Японская война 1904. Книга пятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 21

— Бредни одного генерала, Николай на такое не пойдет.

— Идеи даже одного генерала не могут взяться из воздуха. Так или иначе их формирует общество, а значит, у нас появилась очередная важная задача. Найти этот новый центр силы и по возможности уничтожить.

— То есть вы хотите завершить войну как есть? — не сдавался американец. — Не боитесь, что через пару лет, когда Россия обживется на новых территориях, она закроет их для всех остальных? Или даже не через пару… Придет эскадра Рожественского, и уже летом 1905-го все наши дела в Китае и Японии окажутся под ударом.

— Одни цели — вовсе не повод отказываться от остальных, — лорд Бересфорд пожал плечами. — Англия оценила новое оружие русской армии, и в ближайшие дни мы начнем свое производство так называемых броневиков. Отдельные площадки откроют «Виккерс», «Вулсли» и… — он бросил взгляд на француза и дождался его кивка. — Также мы рассчитываем на мощности «Шарон» и «Дьон-Бутон».

— И что вы будете выпускать?

— Улучшенную модель «Симмс», прототипы которой были освоены еще два года назад. Кто бы мог подумать, что мы не нашли этой идее применения, а русские превратили ее в главное орудие победы.

— А оружие и броня? — подал голос один из молчавших до этого джентльменов.

— За техническую часть отвечают Фредерик Симмс и Хайрем Максим. Они изучили итоги сражений при Ляодуне и Квантуне и считают, что пушки для броневика избыточны. Лишний вес, медленная стрельба. Пулемет калибра 7,62 на круговой платформе, броня 6 миллиметров, оптика от «Барр и Страуд» — в итоге мы получим машину, которая окажется в разы быстрее, точнее и дешевле русских. За три месяца мы сможем сделать около тысячи штук и к началу новой военной кампании поставить их в Японию.

— А что у вас? — молчаливый лорд посмотрел на американца. Тот думал было придержать детали, но не выдержал взгляда.

— Мы собрали команду, — начал тот. — За техническую часть отвечает Генри Лиланд, тот самый, который два года назад основал «Кадиллак мотор компани». За оружие — Элберт Холл, он, кстати, тоже склоняется к тому, что на броневик нужно ставить не пушку, а пулемет, и как раз дорабатывает для этого последнюю модель «Браунинга». В качестве базы можно использовать уже готовые моторы и корпуса от «Вайт модел Ди» и «Томас Флаер 22», останется только добавить броню. И тогда через три месяца мы смогли бы поставить Японии уже две тысячи машин.

— Итого три тысячи, — задумался Бересфорд. — Более чем достаточно, чтобы переломить ход войны, русским при всем желании столько не собрать.

— Если они не воспользуются помощью со стороны. Германия тоже запускает две линии. Легкие машины на базе Даймлера с броней всего 4 миллиметра, зато сразу с тремя пулеметами МГ-08, и тяжелые на базе «Эрхарт ЕВ-4», броней и вооружением для которых будет заниматься уже сам Крупп. Также еще зашевелились Австро-Венгрия, Италия, Испания — в общем, варианты есть…

— Неважно, — французский гость оборвал американца. — Если что, все лишние машины на рынке мы выкупим для себя. Нам они в любом случае пригодятся в Африке, а России пора напомнить ее место. А то они уж слишком увлеклись своей игрой и забыли о своих главных обязательствах.

Бересфорд улыбнулся про себя. Французы за долгие годы противостояния с Англией многому у нее научились, в том числе и умению вовремя ослабить того, кого в глаза будут называть другом и союзником. Появится возможность, они ударят и по ним, но сейчас… Именно Россия подставилась, показав слишком много силы, и надо было ставить ее на место.

Сорок восемь часов перемирия подошли к концу, но из Петербурга пришло сообщение, что война откладывается еще на неделю. Впрочем, сейчас все равно некому было сражаться. Наши основные силы были на Квантуне, японцы — в полном составе убрались на Корейский полуостров, оставив после себя только забитый телами город. И вот пришло время вернуть в Дальний русский флаг.

Я хотел было сразу отправиться в штаб, когда меня перехватили Огинский с великим князем Борисом и попросили лично доехать до брошенного порта. Судя по их лицам, там меня ждало что-то необычное, так что я не стал отказываться и перехватил поводья приведенного для меня коня. Незнакомый и довольно дикий, будет трясти. Зато по пути можно будет задать пару интересных вопросов.

— Ваше высочество, — кивнул я Борису и тут же продолжил. — А почему вы не уехали из Дальнего вместе с Юсуповым? Прикоснулись бы к славе снятия осады с Порт-Артура…

— Думаете, я остался, чтобы проследить за перемирием и чтобы ваши офицеры ничего не натворили? — Борис ответил вопросом на вопрос.

— Уверен, что нет. Вы успели меня узнать и понимаете, что ни они, ни я свое слово не нарушим. Так почему?

— Я… — Борис сглотнул. — Хотел убедиться, что был прав, когда убеждал вас выполнить приказ.

— Готовность нести ответственность за свои решения и поступки. Достойно, — я был удивлен.

Но тут удивился еще больше. Среди лежащих на берегу тел стоял молодой японец в черном мундире с золотыми пуговицами — значит, офицер. Геральдику на воротнике не разглядеть, а вот орден на груди — что-то очень важное и дорогое. Вот, значит, зачем сюда попросили заехать именно меня. Я поправил поводья и повернул коня в сторону японца.

— Спасибо, что не стали давить тех, кто еще жив, — японец опустился на одно колено, потом положил катану поперек вытянутых ладоней и склонил голову.

Он что, думал, что я мог бы приехать сюда на броневике?

— Что он хочет? — осторожно спросил Борис, который тоже оказался не в курсе происходящего.

— Вы давно не были на войне? — я невольно улыбнулся. — В 1812 году подобные сцены, только в исполнении французов, не были редкостью.

Я спрыгнул с коня, подошел к замершему японцу и взял его катану. Несколько секунд внимательно ее рассматривал, а потом протянул обратно.

— Я принимаю вашу сдачу в плен и, понимая, зачем вы это сделали, с искренним уважением возвращаю ее вам.

— И зачем я остался? — японец вскинул голову.

— Чтобы проследить, что мы не бросим ваших раненых, тех, кого еще можно спасти, — я пожал плечами. — Меня зовут Макаров Вячеслав Григорьевич, генерал-майор Русской императорской армии.

— Я — Катиширикава-но-мия Ёсихиса, член императорского дома Ямато, генерал армии Его Императорского Величества, — японец представился.

Большая шишка, вот только возиться теперь с ним… И ведь не отправишь такого куда-нибудь в тыл, еще обидится, и я получу скандал на ровном месте. Разве что… Я бросил взгляд на Бориса и улыбнулся: великий князь — это не только проблемный подчиненный, но еще и идеальный человек, чтобы сбросить на него такого пленника.

— Вячеслав Григорьевич? — Борис поежился. — Вы что-то задумали?

— Ничего подобного. Просто проследите за нашим гостем, оформите все положенные бумаги, потом можете показать ему лагерь, но… Обязательно загляните к Ванновскому, он приставит к вам человека и поможет организовать все так, чтобы принц не увидел ничего лишнего.

Я помахал растерянно переглянувшейся парочке и поехал обратно в город. На берегу все уже было решено, а у меня оставалась еще целая куча своих собственных дел… Пусть за двое суток перемирия мы и успели немного прийти в себя, разобраться с ранеными и поврежденной техникой, но другие-то задачи никуда не делись. Наладить поставки продовольствия, организовать ночевки, ротацию, потом разбор японских позиций, перепись взятой добычи. От выкопанных мин и снятой колючей проволоки до новой батареи гаубиц, которую просто забыли в одном из брошенных составов на железной дороге.

И, конечно, самое главное. Я каждый день искал людей, которые могли бы сделать 2-й Сибирский сильнее. Среди других частей, среди раненых, среди добровольцев. Офицеров, инженеров, даже ученых-теоретиков. Я не сомневался, что уже скоро враг попробует перехватить инициативу, но и мы не будем стоять на месте!

Глава 10

Новый корпус Путиловского завода располагался чуть дальше от порта, чем старые здания. Не очень удобно, особенно сейчас, когда еще не успели подвести ветку железной дороги. С другой стороны, рядом протекала река Екатерингофка. Короткая, всего четыре с хвостиком километра, зато по ней можно было выйти и на фарватер Невской губы, и на Обводный канал, и на Большую Неву.