не успев прийти в себя и переодеть дурно пахнущие штаны, горе-охотничек обвинил нас в том, что мы намеренно не спасли его родичей, и пообещал отомстить. При этом выражался настолько грязно, что мы вышли из себя и… очень не хотим успокаиваться!

— Отомстить, говоришь? — злобно ощерился я, поймал за хвост забавную мысль и сразу же озвучил: — Свет, солнце, доставай фотоаппарат: на нашей страничке не хватает репортажа о геройствах особо продвинутых недоумков. Начни с символа благородства и отваги, самоотверженно занявшего самую стратегически важную высоту в этой части Пятна. И не забудь заснять следы медвежонка — уверен, что читателям странички будет интересно сравнить их размеры с размерами лап медведицы…

Продолжать не потребовалось: сообразив, к чему я клоню, младшенькая мстительно ухмыльнулась и включила турборежим. А я подождал, пока она «запротоколирует» положение… хм… верхолаза и озадачил Птичку:

— Поль, а скинь-ка вон того красавца с дерева и притащи ко мне…

— С превеликим удовольствием! — мило промурлыкала она, ушла в рывок и сразу после выхода из перемещения ударила оплеухой. Впрочем, после того, как тело, вереща на всю аномалию, полетело к земле, разогнала восприятие и чуть-чуть подкрутила тушку еще одной оплеухой. Благодаря чему «герой» не убился и не поломался, а просто потерял процентов восемьдесят пять объема марева.

Смотреть, как он трясется от ужаса, вжимаясь в толстый ковер из прелых прошлогодних листьев, было противно, и я посмотрел на «мстителя». Не зря: от силы секунды через две-три он открыл глаза, наткнулся взглядом на нас с Людмилой Евгеньевной, гневно раздул ноздри и, ничтоже сумняшеся, заявил, что в гибели их рейдового отряда виноваты мы, Беркутовы-Туманные. Ибо стояли в стороне и спокойно наблюдали за тем, как их, Стравинских, убивают, дабы потом присвоить Искру «их» медведя. Но самой интересной оказалась реакция этого «оратора» на «труса»: краем глаза заметив «странное» движение и увидев лицо живого родича, этот урод недобро ощерился и… атаковал. Но ледяная игла дохленького Гридня уперлась в воздушную стену Птички, а через миг заговорила наша подопечная, успевшая не только разозлиться, но и снять с себя маску:

— Игнат Данилович, лишите, пожалуйста, эту тварь Искры: подлецам и трусам Дар без надобности. Светлана Валерьевна, сделайте, пожалуйста, пару-тройку фотографий лица этой твари, дабы Стравинские узнали, кто попытался свалить вину за гибель их рейдовой группы на вас, Беркутовых-Туманных, и, тем самым, чуть не стал виновником уничтожения целого рода. И последнее: мне потребуются фотографии всего места боя. Дабы следователи определили, кто из членов рейдовой группы сражался, а кто праздновал труса…

…Оставшуюся часть пути, которую планировалось пропрыгать часов за двенадцать-четырнадцать, пилили без малого сутки. Из-за того, что почти две трети этого времени я тащил на себе «неподъемный» рюкзак и новоявленного простеца, «трус» перемещался рывками в режиме Рынды и как-то слишком уж часто уставал, а Птичка и Людмила Евгеньевна выносили все живое. Ибо мститель пах свежей кровью и приманивал к нам окрестных хищников. Ну, а Оля со Светой — или, если точнее, то наоборот — можно сказать, отдыхали. В смысле, допрыгали рывками до места подбора, сдали свои рюкзаки под охрану нашим родичам, «построили» четверых подчиненных Ульяны и пригнали мне на помощь. Ну, а Недотрога встретила дирижабль и убедила его командира «немножечко» подождать. В общем, тащить Императрицу в Большой Мир своим ходом не пришлось — «уже» во вторник вечером мы все-таки добрались до места назначения, поднялись на борт «Двоечки», отправили Стравинских в медикаментозный сон, определились, кто когда дежурит, и «свободная смена» позволила себе расслабиться. Меня дежурить не поднимали, так что перелет до «Нелидово» прошел мимо: я открыл глаза в момент швартовки дирижабля, быстренько навестил места общего пользования и опоздал к началу разборки между Виктором, командиром экипажа и Надей, принявшей на себя основной «удар» встревоженного Великого Князя и сумевшей его успокоить.

Хотя вру: Воронецкий, основательно перенервничавший из-за настолько долгой задержки нашей группы в Пятне, все-таки сорвался. Но уже на борту «Антея» и не на нас, а на «мстителя». И по «уважительной причине» — тот имел глупость заявить, что не давал согласия на медикаментозный допрос,

раз пять-шесть воткнулся мордой в пол и увял. Вот парню и полегчало. Правда, совсем ненадолго: стоило подействовать «химии», как откровения конченной твари, сначала затащившей Рынд и Витязей в «двоечку», а затем натравившей их на медведицу с медвежонком и, в конечном итоге, забравшейся на дерево уже на первой минуте боя, напрочь испортили настроение и переключили в боевой режим. Вот Витя и разошелся — добыл личный номер главы рода Стравинских, позвонил, рассказал о ЧП с их рейдовой группой, переслал файл с записью допроса одного из двух выживших горе-добытчиков и пообещал при первой же возможности поделиться фотографиями с места боя.

А после этого разговора как-то резко успокоился, влез в наш «Эскорт», сел напротив бабки и спросил, как прошел ее первый рейд в «единичку».

Императрица, успевшая поболтать и с мужем, и с сыном, заулыбалась снова:

— Прекрасно, Вить! Скажу больше: я не хотела возвращаться в Большой Мир, а сейчас жду не дождусь следующего рейда…

— Игнат, вы ее испортили… — притворно вздохнул он и перестал валять дурака: — А если серьезно, то я бы и сам с удовольствием отправился в Пятно с Беркутовыми-Туманными. Причем не один, а со всей командой. И потерялся бы там на месяц-другой. Ибо устал. До смерти. От подковерной возни, которая началась вокруг ИВП, от саботажа служб, которыми руководят наши родичи, от нападок оппозиции на наш род, Патруль и мою семью, от попыток навязать мне во вторые жены «перспективных девочек из правильных семей», от… Да, черт: перечислять причины можно до второго пришествия. А в Пятне всего этого нет!

— А хорошие новости есть? — спросил я, точно зная, что они имеются. И Воронецкий утвердительно кивнул:

— Есть даже смешные.

— Тогда делись!

— Запросто… — буркнул он и заставил себя улыбнуться: — Новость первая: пятого сентября Лиза запинала двоих курсантов новомосковского высшего общевойскового командного училища имени генерал-полковника Челищева — старшего брата девятиклассника из ее школы и его друга.

— А за что? — очень убедительно полюбопытствовала Полина, узнавшая об этой истории все того же пятого числа, только поздно вечером.

Тут Виктор не удержался от мстительной усмешки:

— Один из курсантов решил осчастливить ее известием о том, что его дед уже начал переговоры об обручении, а значит, она — без пяти минут замужем. После чего попробовал забрать ее первый поцелуй…

— И что стало с его целовалкой? — спросила девчонка, чтобы посмаковать ожидаемый ответ.

— Поломалась. В хлам. Вместе с обеими верхними конечностями, семью ребрами, левой бедренной костью, полным комплектом правых берцовых и… хм… чем-то там еще! — весело протараторил Великий Князь, целомудренно опустив название самой пострадавшей части тушки «без пяти минут мужа», а потом описал травмы второго курсанта, сдуру попробовавшего унять напрочь озверевшую «злобную мелочь».