"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 140

А сейчас она сотрёт и то спасительное непонимание ситуации, что виднеется в глазах похищенных девушек. Возможно, за это «сотрут» и её.

— Секундочку, — говорит Шираиши Айка, доставая свой мобильный телефон, начиная набирать сообщение.

«Акира, если я погибну, то ты позаботишься о моей дочери»

Ей хочется поставить вопросительный знак, потому что это даже не просьба, а мольба, отчаянная, и к человеку, который ей ничем не обязан. К тому, кому она буквально продает, передает свою дочь. Только вот просить и умолять Шираиши Айка не может, как не могла в свое время впустить в свою жизнь Суичиро Огавазу, отчаянного, влюбленного, готового на всё ради её любви.

Шираиши Айки не существует. Есть лишь темная бездна неистовых желаний, накрепко запертая в выкованном этой женщине образе. Её силой воли, её стремлением избавиться от своих демонов. Этот образ не умеет просить.

Хотя ей и не нужно. Человека, к которому она обратилась посредством мобильного аппарата, бесполезно просить и умолять. Зато ему можно верить.

«Да, Айка»

Её пальцы автоматом стирают сообщение, она убирает телефон, поднимая глаза на ждущих её девушек, дрожащих под накинутыми на них одеялами. Приободрившихся, но еще боящихся.

Их будут искать.

Их обязательно будут искать.

…

Но не найдут.

Глава 14

Тысяча ударов в минуту

Сегодня был последний день отборочных боев, который ознаменовался появлением еще одного бойца, сумевшего победить «лидера» и решившего бросить вызов мне. Нельзя сказать, что победа над лидером была честной, всё-таки страшный мордобой, устроенный накануне, пусть и не окончился румынской резней гуань-дао, но блондинистая драчунья была единственной, кто ушел на своих ногах, пусть и с голой грудью. Остальные же не сумели полностью прийти в себя, от чего, впоследствии, один из них проиграл. Немец, парень, знавший румынский, был вызван той, кто сейчас стоит напротив меня, и качественно побит.

Стоим под софитами, я внимательно смотрю на противницу, уже занявшую боевую стойку. Натуральная японка, привлекательная, как и все «надевшие черное», и, как они же, сильно выделяющаяся среди основной массы островитянок. В Японии подростковое телосложение дам сохраняется всю жизнь, а единственный способ это как-то подправить — только качаться. Тогда, за счет мышц, у японки может появиться попа… ну и другие привлекательные женские очертания. К примеру, Сувада Минори, моя противница, легко даст бы сотню очков форы Мие Ханнодзи в плане фигуры.

У девушки не было оружия, зато её ноги до колен были облечены в стальную броню, ровно, как и руки, по самые предплечья. Разумный ход, но за него на улицах можно серьезно пострадать, то есть — не поймут. Впрочем, тут подпольный турнир.

Сувада одобрительно кивнула, увидев, как я бросаю катану в ножнах на песок. Выглядела она куда дружелюбнее и мягче, чем большинство бойцов, встреченных мной до этого момента, что настораживало.

— Я надеялась, что ты бросишь меч, — улыбнулась девушка, вставая в боевую стойку, — Так у меня появятся хоть какие-то шансы.

При росте метр пятьдесят пять? Нет. Она не может этого не понимать, учитывая, что я знаю, что в каждой из её бронированных перчаток скрыта цепочка с грузом, бьющая метра на полтора. А еще — у этой самой Сувады Минори ноль причин выходить в столь рискованный бой. Сегодня заканчиваются отборочные, победа надо мной ей ничего не дает… Всё это мне не нравилось, как и чересчур маленькие ставки. Никто не верил в победу этой девушки надо мной.

Сам бой пошёл тоже очень подозрительно. Уверенно владея двумя кистенями, японка, тем не менее, использовала их только для того, чтобы ограничить моё перемещение, почти не пытаясь наносить удары в корпус или голову. Её оружие, которое еще и умело лихо сматываться назад в наручи, было опасным, а пользовалась Сувада им очень уверенно. Тем не менее, всё, что она делала, так это только пыталась сблизиться со мной, причем так, чтобы не получить в процессе удара.

Под крики зрителей мы танцевали в лучах софитов, вздымая песок арены. Комментарии Тануки Ойи пытались больно ужалить самолюбие то меня, то Сувады, но обращать внимание было некогда и незачем. Кистень — крайне опасное оружие, способное сокрушить кость и плоть лишь немногим хуже пули.

Заметив на лице противницы странную гримасу, я вновь разорвал дистанцию, а затем и вовсе ушёл перекатом. Что это было? Растерянность? Нервы? Отчаяние? Похоже на последнее, но с чего? Пока у нас полный паритет…

Был.

С песка я поднимался, сжимая в руке ножны от катаны. Твердую лакированную трубку, совершенно бесполезную в бою, но зато способную обезвредить кистень.

Зрители заорали. Кто-то негодующе, кто-то воодушевленно.

— Я не дам тебе к себе приблизиться так, как ты хочешь… — проговорил я, шагая навстречу девушке, — Смирись.

— Ты… — она запнулась, тяжело сглотнув и отступая на шаг, — Ты не понимаешь…

— А мне и не нужно.

Ситуация тут же изменилась. Теперь я гонялся по арене за японкой, опасливо отмахивающейся от меня быстрыми отмашками своих орудий. Получалось у неё это не очень, развязка была уже близка. Тогда она снова попробовала заговорить.

— Я… не причиню тебе… зла! — отчаянно хрипнула девушка, — … Кирью! Просто позволь…

— Не позволю, — невозмутимо буркнул я, перехватывая ножны.

Спустя десяток секунд бешеных рывков и обманок, Минори всё-таки решилась на прорыв, и, выхлестнув оба кистеня, закрутила их и понеслась на меня, пригнув корпус к земле. Ожидаемо, я остановил удар одного из грузов ножнами, а затем, убирая корпус в безопасную зону, из неё нанес Суваде удар коленом в висок, моментально отшвырнувший и вырубивший девушку.

Вот и всё. Я тут же отошел от подозрительной японки, причем, не выпуская её из виду. Подобное не осталось незамеченным ни зрителями, ни служителями арены, так что к Суваде вышли не только медики, но и пара серых деловитых личностей в неприметных костюмах. Пока Тануки объявлял мою очередную победу, японку быстро утащили на носилках, а вот личности остались, начав переговариваться по гарнитурам. Через минуту объявили внеочередной перерыв, после которого начнутся финальные бои отсева. Вышедшие на арену люди начали ходить по ней с грабельками, просеивая и разравнивая песок. Видимо, что-то искали.

Кем бы она ни была и чего бы она не хотела, Сувада изначально облажалась, выдав прилюдно, на глазах у многих экспертов, совершенно нерациональный рисунок боя. Что бы ей не двигало, девушка определенно хотела либо меня убить, либо использовать в своих интересах. Учитывая, как она себя подала, второе вполне могло убить меня с неменьшим успехом.

Разумеется, все это представление не могло остаться без пристального внимания со стороны, так что меня попросили задержаться после боя. Вернувшись в комнату отдыха, я кивнул хмурой румынке, сидящей в кресле, а сам взялся за книгу. Кроме нас двоих больше никого не было, а когда владелицу гуань-дао позвали на её бой (нашелся еще кто-то, решивший в последний день вызвать «лидера»), то я остался один.

Целых полчаса покоя и одиночества. Нужно посерьезнее задуматься о переезде, раз я начинаю так ценить элементарные блага. Решено. Как только Эна пойдет в старшую школу…

— Акира? — в дверь заглянул Тануки Ойя, — Идём со мной. Надо, чтобы ты на кое-кого посмотрел.

«Кое-кто» находился на один подземный уровень ниже, в небольшой клетушке, прикованный обнаженным к вертикально выставленной металлической столешнице. Сувада Минори. Девушка была дополнительно, но довольно легко избита, от чего вид имела не сколько испуганный, сколько озлобленный и напряженный. Вокруг неё находились те же серые личности, что были на арене и еще около пяти незнакомых мне человек, один из которых азартно копался в разобранных частях брони, ранее красовавшихся на конкурсантке. А еще за ней, скрестив руки и хмурясь, стоял Хигу Годаэмон. Он ко мне первым и обратился: