Японская война 1904. Книга пятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 50

Бильдерлинг снова начал злиться, и если бы Макаров стоял тут перед ним, то ему бы точно досталось. Но его не было. Хитрый волчара — надавал советов, а сам остался в стороне… Про кого-то другого Александр Александрович сказал бы, что тот бежит от ответственности. Но Макаров — совсем другое дело. Учитывая, что его советы всегда работают, получается, сейчас он просто дает возможность ему, Бильдерлингу, забрать всю славу себе.

Что ж, просто так, из гордости, он от такого точно отказываться не будет.

— Эй, Бильдерлинг!

Хорунженков обернулся на крик, сначала с грозным оскалом, но потом увидел идущего к нему Мелехова и первым сжал его в объятиях.

— То, что меня тоже зовут Александром Александровичем, вовсе не повод давать мне такие прозвища, — улыбнулся он.

— Прости, соскучился по тебе, — Павел Анастасович только рукой махнул.

— А я-то! — вздохнул Хорунженков. — Уже который месяц в Корее. Сначала Ялу, потом Согён — хорошо, там смогли почти неделю отдохнуть. А теперь вот помогаем готовить Кэсон к обороне.

— Кстати, как тут у вас? — спросил Мелехов и добавил уже потише. — Меня как раз Макаров послал своими глазами все посмотреть. Оценить ваш опыт, возможно, поделиться какими-то нашими наработками.

Полковник шустро крутил головой, одобрительно кивая на выстроенную вдоль Имджингана линию укреплений. Особенно ему нравилось, что тут по заветам 2-го Сибирского выкопаны не только окопы, но и переходы между ними. А уж некоторые замаскированные позиции и вовсе походили на настоящие произведения искусства.

— Бильдерлинг окапывается и подвозит подкрепления, уже почти 60 тысяч тут собрали, — рассказывал тем временем Хорунженков. — Японцы тоже подтягивают силы, и их раза в два больше. Неужели у вас там никто не понимает, чем это может закончиться?

— Переговоры, — вздохнул Мелехов. — Все верят, что Витте дожмет японцев, тем более что они постоянно идут на небольшие уступки.

— Ага, и за счет них тянут время и готовятся взять все обратно силой.

— В ставке считают, что вы продержитесь хотя бы пару недель. Или отойдете — умирать за Корею никто вас не заставляет. А там подтянутся основные силы и снова добьют врага.

— Тьфу, — только и сплюнул Хорунженков. — Опять все словно в начале войны, когда все считали, что смогут голыми руками завалить врага. Но японцы-то стали гораздо хитрее и сильнее. Даже для нас, 2-го Сибирского, стали. Не знаю, что там поменялось у них в штабе и кто присел Ояме на мозги, но у них даже подход теперь другой.

— Расскажи! — тут же подобрался Мелехов. — Я ведь в том числе и за этим сюда приехал.

И Хорунженков принялся вводить его в курс дела — не как в отчетах, которые регулярно отправлялись в ставку, а прямо на местности, на пальцах показывая, что и как.

— У нас сейчас война разведок. Что мы, что они стараемся подобраться поближе и оценить вражеские силы, — рассказывал Хорунженков. — Для этого в воздухе постоянно висят аэростаты, а по передовой ползают пластуны. С обеих сторон, понимаешь? То есть японцы в этом держатся почти на равных с Кованько и Корниловым!

— А если кто-то в серой зоне столкнется? Как расходятся? Миром или…

— Стреляют. Что японцы, что наши — там настоящая рубка идет. А в штабах делают вид, что ничего страшного. Бывает. Вот только каждый, кто проводит тут хоть один день, больше не сомневается — войне быть.

— По людям я понял, — задумчиво кивнул Мелехов. — А что по аэростатам? Как с ними борются?

— А тут интересно, — настроение Хорунженкова немного улучшилось. — Сначала японцы придумали собирать сразу несколько Гочкиссов на одну раму и расстреливать наши издалека. До километра такая конструкция вполне работала — шар прошивает, тот идет вниз и… Тут его клеят, зашивают, и через полчаса он снова в небе как новенький.

— Обидно им, наверно?

— Конечно! Эти группы, чтобы подобраться на дистанцию стрельбы, ведь довольно сильно выдвигаются, ну а мы на них охотимся. Итого за полчаса без одного аэростата им приходится платить десятком пулеметов, а то и больше.

