Большие Песцовые радости (СИ) - Видум Инди - Страница 29

— Здравствуйте, Илья Александрович, — торжественно-официально сказал он.

— Здравствуйте, Владимир Николаевич, — не менее официально ответил я.

— Я хотел бы узнать по поводу наших договоренностей на алхимическое покрытие. Я понимаю, что вам сейчас, скорее всего, не до этого, но очень уж оно у вас хорошее.

— Разумеется, наши договоренности в силе, — подтвердил я. — Более того, Владимир Николаевич, у меня есть к вам предложение, которое я озвучу при личной встрече. Вы не могли бы ко мне подъехать? Нейтральная территория не подойдет, потому что мне нужно будет вам показать одну вещь.

— Могу выехать прямо сейчас, — заинтригованно предложил он.

Я прикинул, что до приезда Феди с Дашкой времени еще достаточно, успею решить все финансовые вопросы, а не успею, так у меня на это дело есть Ольга, которая пока была у нас. Поэтому продиктовал адрес, попрощался и сообщил на пункт охраны, что ко мне приедет глава рода Соколовых. А потом пошел уже радовать Шалееву, что собираюсь передать дальше всю работу над артефактом специалистам.

— Это было бы идеально, — оживилась она. — Потому что нам нужен выход на серийное производство, а где его взять? У меня нет знакомых в артефакторном бизнесе. А этот Соколов, он надежный партнер?

— Понятия не имею. При встрече впечатление он на меня произвел хорошее. А парень из рода вообще очень интересный в плане использования артефакторных наработок. То есть у них и наработки есть, и мозги.

— Мозги — это не всегда хорошо, — она чуть нахмурилась. — Потому что иные мозговитые товарищи так и думают, как им захапать чужие наработки. Хотя… — она задумалась. — В случае с тобой вряд ли станут даже думать в эту сторону.

По гостям день получился очень насыщенным. Соколов еще не успел до нас доехать, как позвонили с пункта охраны. Ко мне приехала машина из Нижнего Шиповца. Как оказалось, на фабрике к поручению отнеслись со всей ответственностью: шелк не только размотали, но и успели сделать пряжу, а из пряжи — ткань. Привез рулон сам Востриков, выглядящий абсолютно счастливым от того, что поручение удалось так быстро выполнить.

— Илья Александрович, вы только гляньте, какая удивительная красота получилась, — восторженно тараторил он. — У нас все просто-таки влюбились в эту ткань. Не верится, что такое чудо вышло со станка нашей фабрики. Ну чудо же, правда?

Последнее предложение было обращением к Ольге Шалеевой, которая как раз вошла в гостиную и замерла, чуть приоткрыв рот от восторга. Шелк действительно выглядел очень необычно: тончайший, невесомый, вспыхивающий звездочками при движении.

— Вы не уточняли, какой плотности ткань вам нужна, поэтому мы сделали вариант на свой страх и риск.

«Зря не уточнил, — заметил Песец. — Для подкладки шубы это не подойдет. Можно сказать, испортили образец. Эх… А столько надежд было».

— Результат очень хорош, — признал я. — Проблема в том, что мне нужна ткань поплотнее. — Директор фабрики сразу напрягся, и я поторопился его успокоить: — Моя вина, не уточнил, что именно мне нужно.

— Боже мой, Илья, — отмерла Ольга. — Зачем же поплотнее? Это только все испортит. Ткань идеальна.

— Тебе нравится?

— Разве она кому-то может не понравиться?

— Тогда будем считать этот рулон подарком на вашу с Олегом свадьбу, — решил я.

Потому что хранить рулон шелка, который мне не особо нужен, смысла не имело, а торговать им… Как-то уже не по статусу. Зато какой получился замечательный подарок. Ольга опять замерла, не в силах поверить в свалившееся счастье.

— Это правда мне? Ты не шутишь?

— Стал бы я шутить такими вещами.

— Боже мой, Илья, это такой подарок, такой подарок, что у меня просто нет слов.

Глаза Ольги увлажнились, и чтобы снять торжественность момента, я сказал Вострикову:

— Видите, Павел Петрович, как высоко оценили вашу работу.

