Время выбора 3 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 22

Да, офицеры жалуются, что их полевые мундиры сильно проигрывают нарядностью европейским. А я отвечаю, что на поле брани офицер является главной мишенью для врага. Зато парадную форму разрабатывали лучшие умы портняжного искусства. На моих Кремлёвских балах армейские офицеры выделялись красивыми мундирами и пользовались неизменным успехом у слабого пола. А ещё у некоторых на лацкане красуются орденские ленточки и памятные медали «За Нарву». Это мои офицеры, отличившиеся в прошлой военной компании. Эти даже стоят немного наособицу. Будто отмеченные богом. Пётр Алексеевич был мудрым человеком, когда начал вводить знаки отличия. Вот и я пошёл по его стопам, заранее обеспокоился этим вопросом. Ведь воевать нам придётся постоянно. А награждать землёй, крестьянами и деньгами муторно. Вот я и создал ювелирную мастерскую, находящуюся в ведении царского монетного двора.

Для солдат мы подготовили медали «За отвагу» и «За храбрость», последняя имеет две степени. Вручаются только рядовому и сержантскому составу, а также младшему офицерскому за доблесть, проявленную в бою или спецоперациях.

Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия (в простонародье Егорий) был особенно почётен.

Он имел четыре степени и давался только солдатам и офицерам, проявившим в бою личную доблесть.

Высшим орденом является орден «Святого Андрея Первозванного» и вручается за верность, храбрость и оказанные отечеству услуги. Проще говоря, вручается государственным деятелям.

Отдельно идёт орден «Александра Невского», вручается за военные заслуги высшим офицерским чинам.

Надо понимать, что каждый орден был не только красивым украшением к мундиру. К нему полагались внушительные денежные выплаты, земельные наделы, именное или даже потомственное дворянство. Тот же Георгий автоматически давал потомственное дворянство. Отсюда и интерес к нему. Со временем материальная составляющая будет уменьшаться по мере роста статуса награды.

На мгновение, мне показалось, что сзади стоит Аня. Когда я работал, у неё была привычка подойти сзади и подуть тёплым дыханием мне на макушку. Вот и сейчас мои отросшие волосы взъерошил ветерок. Резко оглянувшись, понял, что это всего лишь сквознячок. Кто-то открыл дверь в приёмную моего кабинета. Сразу открылась внутренняя дверь.

Без стука ко мне в кабинет входят только три человека. Это начальник моей личной охраны Пахом, Митя Зубов, мой ординарец и секретарь Егор Мусатов. Когда-то в будущность наместником Ярославским, я держал на этой должности Салтыкова. Но сейчас Никита Иванович заведует намного большим хозяйством, на нём вся царская канцелярия. А вот Егор мне приглянулся за исполнительность и удивительное качество опережать мои просьбы. Его предок служил касимовскому царевичу, а Егор при мне абсолютно заслуженно получил потомственное дворянство. Он единственный отказался от моих услуг шафера. А ведь я предлагал ему в жёны племянницу Василия Нарышкина. Так нет, упросил дозволить ему самому сделать выбор. Видать сказалась кровь, выбрал себе пухлую татарочку, дочь богатого торговца скотом. Ну, вольному воля. Захотел по любви, так тому и быть.

Егор всегда аккуратен и пунктуален. Невысокого роста, щуплый и чернявый, он всегда находится в приёмной. Уходит только когда я ложусь спать. Порой силком отправляю его домой к любимой жёнушке. Ну, за верность я своему секретарю плачу как министру. Чтобы не было соблазна с другой руки кормиться. Ведь секретарь в курсе почти всех моих дел.

— Иван Михайлович, к вам просится Головин. Говорит, срочно.

Семён Никитич Головин встал во главе коллегии иностранных дел сразу, как я решил Шереметьева поставить во главе коллегии внутренних дел. Боря склонен больше к импульсивным действиям и на посту министра внутренних дел он находится под моим присмотром. Да и Ртищев, глава коллегии Тайных дел, не даёт конкуренту расслабиться. А вот Головин имеет огромный опыт, много лет отработал в Посольском приказе. Дослужился до подьячего и что важно — я с ним плодотворно общался, будучи ещё юношей. Вот Семён и вписался в эту должность как родной. Он знаком с зарубежными послами, со многими состоит в приятельских отношениях. И этот человек никогда не принимает поспешных решений.