— Как-то не похоже на опасных врагов, про которых ты до этого рассказывал.

— Так в том-то и дело, что это только начало было. А потом японцы все поняли, осознали и начали пробовать новую тактику — ракеты. Старые, еще с деревянными палками — их можно запускать почти с двух-трех километров.

— Попадают? Они же летят плюс-минус сотня метров. И это в лучшем случае.

— Так там фугасная начинка, осколки летят во все стороны. Десять ракет, чтобы пристреляться, десять, чтобы попасть — в итоге нам аэростаты с первой линии пришлось увести.

— А вы японцев как прижали? А то я смотрю, их шары тоже только в тылу висят.

— У нас ракет нет, но мы снайперов придумали использовать. Разведка готовит точку, мы туда выдвигаем тройку из конно-пехотного, у нас-то ребята очень опытные. Тут еще руку набили — в общем, если до аэростата можно дострельнуть, мы его снимаем!

— Шар? Сколько попаданий нужно? И как быстро японцы его поднимают?

— Мы не по шару бьем, — улыбнулся Хорунженков. — Только по наблюдателю, тем более что японцы на своих по одному человеку поднимали вначале. Очень удобно — убиваешь его, а внизу пока еще сообразят, что наверху что-то не так. Бывало, что и по полдня могло пройти.

— Вначале? — Мелехов понял, к чему все идет.

— Именно. Потом они стали, как и мы, ставить летунов парами и даже тройками. Ну и от передовой отвели. Так и живем.

Они еще несколько часов ходили по лагерю Восточного отряда, обсуждая подготовку к будущему сражению, а потом Хорунженков не выдержал и задал самый главный вопрос.

— А что Вячеслав Григорьевич? Он-то верит в наступление японцев?

— Конечно, верит, и… — тут Мелехов сделал паузу и наклонился поближе к Хорунженкову, чтобы точно не услышал никто посторонний. — Поверь, мы тоже готовимся! Когда придет время — просто продержитесь!

Александр Александрович немного выдохнул и уже без всяких задних мыслей спросил о новостях из столицы.

— У нас все обсуждают официальную приемку нового броневика. Говорят, туда уже приехали англичане, американцы, немцы… Как вы думаете, они привезут туда свои основные машины или попробуют сохранить что-то в тайне?

— Генерал уверен, что привезут основные: как он сказал, ни одна тайна не стоит упущенного военного контракта, а там каждая из сторон считает себя лучше других.

— Это точно. А наши… В смысле путиловские машины будут?

— Генерал убеждал Нератовых придержать «Артуров» или хотя бы тяжелую модель, но… Путиловскому заводу тоже нужен этот контракт, и они хотят показать все, что у них получилось.

— Значит, через неделю о наших новых машинах будут знать в каждой приличной столице?

— Будут, — кивнул Мелехов. — Вот только броневики — это не просто сталь, это еще и умение ее применять. Вы бы видели, что на последних маневрах творил Буденный… А еще, думаю, мы сумеем удивить врага количеством и парой местных новинок. В общем, неприятно, но не критично.

— Тогда… — Хорунженков поправил усы и хитро подмигнул. — Может, тогда выпьем за победу русского оружия на грядущем испытании? Мне как раз тут из Дальнего прислали пару интересных французских бутылочек.

— А почему бы и нет, — согласился Мелехов. — За победу русского оружия — я всегда готов поддержать! По крайней мере, пока официально у нас еще мир…

Тяжёлые тучи висели над заснеженными холмами Красносельского полигона. Между мачтами, развеваясь на холодном ветру, реяли флаги четырёх стран: России, Великобритании, Германии и США. Анне Нератовой подобный жест казался излишним, но глава приемной комиссии, военный министр Виктор Викторович Сахаров, решил проявить уважение к гостям.

— В испытаниях участвуют следующие модели… — капитан Таршин медленно покрывался снегом, но все так же монотонно зачитывал регламент мероприятия.

В отличие от него все остальные офицеры комиссии, гости и представители заводов отошли в специальный отапливаемый вагончик, откуда уже в спокойной обстановке могли наблюдать за своими и чужими машинами. Очень серьезные люди: Анна до последнего думала, что сюда отправится не она, а отец, но тот в последний момент передумал.