Путь Мон-Кей - Том 1: Комморра (СИ) - Чуперка Виктор - Страница 20

Я поднял руку, останавливая её.

– Королевство Теней? Что это?

Вместо ответа Имоен встала и подошла к окну. Открыла одну створку, показывая привычный вид леса, затем вторую, выходящую на противоположную сторону дома.

От открывшегося вида у меня перехватило дыхание.

– Там находится Королевство Теней, – её голос стал тише. – Мы называемся Чертогами Королевства Теней, потому что рыцари используют нашу деревню как последний привал перед походом в руины. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – В церковных песнях говорится, что королевством правил Синий Двадцать Один. Наши предки жили там, пока не случилась великая катастрофа.

Я подошёл ближе к окну, там простирались холмы, а вдалеке, за горной грядой, виднелись силуэты гигантских ржавых конструкций. Мой обострённый взор различал фиолетовый туман – признак разрушенной вуали пространства – перемешанный с зелёным маревом призраков варпа. Никогда прежде я не видел такой концентрации этих энергий.

– Каждый год рыцари совершают паломничество в земли предков, чтобы доказать свою храбрость, – продолжила Имоен. – Те, кто возвращается, рассказывают о чудовищах, охотящихся за людьми. – Она опустила глаза. – Дети пустоты, такие как я, служат приманкой для монстров. Без нас все рыцари погибают.

– Мы так близко к руинам? Монстры не нападают на деревню?

Имоен покачала головой.

– До руин около двух недель пути. Чудовища редко выходят за пределы тысячи шагов от входа в Земли Теней. Но ближайшие к руинам горы всё равно опасны.

– Королевством Теней называют из-за вечной темноты внутри?

– Да, – кивнула она. – Рыцари говорят, что там никогда не бывает света. Только тени от их факелов предупреждают о приближении монстров.

Я мысленно отметил – город-улей без освещения, наполненный демонами. Более подходящего названия и не придумаешь.

– Чем вооружены рыцари?

– Кроме обычных мечей, у них есть артефакты из Королевства Теней, – глаза Имоен загорелись. – Самые ценные – это камни исцеления, огонь дракона, огонь предков и доспехи предков.

Она принялась подробно описывать каждый артефакт. Судя по описанию, доспехи предков были чем-то вроде силовой брони или скафандров. Огонь дракона напоминал энергетическое оружие, а огонь предков походил на световой меч. Только камни исцеления выбивались из общего ряда – я не мог представить, как простой кристалл мог лечить на расстоянии.

Погрузившись в размышления, я не заметил, как чья-то рука легла мне на плечо. Затем по всему телу прошла волна холода.

– Расслабились вы мон-кей, я уже устала стоять за вами и ждать пока вы почувствуете мое присутствие.

Этот голос я узнал сразу – готический акцент с неизменными нотками высокомерия и презрения. Должен признать, Ризалии удалось меня напугать.

– Вы вернулись?! – воскликнула Имоен.

– Я...

Мир вокруг замер. Время остановилось, и зелёный призрак Иши возник рядом с Ризалией. Даже воздух, казалось, застыл в этот момент.

– Ты совершила много лишнего в Камморре, – голос богини звучал строго. – Зачем подвергать моего пастыря опасности? Архонт и так в полной твоей власти.

Ризалия выпрямилась, в её глазах вспыхнул огонь непокорности.

– Я сама решаю как веду с ней дела. Мне нужны ответы. Даже если вы держите меня за горло, скорее умру, чем стану безвольной марионеткой.

Иша с презрением усмехнулась.

– В самом начале я хотела тебя убить, – в голосе Иши появились нотки задумчивости. – Но теперь сомневаюсь. Спрашивай. Я всегда терпелива к своим детям, даже к отступникам.

Мандрагора старалась продолжать свою наглость, но ее тело инстинктивно дрожало, а это был лишь след от силы богини.

– Мы не первые, кто пытался вас найти. – Ризалия говорила медленно, тщательно подбирая слова. – Ваше поведение слишком... неестественно. Я могу привести к вам любого эльдара, связаться с мирами, которые всё ещё хранят вам верность. Десятки эльдар, чей потенциал превосходит мон-кей. Вы знаете мои возможности, а я знаю, как действуют боги. Почему вы не приказали ничего подобного?

Призрачная фигура Иши словно стала ярче.

– Вы все принадлежите Той, что Жаждет. Пока у меня не будет достаточно верующих мон-кей, я не смогу это изменить. Моё тело, сознание и большая часть сущности всё ещё в ловушке. – Она перевела взгляд на застывшего во времени псайкера. – Мон-кей, которого я выбрала, не особенный, но у него есть возможность стать особенным. Подобная неопределённость всегда привлекала нас, ведь даже боги не властны над судьбой. Мы можем лишь слегка направлять её течение.

Богиня помолчала, прежде чем продолжить:

– Тебя смущает моё доброе отношение? Я лишена силы, большей части памяти, настоящего тела. Только глупец будет вести себя напыщенно в подобном положении. Самое разумное сейчас – это искренность. Если я возьму под контроль чужое тело, это вызовет недовольство. Если мои действия будут противоречить судьбе, мои планы разрушатся. Зачем мне рисковать?

– Вы обещали избавить меня от голода, – в голосе Ризалии прорезалась нетерпение.

– Мне нужна вера. Ты хочешь всё здесь и сейчас. Я вижу твои мысли, но ты слишком оптимистична.

– Почему?! – впервые за разговор Ризалия повысила голос. – Если захватить камморру то можно начать возрождение империи!

– Даже читая твои мысли, я не могу поверить, что у тебя есть такая наивная мечта. Обычно ты более сдержанна. – Иша покачала головой. – Обучи мон-кей. Чем быстрее мой пастырь станет сильным, тем раньше мы начнём действовать.

Ризалия на мгновение заколебалась.

– Я прошу, чтобы вы кое-что пообещали.

– Что же?

– Когда вы вернёте власть... я хочу снова получить ваше благословение.

– Ты хочешь уничтожить все остатки Кхейна в этом мире? – в голосе богини прозвучало понимание.

– Да, – твёрдо ответила Ризалия. – Именно из-за него началось падение. Я не способна бросить вызов той что жаждет, но его остатки...

Иша перебила глупые мечты мандрагоры.

– Ты умрёшь. Даже самый слабый осколок Кхейна, в десятки раз сильнее тебя. Тебе потребуется много благословений.

– Значит, вы дадите мне возможность раз и навсегда его уничтожить?

– Ты имеешь право на месть. – Иша подняла руку. – Но не мсти всем его верующим. Те, кто родился после падения, не причастны к тому, в чём ты их обвиняешь.