Охотник встаёт спозаранку (СИ) - Земцов Сергей - Страница 22

Васнецов вернул автомат Косте. Тем более на этот момент Кузя уже отыскал свой, а вот сам командир и Полина остались безоружными. Поэтому, немного поразмыслив, Кузя вытащил свой меч, а автомат отдал командиру.

Васнецов положил ладонь на плечо Константину и сказал.

— Прости, Кость, что не уберегли.

— Да ладно, командир. Всё путём. Все там будем.

Васнецов кивнул, и они двинулись обратно в обрушенную пещеру. Константин прицелился в приближающийся шум. Не очень удобная позиция для стрельбы. Да и боль начала проникать в его тело. Ещё немного, и она станет невыносимой. Правда, вряд ли он доживёт до этого момента…

Когда свет фонаря осветил морду существа, Костя понял, что жить ему осталось не более пары мгновений. Не мешкая больше ни секунды, он надавил на спуск, и автоматная очередь хлестанула по прыгнувшей на него твари, но это не помогло. Во-первых, из-за неудобного положения Костя неудачно держал автомат. Из-за отдачи оставшиеся выстрелы ушли вверх. Во-вторых, шкура монстра оказалась настолько толстой, что свинцовые пули не причинили ему никакого вреда. В-третьих, двигался он настолько быстро, что охотник даже крикнуть не успел, как черепная коробка треснула от сомкнувшейся на его голове огромной челюсти.

Васнецов с Кузей и Полиной старались двигаться, как можно быстрее и несмотря на труднопроходимые завалы и темноту достаточно быстро добрались до некогда большой пещеры. Теперь от пространства со сводами под шесть или более метров не осталось и следа. Своды обрушились, но не везде. Небольшие проходы были между раздробленных железобетонных плит и кусков каменных валунов.

Где-то позади раздалась автоматная очередь, но очень быстро стихла. Охотники переглянулись, но никто ничего не сказал. Нужно было выбираться, как можно скорее. Та тварь явно сильнее баргестов, это они уже поняли.

Один автомат с подствольным фонарём на троих и последний магазин с патронами. Сколько там самих патронов — тоже вопрос интересный, поэтому Васнецов исходя из того, что их мало, перевёл автомат в режим одиночного огня. Он шёл впереди, за ним следовала Полина, а замыкал группу Кузя, который до рези в глазах вглядывался в темноту позади и крепко сжимал рукоять меча.

Им понадобилось около получаса, чтобы отыскать источник свежего воздуха. В пещеру провалился край плиты перекрытия, второй так и остался наверху. В итоге получилась бы прекрасная конструкция для подъёма, если бы сверху не навалило гору бетонного крошева, состоявшего вперемешку с мусором и битым стеклом.

— Вам туда,— прокомментировал увиденное командир, подсвечивая фонарём вероятный путь наверх.

— Что значит «нам»? — не понял Кузя.

— То и значит,— ответил ему Васнецов и вручил автомат.

— Юра, ты куда собрался? — гневно заявила Полина, впервые за сегодня назвав командира по имени. Она так обращалась к Васнецову только в момент сильной злости и недовольства.

— Боюсь, что мне надо потолковать с тем существом, что уже минут сорок сопит нам в затылок.

— Может, хватит на сегодня самопожертвований? — попытался переубедить командира Кузя.

— Никаких самопожертвований. Вы лезьте наверх. Я скоро за вами. Должен же кто-то поквитаться за смерть Константина.

— Ты псих,— грустно констатировала Полина.

— Может, и так... Удачи вам! Ждите меня наверху.

Васнецов развернулся и скрылся во тьме. Это действительно было похоже на самоубийство. Без фонаря и оружия, без возможности видеть врага, но с Васнецовым в данный момент не всё было в порядке. Он этого ещё до конца не понимал, а вот тот зверь, что внимательно следил за людьми из темноты пещеры, это чувствовал. Слюна вперемешку с пеной стекала с его клыков, он тяжело дышал, с трудом сдерживая себя, чтобы не напасть и разорвать в клочья ненавистных людишек. Монстр увидел, как человеческий вожак оставил свою стаю и направился прямо к нему.

Охотник шёл сквозь тьму достаточно уверенно для того, кто не видит ничего. Через несколько метров он резко остановился, засунул руку за пазуху и достал зажигалку. Несколько раз чиркнул, пока она не загорелась, осветив небольшое пространство вокруг. В свете пламени предстала большая и мерзкая собачья морда в полуметре от лица охотника.

