Большие Песцовые радости (СИ) - Видум Инди - Страница 15

Олег склонил голову и с сомнением сказал:

— Кажется, они выглядели по-другому. Более аристократично, что ли…

Глюк недовольно заворчал, и я снял с него артефакт изменения внешности, предварительно проверив, что кроме нас с дядей, больше в доме никого не было.

— Теперь похож?

— Теперь похож, но он еще маленький. Кто знает, в кого вырастет.

— Я его, считай, из питомника взял. Живетьевы кого-попало там не держали.

— Ха. Из питомника? Скорее, с его руин.

— В точку, именно с руин. А где дядя Володя?

— Они к себе вернулись. В смысле к Лизе. Володя сказал, что нет идиотов нападать на родственников будущего императора. Особенно таких, через которых надавить на Шелагиных не выйдет.

Отчасти он был прав: он не был близок шелагинской семье, а меня пока в расчет не особо принимали. Да и безопасней сейчас не рядом со мной. Потому что меня-то фиг достанешь, а вот тех, кто будет поблизости, может и задеть.

— Со щенком что делать будешь? Он мелкий, его на улицу нельзя.

— И не собирался на улице держать. К себе в комнату возьму. Иногда буду его на тебя оставлять.

Олег посмотрел на щенка с ужасом.

— На меня? На меня нельзя. Я же картины пишу. Он может надышаться дряни всякой и заболеть. Кстати, я картину продал, представляешь?

— Когда ты успел? — удивился я. — Какую картину и кому? Ты же портреты Ольги Шалеевой писал? Ей, что ли?

Олег смутился.

— Нет, конечно. Ей я подарил. Но благодаря ей. Она предложила отвезти в галерею и выставить на продажу хоть одну. Я специально под это дело нарисовал. Смотри.

Олег раскрыл на телефоне фотографию собственной картины. Вдохновлялся он пейзажем Изнанки и группой камнеплюев, которые вели обстрел в сторону зрителя. Выразительное получилось зрелище. И кажется, я знаю его источник: видео с моей камеры.

— Здорово, — признал я.

— Вживую еще впечатляюще получилось. Покупатель сказал, что, если будет серия, купит всё, — возбужденно бросил Олег.

— Сразу возникает вопрос, а не продешевил ли ты…

«А у меня возникает другой вопрос, куда серьезнее…»

— Оценивала галерея. Художник я неизвестный…

— Это пока. С твоим талантом ты непременно выбьешься в лидеры.

— До этого еще работать и работать, — махнул рукой Олег.

Песец нетерпеливо переступил всеми лапами, привлекая мое внимание.

«И наполнять нашу картинную галерею, в замке».

— Здесь некоторые напоминают о своем портрете. Очень настойчиво напоминают, знаешь ли.

— Да я бы рад. Но как я буду рисовать портрет, если не знаю, как наш символ рода выглядит? Боюсь ошибиться. Песцы, они же разные бывают, понимаешь? Нужен не самый красивый, а наш родной, песцовский.

Хм… А ведь я смогу решить эту проблему, если Олег действительно хочет написать портрет Песца, а не отговаривается.

— Пойдем к тебе в мастерскую, — предложил я. — Поставлю иллюзию такого, какой он есть у меня в голове.

«Подожди! — всполошился Песец. — Мне нужно подготовиться к позированию, и вообще…».

«Ты еще скажи, что тебе нужно принять ванну и сходить к парикмахеру. Ты и так хорош».

«То, что я хорош, — сомнению не подлежит. Но на картине я должен быть прекрасен».

Песец распушился во все стороны, превратившись в подобие огромного мехового шара.

«Давай без этих экспериментов, — предложил я. — Ты у нас боевой советник, а не мягкая игрушка».

Песец тут же схуднул чуть ли не до скелета, обтянутого кожей, и приобрел черную повязку на глаз. Шерсть его перестала быть пушистой и повисла неопрятными клочками, под которыми угадывались толстые бугристые шрамы.

«Те, кто позволяют себя ранить, не так уж и хороши, — намекнул я. — Давай ты лучше примешь вид ухоженного военного советника из тех, кто стоит на высоком холме, смотрит на противника в подзорную трубу и дает ценные советы».

Полнота Песца сразу стала средней, зато шерсть шелковистой и ухоженной. На груди появился герб на толстой золотой цепи, а в лапах знамя, изображение на котором было не разобрать, потому что полотнище все время находилось в движении.