Я встал, чтобы чуть размять спину. А заодно оказать уважение сорокапятилетнему дипломату. Внешне Головин невзрачен. Невысок ростом, сутулится и имеет привычку почёсывать тыльную сторону левой кисти. Особенно когда мысленно уходит в себя. На лысой голове он носит круглую шапочку, а видимо по роду службы, всегда носит иностранные кафтаны.

— Заходи, садись Семён Никитич. Что случилось? — я ежедневно знакомился со сводкой, предоставляемой мне коллегией иностранных дел. Видать что-то незаурядное произошло.

Головин скользнул к стулу и пристроив свой зад, почтительно подал мне бумагу.

Это депеша от нашего посла в Польше. Тот сообщает о смерти польского короля Яна II Казимира Ваза. Дальний родственник шведского короля так и не проявил себя в прошлогодней компании. Его войска практически только обозначили нападение на шведов. Но всё-таки он отвлекал на себя некоторое внимание Карла XI. А сейчас, после его смерти временным правителем Польши стал епископ Ян Пражмовский. Тёмная лошадка и тот сразу объявил, что прекращает участие в боевых действиях.

— Да, Семён, разваливается на глазах наша Северная коалиция.

Не прошло и трёх недель, как мы получились неприятные известия из Дании. Сильный десятитысячный шведский отряд перешёл по льду пролива и вступил на датский остров Зеландия. Фредерик жидко обделался и, не дожидаясь осады Копенгагена, запросил мира. Привыкли датчане прикрываться своим флотом и на суше чувствуют себя как дети. А ведь шведы их просто на понт взяли. У тех совсем не было артиллерии, а без осадных орудий приступать к штурму укреплённого города — пустая трата времени и сил.

Теперь ещё поляки выходят из игры, — Семён, а что саксонец, не сдрейфил пока?

— Ну, Иоганн Георг II рассчитывает на поддержку своего французского патрона Людовика XIV. Но против него выступает эрцгерцог австрийский, поэтому ситуация пока стабильная. Вот сегодняшнее послание для меня, что доставили дипломатической почтой.

Хм, припрятал значит на посошок самое важное.

Перечитав дважды послание курфюрста саксонского, я передал вскрытый документ для ознакомления Головину.

— Интересно, Ваше Величество. Он просит нас о помощи.

Да, немец понимает, чем ему грозит остаться одному против шведов и просит меня весной напасть на крепости, находящиеся в руках шведов. А я не планировал это делать. Армия, базирующая в Пскове, должна только обозначить осаду Тарту и не дать шведам пройти по суше на восток, сковать их действия в Эстляндии. А основные операции пройдут на севере. Там три крепости — Выборг (Корела), Кексхольм и Сортавала. В случае успеха Ладога станет внутренним озером России, а будущей столице не будут угрожать близкорасположенные вражеские гарнизоны. А крепость Ниеншанц, на месте которой возник в будущем Санкт-Петербурга, в данный момент на стадии перестройки. Шведы задумали укрепить стены и возвести новые мощные бастионы. Думаю, мы сумеем быстро её захватить.

— Готовь заседание Госсовета, пригласи военных. Будем думать. А саксонцу ответь, что поможем.

Мой генералитет пока в смешанном составе. Четверо наших — Шереметьев, Трубецкой, Ромодановский и Потёмкин. Напротив варяги-наёмники, которые пока не приняли наше подданство. То есть у меня почти паритет, уравновешивающий друг друга. Но воюют иноземцы на совесть, — это Вейсбах, Бон, Дельдин, фон Балк и де Ропп. В той или иной степени все неплохо зарекомендовали себя в прошлой в летней компании. И если у них есть умения и опыт бороться с европейскими армиями, то у наших доминирует патриотизм и огромное желание утереть иноземцу нос. Особенно мне импонирует богемец фон Балк. Уравновешенный и любящий во всём строгий порядок. Но при этом генерал не опускается до откровенной муштры солдат. Понимает, что дисциплина необходима, но забивать солдата шпицрутенами для этого совсем не обязательно. Я помню, как он повёл сражение при Нарве. Поначалу генерал опасался моего «мудрого» вмешательства. А когда понял, что мешать я не собираюсь, сразу оказался в своей стихией. Его вестовые чётко работали, предавая указания командующего. Думаю, он способен на самостоятельные действия. Если дать ему в помощь того же Ромодановского, то вполне можно разделить армию.