Будни имперских диверсантов (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 13

Свенсону пришлось гораздо тяжелее – мы успели в последний момент. Его действительно поместили в камеру с душевнобольными. И это не те безобидные психи, которых лечат в специальных заведениях. Эти, прежде чем попасть в застенки, успели принести много проблем окружающим – начиная от убийств и заканчивая попытками организовать собственные тоталитарные секты, посвященные то ли темным, то ли и вовсе выдуманным богам. После того как лекари подтвердили отсутствие связи с реальностью и невозможность ее вернуть, этих больных поместили в тюрьму. Обычно, при появлении нового постояльца, их всех запирают по отдельным камерам внутри блока – чтобы, значит, дать время привыкнуть друг к другу. Но в этот раз, похоже, «забыли». В результате вокруг Свенсона, скованного антимагическими наручниками уже собрался весь контингент блока, и некоторые из самых смелых и решительных с любопытством ощупывали тролля. Кажется, еще несколько минут, и его принялись бы пробовать на зуб…

Свенсон, и так-то обычно предпочитающий одиночество компании незнакомых разумных, едва пережил новое знакомство, и даже не сразу пришел в себя. А времени на адаптацию уже не было. Шеф едва успел обвязать решетку несколькими парами снятых с других заключенных наручников, благо ключи от них были у усыпленного мной охранника. Однако положение у нас было крайне непривлекательное. С другой стороны решетки уже собралось несколько стражников. Сходу открыть запор и прорваться на этаж они не смогли, однако уже послали за подмогой. У нас же даже оружия не оказалось. Единственная дубинка, снятая с пояса все того же охранника, плясала в руках шефа – он охаживал загребущие руки других охранников, пытавшихся дотянуться ключами до наручников. Ничего более серьезного у спящего не нашлось – как раз на случай бунта. Самое неприятное, оба наших мага оставались лишены своих сил – как быстро снять заклепки я пока не придумал.

- Ничего-ничего, мастер Свенсон. Мы и не из таких передряг выбирались, - слегка дрожащим голосом успокаивала некроманта леди Игульфрид.

- То есть такое у вас постоянно? – уточнил тролль. – Знаете, господа, я что-то начинаю сомневаться в своей любви к приключениям. Вы уверены, что так и должно быть!

- Хватит вести светские беседы! – не выдержал шеф. – Придумайте, как освободиться, раз уж не помогаете!

Я в это время, вооружившись еще одной цепью от наручников помогал орку отгонять стражников от решетки.

- Они же сейчас сообразят принести арбалеты, и тогда нам конец!

Кажется, до этого такая простая идея стражникам в голову не приходила. После слов орка они отскочили от решетки и принялись совещаться.

- Отлично, шеф, - не выдержал уже я. – Так держать! Может, еще какой совет им дашь?

- Да ладно! – орк и сам понял, что сморозил глупость, но еще упорствовал. – Да не может такого быть, они и сами бы скоро догадались!

Впрочем, местная стража даже с подсказкой от шефа умудрилась совершить глупость. Арбалет они нашли быстро, вот только вместо того, чтобы бить с расстояния, стрелок подошел к самой решетке. Начальник, не переставая удивляться тупости местных охранников выстрелил рукой в сторону решетки. Слушать возмущенную ругань горе-солдат никто не стал – все радовались первому нормальному оружию, которым удалось обзавестись. Жаль только, было непонятно, что с ним делать. В колчане у незадачливого стрелка оказалось всего три болта, да и те употребить было некуда. Потеряв оружие, служители местного закона поспешили скрыться на лестнице.

Нам, в отличие от стражников, угрожала реальная опасность, потому соображать приходилось быстро. Пока противник отвлекся и готовится к перегруппировке, я выхватил у орка ключи, принялся снимать цепи с решетки, затем метнулся к блоку с душевнобольными.

- Дело придумал, - одобрил начальник. – Может, отвлекут их хоть ненадолго.

Выгнать психов из их камеры оказалось непростой задачей. Я потратил минуты три на то, чтобы объяснить (в основном пинками и толчками), что они свободны и могут бежать на волю. К тому времени как последний заключенный «особой» камеры скрылся на лестнице, я вдруг услышал радостный вопль Свенсона. Мы с шефом как-то отвлеклись от магически одаренных членов команды, а они, оказывается, не сидели сложа руки. Ничего хитрого с кандалами им придумать так и не удалось – Игульфрид тянула изо всех сил, тролль тянул в свою сторону, и вот теперь он с победным видом потрясал свободной рукой. Рука была окровавлена, большой палец неестественно торчал в сторону, но эти мелочи некроманта сейчас не волновали.

- И чему ты радуешься? – мрачно осведомился шеф. – Насколько я помню, ты некромант, правильно?

Свенсон озадаченно кивнул, и шеф продолжил:

- И много трупов ты видишь вокруг? Кого поднимать будешь?

Энтузиазм тролля слегка поутих. Он, похоже, действительно не обращал внимания на окружающее, и отсутствию покойников был ужасно удивлен.

- А почему вы еще никого не убили?

- Уж прости, что не обеспечили тебя материалом, - начал было ерничать шеф, но тут ему пришлось прерваться. Стража, наконец, организовалась. Сначала с лестницы, ведущей к свободе, выкатились несколько освобожденных нами заключенных, а потом появилась охрана. Откуда-то сверху доносились распоряжения капитана, а в коридоре перед решеткой стало тесно от его подчиненных.

Убивать стражников не хотелось до жути. Хотелось избить до полусмерти, чтобы неповадно было издеваться над заключенными. Честное слово, будь мы сейчас на третьем этаже, прикончил бы людоедов, что там сидят, и пусть бы Свенсон делал с ними, что хочет. У меня рука бы не дрогнула. Нет у меня жалости к тварям, потерявшим человеческий облик. Но вот стражников убивать не хотелось. Служивые же подобных моральных терзаний не испытывали. Повинуясь указаниям сверху, сразу четверо охранников изготовились к стрельбе. Мы, почему-то, заранее догадались, что в нас будут стрелять, и потому в коридоре маячить не остались – освобожденный от заключенных блок был к нашим услугам. К тому же шеф успел выделить время на то, чтобы погасить масляные лампы, так что попасть под выстрел можно было только случайно. Я осторожно выглянул из-за открытой наружу двери, и как раз в этот момент кто-то из капралов отдал команду на стрельбу. Залп вышел нестройный, и только один болт попал в дверь, за которой я укрывался. Должно быть, случайно. После этого стражники бросились к решетке – освобождать ее от наших импровизированных запоров. Для острастки я пальнул кому-то в ногу. Наручники очень мешали, но на таком расстоянии промахнуться сложно. Бедолага издал истошный вопль и упал, остальные откатились от двери. Появилась небольшая передышка, как раз хватило времени, чтобы посмотреть, чем там так громыхают остальные мои коллеги. Оказалось, они заняты очень важным делом. Пока шеф выламывал прибитые к полу металлические койки, Свенсон на пару с леди Игульфрид пытались тащить одну, уже выдранную из креплений, к двери. Похоже, мы собирались делать баррикады.

Помочь коллегам я мог только советом, потому что опасался пропустить тот момент, когда ярость капитана пересилит страх рядовых, и они снова ринутся к решетке в попытках ее открыть. Наблюдать за подготовкой было одновременно смешно и страшно. Смешно это выглядело, потому что никто из стражников, включая капитана, явно не имел представления, как подавляются бунты. Каждое новое «тактическое решение» выдумывалось на ходу, и своим идиотизмом конкурировало с предыдущими. А страшно, потому что как бы тупо все это не выглядело, рано или поздно они нащупают верную стратегию, и, наше выступление будет подавлено.

Капитану кое-как удалось привести подчиненных в порядок. Раненого мной стражника оттащили внутрь, и снова сунулись к решетке. Я снова выстрелил. Стражники снова отскочили. В нашу сторону сквозь решетку опять полетели болты. Залпом. Более того, на их место встала следующая тройка, и тоже одновременно нажали на спусковые скобы. Видимо, решили, что два залпа подряд напугают нас сильнее. Отстрелявшиеся принялись перезаряжать арбалеты. Я со своим справился гораздо быстрее, так что у меня осталось время для того, чтобы выдернуть уже два застрявших в двери болта. Наконечники знатно погнуло, но я не переживал – с расстояния десять метров, которое разделяло нас со стражниками, это было несущественно. Ругань капитана все усиливалась, заглушая даже стоны второго раненого. Мой выстрел в этот раз получился особенно неудачным, несчастный выл от боли и противился любым попыткам вытащить болт.