«Думаю, флаг лишний, — намекнул я. — Он может не поместиться на портрет. И цепь на себя слишком много внимания привлекает».

Флаг исчез, цепь тоже, и Песец перехватил герб двумя лапами. По его морде было понятно, что это последняя уступка мне и от герба он ни за что не откажется. Еще бы, герб был точной копией изображенного на парадной посуде из дальградского особняка. Так что песцов на планируемом изображении должно было быть два. Фоном Песец выбрал суровые темные каменные блоки и горящие по бокам факелы.

Это изображение я и вывел в мастерской Олега на том месте, где он указал. Одно могу сказать: иллюзия удалась. Олег замер в восхищении, потом сказал:

— Так вот ты каков, Песец. Счастлив познакомиться.

Песец смутился, растерял величавость, и полностью растаял где-то в глубинах меня.

— Он польщен, — перевел я на человеческий язык поведение симбионта.

— Ага-ага, — невнятно ответил Олег, весь уже в предвкушении будущего шедевра.

Глюк чихнул, и я поспешил покинуть мастерскую Олега, разве что напомнил ему о необходимости подпитывать иллюзию, чтобы не развеялась. Не уверен, что дядя это услышал, но моя совесть останется чистой, если он про это дело забудет. Да и восстановить изображение не составит труда.

«Так, ночь у тебя в отличие от Олега, будет спокойной, — проявился Песец. — Можно использовать один из модулей. Что выбираешь: магию Жизни третьего уровня или Алхимию четвертого?»

«И как здесь выбрать? — вздохнул я. — Нужно и то, и другое. Оба — срочно».

«Тогда бери Жизнь, — предложил Песец. — После нее раньше можно будет взять следующий модуль, чем после Алхимии. После последней придется полторы-две недели перерыв брать. А после магии Жизни — через день уже можно использовать следующий модуль».

Уточнение было своевременным, поэтому я использовал модуль с магией Жизни первым.

Утро у меня началось не с проверки полученного с модуля, не с кофе и даже не с тренировки, а со звонка Дарины. Поначалу я не хотел вообще ей отвечать, а потом решил, что не надо пасовать перед трудностями. Чай, не первые и не последние в нашем общении. Я только привет и успел сказать, после чего в уши мне полился поток слов. Ух, как Дарина ругалась — заслушаться можно.

— Дарина, радость моя, я предупреждал о низкой информативности первого блока.

— Я помню, — неожиданно мирно ответила она. — Конечно, я рассчитывала на другое, но и с этого я получила некий бонус. Но это не телефонный разговор. Просто я разозлилась.

— Настраивайся на продолжение, — игриво сказал я.

— Через полгода? — фыркнула она в ответ. — За это время много чего может случиться. Полгода назад я была уверена, что Арина Ивановна — вечна. А сейчас нет даже собак из ее питомника. Знаешь, какая там сложная система выращивания была?

— Откуда мне это знать?

— И все пошло коту под хвост… — она вздохнула. — Хочешь, я тебе эту систему сообщением пришлю, пока помню?

— Присылай, — согласился я, понимая, что она сейчас намекает на Глюка.

— Встретимся — ответишь за все, — промурлыкала она так, что я сразу вспомнил про предложение Грекова. Нет, однозначно надо им воспользоваться — блок Соблазнения не дает нужной устойчивости даже при общении по телефону.

«Чего это не дает? — возмутился Песец. — Ты мыслишь совершенно трезво. А не было бы этого усиления — мыслил бы совсем другим местом».

Я отложил выключенный телефон и начал изучать то, что досталось мне с новым модулем. Колючая лоза — модификация обычной Лозы из модуля Земли первого уровня, для изучения требовала магию земли всего лишь второго уровня. Общая кровь третьего уровня делала еще менее вероятным нападение животных, наверное, даже на живетьевских собачек бы подействовала, но уже никак не проверить. Появилось очень интересное заклинание Вестник, позволяющее магу заставить ближайшую птицу отнести записку по адресу. Не думаю, что стану использовать это заклинание, есть гораздо более быстрые способы обмена информации. Что там еще? Сон, теперь уже не целительский, а из магии Жизни. И почти противоположное ему заклинание Бодрость. Затем Поиск Изнаночных тварей, он работал на обнаружении точек Жизни, но уже изнаночных тварей. Дальше шло Воздействие на животных, оно относилось к ментальному разделу и работало по обе стороны Прокола. Но главное, количество возможных Меток выросло до сотни.