— У нас тоже все в восторге, — признал он. — Никто даже близко не мог оценить ткань. В смысле, если ее вдруг придет в голову продавать.

— Сомневаюсь, что мы будем выпускать это на продажу. Только для внутреннего пользования. Огромное вам спасибо, Павел Петрович, за проделанную работу.

— Может быть, чаю? — предложила Ольга, уже прижимавшая к себе рулон.

— Нет-нет, спасибо, мне уже пора. Обратно же ехать, — спохватился Востриков.

Он быстро попрощался и почти убежал. Я даже не успел спросить, нет ли проблем с Грабиной. Впрочем, уверен, если бы были — он бы про них рассказал. Как он выглядит, когда нервничает, я уже знал, сейчас подобных симптомов не наблюдалось.

Тем временем Ольга уже кому-то звонила.

— Вы уже начали шить? Какая досада. Придется все менять. Нет, разумеется, я оплачу. У меня появилась волшебная ткань, из которой получится совершенно волшебное платье. Вы увидите, я ее сейчас привезу. Боюсь, и согласованный фасон придется менять.

Она закончила разговор, только теперь вспомнила о моем присутствии и смущенно пояснила:

— Я заказала платье к свадьбе. Но разве можно упустить такой шанс?

— Разумеется, нельзя, — согласился я, уже понимая, что с Соколовым придется вести беседу самому.

Да и не будет сейчас толка от присутствия Ольги на разговоре. Первый раз вижу, чтобы какая-то тряпка настолько сносила голову женщине, что та из успешной деловой дамы в момент превратилась в девчонку, мечтающую о сказке. Можно сказать, на сегодня Ольга потеряна. И не только для меня, но и для Олега, который с утра заперся в мастерской, желая закончить портрет Песца. Вдохновение на него, видите ли, накатило.

Соколов приехал примерно минут через пятнадцать после того, как уехала Ольга.

— Илья Александрович, что вы хотели со мной обговорить? — сразу взял он быка за рога.

— Невеста моего дяди собирается запатентовать мой артефакт и пустить его в продажу, — пояснил я. — Для этого ей нужен прилично выглядящий работающий прототип и артефакторское производство.

— И что это за артефакт, Илья Александрович? — с плохо скрываемым скепсисом спросил он.

Под возмущенным взглядом Глюка я отделил от лежанки артефакт кормления.

— Вот этот, Владимир Николаевич. С некоторыми изменениями, потому что данный экземпляр предназначен для кормления щенков, а она хочет производить подобное для кормления детей. Нужно заправлять вовремя сухой смесью, ее уровень отслеживается, когда ее становится мало, зажигается лампочка. Вода создается внутри артефакта с заданными параметрами. Артефакт реагирует на попискивание щенка, нужно заменить на детский плач.

— Это вы сами придумали? — удивленно вытаращился на меня Соколов.

— Пришлось. Глюк ко мне попал еще слепым щенком, и вставать к нему постоянно ночью было слишком обременительно. А потом Ольга увидела этот артефакт и загорелась пустить его в производство, но уже для детей.

— Это же золотое дно! — Соколов взъерошил волосы, глаза его фанатично загорелись. — Вы вообще понимаете, что вы создали? Этот артефакт совмещает в себе плетения типов, которые раньше считались несовместимыми.

— Да? — удивился я. — Я этого не знал.

— Еще бы, у вас нет артефакторского образования.

«Похоже, такое образование только мешает, — насмешливо фыркнул Песец. — Кому нужны лошадиные шоры? А такое образование — именно они, поскольку не позволяют видеть перспективу».

— Я его планирую получить после алхимического. Или параллельно, — заметил я. — Артефакторика мне интересней.

— Зачем же вы пошли на алхимию? — удивился Соколов. — У вас же явный талант к артефакторике.

— Потому что мне передали базу по алхимии, а не по артефакторике, — пояснил я. — Но там тоже много чего можно использовать в работе.

Он меленько закивал.

— То же покрытие. Я даже близко ничего такого не видел. Я бы хотел его получать на постоянной основе, если это не слишком большая наглость с моей стороны, Илья Александрович.

Делегировать алхимию мне пока было некому, но у меня и не так много договоренностей, чтобы не справится, так что я вздохнул и подтвердил: