Дочь богини - сердце палача (СИ) - Богданова Екатерина (1) - Страница 32

Я с ужасом смотрела на своё отражение в зеркале и понимала, что теряю человеческие очертания, расплываясь бесформенной дымкой. Я теряю себя!

— Прости, — выдохнул Дикастиас и ударил.

Не знаю, чем он ударил, но меня снесло волной жгучей боли, заставившей моё туманное тело уплотниться, вернуть форму и упасть на пол. Кажется, я кричала от невыносимой боли, корчилась на полу и плакала. Но длилось это недолго. Страдания прервали тёплые объятия.

— Лейрочка, сестрёнка, прости, прости, прости, — всхлипывая, шептала Кейра, обнимая меня и гладя по волосам. — Не знаю, что на меня нашло. Я не хотела, оно само.

— Если бы само, — произнёс Дикастиас, стоя над нами. — Ты беззащитна перед его влиянием, Кейра. Чем он и воспользовался. Но вина полностью на мне. Я впустил духа в дом. Не решился прогнать посла межмирья, опасаясь, что это ещё больше накалит отношения между нами. А должен был догадаться! Глупо было надеяться, что они отступили и готовы пойти на уступки. Больше этого не повторится. Прости, Лейра.

И Дикастиас вышел, даже не взглянув на меня. Он вообще в последнее время старался как можно меньше общаться со мной. После той единственной, волшебной ночи, которая закончилась появлением Сяор и моим перемещением в таверну, судья сторонился меня. Я уговаривала себя не обращать внимания на это, придумывала оправдания и причины. Он просто не хочет мешать нам с сестрой познакомиться поближе. Но что, если Кейра права? Что, если всё было обманом, и Дикастиас только использовал меня?

Мы ещё долго сидели с Кейройна на полу у стены, обнявшись и плача. Каждая о своём.

Кейра рыдала и, сквозь всхлипывания, беспрестанно просила прощения, заверяя, что она на самом деле не думает все эти гадости, которые наговорила мне. И я очень хотела ей поверить, но не могла. В душе поселился тёмный ком сомнений, отравляющий и мешающий думать ясно.

Так и ушла в свою комнату, заверив сестру, что всё хорошо, я на неё не обижаюсь. Но сама своим словам не поверила, в отличие от неё. Наверное, именно в этот момент в моей душе зародилось зерно сомнения, которое могло прорасти в нечто уродливое, ужасное и неправильное. И как я ни старалась заглушить ростки тьмы, они пробрались слишком глубоко. Кто бы ни пытался отравить меня этой тьмой, ему удалось. Он нашёл мою слабость и воспользовался ею.

Так началась моя внутренняя борьба. Чем она обернётся, зависело только от меня. А моя главная слабость — сестра. Она могла стать и моей силой. Если мы обе выстоим в этой борьбе…

***

Спустя два дня, в течение которых я боролась с сомнениями и страхами, запершись в своей комнате и отказываясь впускать кого либо, кроме Рьяны, которая приносила мне еду, вернулась Варьяна.

Когда подруга рассказала мне об этом, в очередной раз принеся обед, к которому я почти не притронулась, я вдруг поняла, что хочу увидеться с «ледышкой». Сама ещё не разобралась, для того ли, чтобы попросить прощения, или для того, чтобы позлорадствовать, но встретиться с Варьяной я должна.

— Позови её, — попросила Рьяну.

— Не знаю, разрешит ли господин судья.

— Скажи, что я прошу, — проговорила, отодвигая поднос, с которого взяла только стакан с соком. — А это унеси.

— Тебе необходимо поесть, — с беспокойством проговорила подруга.

— Мне это теперь не особо нужно. Не чувствую голода. Наверное, моё тело становится совсем нечеловеческим, — пожала я плечами. — Унеси. И приведи Варьяну.

— А может, ты сама выйдешь? — осторожно предложила Рьяна.

— Нет! Я сказала, чего хочу! Что тут непонятно?! — произнесла резко, почти переходя на крик.

— Прошу прощения, госпожа, — поклонилась Рьяна, взяла поднос и вышла.

Я, было, хотела её окликнуть, но промолчала. Почему? Сама не знаю. На душе было холодно, темно и пусто. Может быть, как раз Варьяна и подскажет мне, как бороться с этим холодом? Сомневаюсь. Но почему бы не попробовать? Ведь Дикастиас и Кейра не спешат прийти мне на помощь.

