Японская война 1904. Книга пятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 36

Хорунженков на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь — привычка, которую он подсмотрел у Макарова, и она на самом деле помогала. Темнота, все вокруг исчезает, остаешься только ты и твои мысли. Но и они сейчас лишние. Гасишь их одну за другой, пока не останется последняя. Про то самое главное, что должен сделать именно ты, именно сегодня. Открываешь глаза, и мир становится таким простым и понятным.

— У нас есть еще сорок минут, — Хорунженков посмотрел на часы. — Если не будет сигнала, начнем действовать по плану «Б».

План «Б» — это тоже штурм города, к которому они готовились с того самого момента, как два дня назад получили сообщение от Макарова, что время пришло. «Время для чая» — сигнал начинать. «14:00» или же два часа дня — это отсчет, два дня для лучшего старта. И вот подручные Кима использовали каждую оставшуюся минуту, чтобы подготовиться к штурму. В Согён, смешиваясь с местными, набивалось все больше корейцев 1-го Добровольческого отряда. У каждого была своя цель, своя задача — сотни точек изнутри, с которых начнется штурм. И одна мощная атака снаружи, которая не оставит врагам и шанса.

— Два гвардейских японских полка, — Хорунженков услышал шепот Кима. — Еще полгода назад я бы сказал, что даже у 20 тысяч иррегуляров нет против них и шанса. С учетом флота и укрепленных позиций добавил бы, что шансов не будет и у сорока. А сейчас нас всего десять тысяч, и я не сомневаюсь, что мы справимся.

— Звучит, как молитва.

— Я каждую свободную минуту молю предков о помощи, — легко согласился Ким.

Хорунженков не стал ничего отвечать, это было бы неправильно. С другой стороны, что плохого в том, что кто-то чувствует поддержку своих дедов и прадедов, если это придает уверенности в себе, помогая понять, что ты не ничтожная песчинка в часах истории, а часть огромной силы, что тянется из настоящего куда-то в вечность.

Двадцать минут. Хорунженков бросил взгляд на часы — сигналов от последних групп все не было. Впрочем, сам он верил в их успех меньше всего. Все-таки одно дело просто пробраться в город, и совсем другое — пролезть на корабли, а потом вырубить часовых, чтобы твои товарищи на лодках смогли добраться до дежурных канонерок.

— Пять минут, — Ким сам озвучил время.

Кажется, все-таки план «Б», а значит, группы, которые возьмут береговые батареи, должны будут развернуть их в сторону японских кораблей на рейде и атаковать. Атаковать и подавить любой ценой, потом что если у японцев останется поддержка с моря, если им будет куда отойти и перегруппироваться, то все это закончится только очень большой кровью.

— Александр Александрович, вам тогда нужно будет…

— Я знаю, встать между городом и портом, и не дать японцам собрать силы в кулак.

Хорунженков нахмурился. Один его батальон против тысяч японцев — кажется, и из этого похода 1-й конно-пехотный вернется с огромными потерями.

— Готовимся к выступлению! — Хорунженков вскинул руку, криком загоняя мысли куда подальше, а потом в последний раз повернулся к Киму. — Тогда с казармами уже сами. И да поможет нам Бог!

Кореец не успел ничего ответить, потому что за горизонтом загрохотали пушки. Одна, две, потом еще столько же, а вскоре от связистов прилетел чей-то яростный крик. Сообщение от шестой группы.

— Канонерка «Удзи» захвачена, при поддержке береговых батарей начали сражение со второй японской лодкой!

В этот же момент, ориентируясь на звуки канонады, вперед пошли и остальные части. С почты и из редакций газет сигналили светом, с телеграфа, как и с кораблей, отчет пришел по радио, но его слушали уже только штабисты 1-го Добровольческого. Командиры уехали на передовую, уводя за собой основные силы. Хорунженков возглавил атаку на японские казармы, заблокировав основные силы согёнского гарнизона, а полковник Ким лично отправился по главной дороге.

Пока враг был в смятении и не мог собраться, надо было использовать каждое мгновение, чтобы стать еще сильнее. От ворот Потхонмун до храма Сунъин — он ехал словно ожившая легенда, а вокруг, завороженные развевающимся над ним стягом древней империи, собирались местные жители. И никакие японцы, пытающиеся вырваться из города, никакие выстрелы, гремящие то тут, то там, и даже кровь на штыках передовой сотни не могли их напугать.

— Видите знамя? — шептали люди. — Черный круг — это душа воина.

— Красный феникс — это знак власти и возрождения.

— И форма, черная с красным, совсем как на старых картинах.

— Неужели древняя империя вернулась?

Сегодня утром без объяснения причин меня срочно вызвали в Порт-Артур, благо из Инкоу до ставки Маньчжурской армии было всего несколько часов езды. Пришлось докидывать свой вагон в один из составов, на которых мы продолжали возить в еще только приходящий в себя город продовольствие и другие мелочи, которых там сейчас было просто не сыскать.

По пути, уже примерно представляя, о чем будет разговор, я мысленно начал к нему готовиться, но начало удивило даже меня.

— Вячеслав Григорьевич, вы что-то знаете об этой глупости с возрождением империи Корё? — великий князь Сергей Александрович выглядел невыспавшимся и злым.

Мне на мгновение стало его жалко, и я даже не стал шутить на тему «что вы имеете в виду».

— Я получил сообщение от своих разведчиков из Кореи… — начал я.

— Каких разведчиков? В какой Корее? Мы же пытаемся договориться с Японией о мире! — возмутился стоящий чуть позади великого князя Стессель, и я быстро оглядел остальных собравшихся.

Все самые высокие лица. От флота Алексеев и Стессель, от армии Линевич и Бильдерлинг. На столе стопка телеграмм — кажется, недавние события вызвали немалую бурю.

— Вы все верно сказали, мы пытаемся договориться, и поэтому о моих разведчиках никто не слышал раньше. И не услышит потом!

— Что вы знаете, генерал? — нахмурился Сергей Александрович. — А то господа сомневаются, но лично я уверен, что это ваших рук дело.

— Возрождение династии Корё, которую нынешняя династия Чосон свергла еще в 14 веке? — я широко улыбнулся. — Не стоит приписывать мне совсем уж фантастические дела. Мои люди просто следили за корейскими добровольцами, которые не разделяли позицию императора Коджона, фактически продавшего свою страну Японии. Собственно, благодаря этому я тоже получил информацию о захвате Согёна и возрождении на территории севера полуострова древней империи. Они даже наследника одной из второстепенных ветвей нашли, народ его поддержал, так что все выглядит очень серьезно.

— Серьезно или нет, Россия не поддерживает бунты! — рявкнул великий князь.

— Даже если эти бунты за восстановление монархии, против предателей, поддержаны народом и, главное, очень лояльны нам?

— Какой смысл в этой лояльности? — заговорил Стессель. — Япония уйдет, а мы получим Корею, где на долгие годы будет идти эта никому не нужная война.

— Если еще кто-то так решит, и японцы уйдут, чтобы подкинуть нам эту головную боль, то это прекрасно! — я начал злиться. — У Коджона нет и шанса против нового императора. Если не вмешиваться, то северяне наведут у себя порядок за пару месяцев. При нашей поддержке это можно сделать еще быстрее, а заодно включить ее в будущие торговые договора как часть нашего взноса. Очень хорошая сделка. Вот только неужели тут хоть кто-то думает, что японцы не попытаются зацепиться за континент? Корея — их последний шанс остаться империей, тянуть откуда-то соки для новой войны с нами.

— И поэтому вы устроили этот бунт, чтобы им помешать? — осторожно спросил Алексеев.

— Я ничего не устраивал, — я покачал головой, даже не подумав попадать в такую грубую ловушку. — Но я считаю, что Россия обязана использовать ситуацию для своей пользы. Поддержать тягу корейского народа к свободе, осудить захватнические устремления японского милитаризма. Ну и на переговорах — если раньше отход хотя бы с севера Кореи был бы уступкой, то теперь это уже ситуация на земле, и Сергею Юльевичу будет немного проще.