— Альфа,— с ухмылкой сказал Васнецов,— и ты меня боишься, не так ли?

Вожак стаи баргестов злобно зарычал. Он не понимал человеческой речи, но прекрасно распознавал её на уровне эмоций. Его сильно раздражало и злило то, о чём говорил этот хрупкий человечишка, но в ещё большую ярость его приводила наглость и бесстрашие охотника.

Васнецов достал из ножен на бедре лезвие, деловито покрутил его в руках и резким движением вонзил его по самую рукоятку в глаз баргеста. Тот, опьянённый злобой, сначала не понял, для чего человеку этот маленькой острый предмет, но, когда глаз пронзила острая боль, и обзор сократился ровно вполовину, альфа взвыл, зарычал, замотал головой. Васнецов вовремя успел выдернуть нож, ему совершенно не хотелось терять любимую финку во мраке этой пещеры.

— Нет. Не меня ты боишься. Ты боишься чего-то другого. Меня нельзя трогать, не так ли?

Васнецов с досадой покачал головой из-за отсутствия под рукой достаточно мощного оружия, чтобы пробить шкуру альфы. Охотник ещё некоторое время понаблюдал за баргестом, мечущимся в отблесках тусклого пламени. Альфа был унижен и зол, но его страх был сильнее, поэтому спустя пару минут скрылся во тьме пещеры. Васнецов подождал немного, прислушиваясь и пытаясь почувствовать, не обходил ли его стороной альфа или его стая, чтобы напасть на Кузю и Полину, но ничего не произошло. Видимо, на сегодня баргесты решили закончить, признавпризнать свой разгром и поражение.

Васнецов вернулся к тому месту, где оставил своих подопечных, и понял, что они до сих пор продолжают подъём наверх. Причём очень медленно, так как приходится расчищать проход.

Лишь к утру измотанным охотникам удалось глотнуть свежего воздуха, когда они поднялись на поверхность. На небе ещё продолжали сиять звёзды, но становились всё более тусклыми, чтобы пропасть совсем, как только небесное светило поднимется над горизонтом. В это время должны были заводить свою утреннюю песню птицы, вот только их можно было бы услышать только в тишине. Здесь же всё грохотало, несмотря на столь ранний час.

На руинах школы уже вовсю трудилась строительная техника, ровняя завалы и засыпая ямы в земле специально привезённым для этого грунтом. Васнецов нечасто имел дело со строителями, но по своему опыту помнил, что на раскачку этим товарищам обычно требовалось достаточно много времени. Чтобы составить и утвердить смету, календарный план, рассчитать как фактические затраты, так и непредвиденные, нанять технику, привезти рабочих, организовать процесс... Да на это всё ушло бы не меньше месяца, а то и двух с момента обрушения школы, ну никак не несколько часов.

— Э-э-э, а так что, бывает? — Кузя покрутил головой, в крайнем изумлении обозревая происходящее вокруг.

— Никогда,— ответил Васнецов,— идём. Я хочу посмотреть на то место, где мы провалились в пещеру.

— Зачем? — насторожилась Полина.

Васнецов не ответил, только глянул на девушку так, что у той мурашки побежали по телу, и направился в ту сторону, где, по его мнению, несколько часов назад они ушли под землю. Точно сказать, то ли это место или нет, сейчас было очень сложно. Слишком изменился окружающий пейзаж после взрыва фундамента школы и провала обломков в пещеру баргестов.

***

Андрей сквозь веки увидел свет от лучей восходящего солнца. Приоткрыл глаза и снова зажмурился. Наконец-то наступило утро. Похоже, всё-таки в этот раз ему удастся выкарабкаться живым.

Он сидел на бетонной отмостке, прижавшись спиной к уцелевшему куску стены. После взрыва, когда грохот стих, конструкции перестали рушиться, а бóльшая часть пыли улеглась, Андрей принялся понемногу латать себя. Слабость была очень сильной, но он пересилил её и взялся бинтовать свои раны. В качестве перевязочных материалов использовал свою одежду, которую порвал на лоскуты. Ему повезло: раны не были смертельными и, несмотря на большую кровопотерю, мыслил он вполне трезво, больше не терял сознания, только сильно хотелось спать. Поэтому, закончив с перевязкой, отключился на несколько часов, хотя и очень не хотел так поступать. Твари могли ещё бродить среди обломков, а,— что ещё хуже,— здесь наверняка оставались люди Седого. Однако усталость взяла своё, и он погрузился в глубокий сон до самого утра.