Никто из них, самых близких и родных, так и не заглянул проведать меня за эти два дня. Они просто забыли обо мне. А может, хотели дать мне время всё обдумать и успокоиться? Нет, скорее отстранились, потому что так проще.

Сама не знаю почему, но ради встречи с Варьяной я сходила в ванную и привела себя в порядок, впервые за эти дни. Ради чего? Хотела, чтобы она увидела меня уверенной в себе и сильной, или же просто боялась показать, во что превращаюсь? А во что я превращаюсь? Знать бы самой.

Когда Варьяна постучалась, я сидела перед зеркалом и медленно расчёсывала ещё мокрые волосы.

— Входи, — ответила на стук и замерла, повернувшись в двери.

Я ожидала увидеть измождённую долгим путешествием, уставшую женщину, но в мою комнату вошла уверенная в себе, высокомерная полубогиня. Она нисколько не изменилась! Будто и не блуждала пару недель по заброшенным пустошам.

— Звала? — спросила Варьяна, прикрыв за собой дверь, сложив руки на груди и облокотившись о косяк.

— Да. Хотела… — начала я и замолчала, не зная, как продолжить.

— Только не говори, что хотела извиниться, — фыркнула Варьяна. — Не разочаровывай меня.

— Нет, не извиниться, — мотнула я головой, повернулась к зеркалу и продолжила медленно расчёсывать волосы.

— Так чего же ты тогда хотела? — усмехнулась она, глядя на меня в зеркальном отражении.

Я помолчала немного и со вздохом призналась:

— Не знаю.

Отложила щётку для волос, встала и повернулась к ней. Наши взгляды встретились, Варьяна прищурилась, но вдруг вздрогнула и опустила голову.

— Не думала, что всё так сложно, — тихо проговорила она.

— Что сложно? — насторожилась я.

Варьяна прошлась по комнате, будто невзначай обойдя меня по дуге, села на край кровати и криво улыбнулась.

— Судья рассказал мне, что с тобой произошло, но я не ожидала, что такая правильная и безупречная девочка может настолько погрязнуть в сомнениях, — покачала она головой.

— Да что он знает о том, что со мной произошло? — фыркнула я. — Знал бы, если бы поинтересовался хоть раз.

— Ошибаешься. Он знает. Потому и не вмешивается, — хмыкнула Варьяна.

— Ещё лучше, — с горечью усмехнулась я. — Знает и ему плевать.

— И ты опять неправа. Радуешь ты моё ущемлённое самолюбие, девочка, — рассмеялась Варьяна.

— Поясни, — сложила я руки на груди.

Варьяна закинула ногу на ногу, поправила подол безупречно-прекрасного голубого платья и поджала губы.

— Как бы я сейчас хотела сказать тебе, что ты слабая и никчёмная девчонка, которой никогда не стать богиней, — протянула она. — Но мне приказали быть честной. Хотя, я и сама не хочу лукавить. Ты показала, что можешь постоять за себя. И это достойно уважения. Я усвоила урок.

— И что это значит? — прищурилась я.

— Ничего, чего ты сама уже не знаешь. Но, видимо, мне придётся озвучить это, чтобы ты приняла действительность, Лейра, — улыбнулась Варьяна.

— Хватит играть со мной! — разозлилась я. — Говори или убирайся!

— Ты сама меня позвала.

— И уже жалею об этом.

— И ты опять обманываешь себя, — протянула Варьяна. — Даже забавно наблюдать, как ты страдаешь от тех же сомнений, которые в своё время пришлось пережить мне.

Я с интересом посмотрела на неё, пожалуй, только сейчас полностью отрешившись от бурлящих в голове мыслей и сосредоточившись на том, что говорит моя гостья.

— Ты пережила такие же сомнения? Как-то не верится, — проговорила, опустившись на стул у зеркала.

— Думаешь, только таким, как ты, приходится бороться с собой и выбирать сторону? — усмехнулась Варьяна. — Через это проходят почти все полубоги и многие из богов. И неуверенность в себе это самое лёгкое. Сила помогает избавиться от такой глупой мелочи. А вот найти своё истинное предназначение, это уже сложнее. Не стоит строить гримасы, я не о высших материях говорю, а о банальных предпочтениях. Кому-то ближе власть и поклонение, кто-то находит себя в служении определённой цели, а для кого-то, как, например, для меня, ценно само осознание своей важности и исключительности. То, что ты сейчас переживаешь, является обычным поиском себя.