Фрейлина (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 40

Потихоньку рассказ затягивал и меня — сотрудники разных музеев общаются, и не раз я слышала такие вот жалобы. Это есть. И ныне здравствующий Николай будет бродить привидением по вечернему Эрмитажу. Появлению высокого мужчины в военной форме… с холодным взором, бакенбардами и прямой осанкой всегда предшествуют сильные заморозки.

— Поговаривали… за несколько дней до смерти Павел I видел кровь на стенах Михайловского замка, а буквально за минуты до его гибели с крыши замка взлетела огромная стая ворон. И то же самое происходит ежегодно в ночь убийства императора. Но… — притормозила я, — если вам хочется действительно умных рассказов и речей, то с этим лучше к герцогу Максимилиану Лейхтенбергскому — умнейший человек. Жаль, правда, что его нет здесь.

— Им здесь пренебрегают, — пробормотал Фредерик, — что такое жена, по-вашему мнению?

— Ну-у… — поняла я, что сейчас все пошло не туда, куда надо: — Это человек, который знает: если хочешь что-то получить от мужа, вначале хорошенько накорми его.

Он внимательно посмотрел на меня. Никакой small talk его не брал. Тяжелый мужик. Красивый, как истинный принц и тяжелый, как каменная глыба.

— Это разумно. И все же?

— Жена?.. В первую очередь, это единомышленник и товарищ.

— А любовница? — заинтересовался он.

— Наверное. Но ею может быть кто угодно. Скажи вы — дама сердца, и я согласилась бы сразу. Простите, я заговорила вас. Пойду.

— Идите, Таис, я еще посижу здесь.

Уже отходя, я вдруг подумала…

Своего любовника Чарльза Вудкока, американского церковнослужителя, Карл не скрывал. Пожаловал титулом барона и состоянием. И только Бисмарк заставил его соблюдать приличия, а американца из страны выслал. После этого отношения с Ольгой немного наладились, они вместе путешествовали, ездили на воды. И все-таки… Каждый раз их сопровождал очередной адъютант. И если Вудкока еще нет… то не Фредерик ли Август?..

Мотнув головой, бредовую мысль я прогнала. Этот человек мне нравился. Ну… насколько вообще можно судить о людях по короткому знакомству.

Ровный, вежливый, спокойный. Мрачный, да… Но если только узнал про жену Максимилиана, то и понятно — Машка гуляла от того по-черному, не скрываясь. Замечательно красивый мужчина, почетный член Российской академии наук… способствовал развитию железных дорог в России. Это при нем открыто движение между Москвой и Питером. Талант, самородок! Ссс… скучно ей с ним было — правильным.

Я брела по траве, обходя группки отдыхающих. В компании Ольги наблюдалось оживление — там прибыло. Несколько морских офицеров во главе с Константином.

Он уже увидел меня и стоял, поджидая. Поздоровался и даже подошел, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Может и Таисия Алексеевна присоединится к новой игре? Она обещает стать сенсационно популярной среди российского офицерства. Сегодня в Адмиральском домике по моему приглашению гостили офицеры с «Паллады», — подошел он еще ближе, дохнув легкими парами… благородных вин, надо полагать — как иначе?

— Прекрасное, достойное общество! Доброго дня, Ваше высочество… господа, — присела я на всякий случай и в сторону офицеров, вызвав улыбки на их лицах и четкие кивки.

— А знаете, как называется игра, представленная всем нам этим утром Сергеем Фаддеевичем Загорянским?

— Как? — радостно встрепенулась я.

— «Защити Севастополь», — упорно вглядывался он в мою сияющую физиономию…

Глава 21

Очень быстро моя радость сошла на нет, как и улыбка — триумфа моего высочество явно не разделял. И пьян он не был, а вот раздражен точно был. Мелькнула мысль…

— Он наказан вами? Загорянский за это наказан?

— Беспокоитесь, Таисия Алексеевна? Так дорог вам? — тихо чеканил он слова. Как так вообще можно — почти шепотом и… будто забивая голосом сваи?

— Я и за вас, и за себя беспокоюсь — вы привлекаете к нам внимание, — кашлянула я и сделала приличное лицо: — Так и запретите игру сразу — ваши подчиненные станут молчать. Не желаете защитить Севастополь — не защищайте.

— Никогда самодуром не был и не собираюсь, Таисия Алексеевна. Так же, как и мелко мстить другу.

— Да за что⁈ — улыбаясь, шипела я сквозь зубы: — Я не присоединюсь к игре — не понимаю в военном планировании. Но что плохого, если этим займутся профессионалы? Кому от этого хуже? Вы же просто убедитесь: всё, что я наговорила — бред… или нет.

— Отойдем, — предложил он. Секунды подумал… и добавил чуть громче, перейдя на немецкий: — Herren! Приглашаю всех к катанию на воде — выйдем на лодочную прогулку флотилией. Алекс, Карл… вы не против размяться? Сколько у нас свободных лодок в наличии? Можно привлечь паром для дам, гондольер управится с шестом.

Предложения будто только и ждали…

А Константин, не сбавляя голоса, продолжал:

— Приглашаю составить мне компанию, Таисия Алексеевна. Заодно ознакомлю вас с условиями игры, в играх вы разбираетесь неплохо — буриме, неординарные загадки… возможно, есть что-то еще?

— М-мм…

— Прошу вас, — предложил он мне локоть. Удостоил вниманием, своим присутствием… снизошел? Милость проявил? Отказаться не казалось возможным. Вспомнился изгнанный в никуда камергер…

Сидя в лодке и крепко держась за борта, я насторожено молчала. Посудина двигалась ощутимыми рывками. Константин греб сильно и мощно, под тонкой рубашкой заметно и ритмично напрягались бицепсы — форменный китель он оставил на берегу.

Мы быстро прошли мимо гондолы — это с ее стороны доносилась музыка. Стоя в полный рост, ловко управлялся с длинным шестом гондольер в шляпе-канотье… одетый ярко, как итальянец. А на скрипке играл пожилой мужчина. Когда лодка прошла чуть дальше, я увидела его лицо — чем-то знакомое. И понятно было, что это не нанятый музыкант, а тоже гость, хотя играл он замечательно.

Константин вежливо кивнул пассажирам посудины — роскошно одетым дамам в возрасте. И только тогда… будто опомнившись, взглянул на мои побелевшие пальцы, вцепившиеся в борта.

— Простите, дальше пойдем тише, — сбросил он скорость и медленно заговорил, будто подбирая слова: — Таис… игра эта имеет условия: для нее потребуются подлинные карты Крыма… Необходимо будет грамотно выстроить фортификацию на подступах к Севастополю, рассчитать потребности в продовольствии, боеприпасах, живой силе… доставить и разместить все это. Оценить и сопоставить огневую мощь… намерения и возможности противника. Играющие делятся на две группы. Одни из них защитники Севастополя, а вот другие… не подскажете?

— Очевидно, это основные члены будущей коалиции: Османская империя, Великобритания и Франция. Еще я учла бы страны, поддерживающие недружественный нейтралитет. Они будут частично отвлекать на себя наши силы.

— Я не спрашивал совета! — нервно дернулся мужчина, — но представьте, что будет, если, набрав популярность (а это случится непременно), игра… чем-то подобная совету в Филях, вынудит названные выше государства привлечь свою дипломатию? Или как, по-вашему, они отреагируют на подобные инсинуации?

— Да как им будет угодно! — поразилась я подобной дури, — Российская империя не обязана жить, постоянно оглядываясь на чужую мнительность и боясь не угодить в мелочах. Это просто игра! Вот пусть наша дипломатия и выкручивается. Делать из мухи слона и наоборот — их работа. Но все равно Британия увидит здесь предупреждение. Поймет, что такой вариант развития нами предусмотрен и мы к нему готовы… пока еще только морально. Но может под влиянием резонанса, которого вы так опасаетесь, что-то сдвинется и в плане настоящей подготовки?

— Считаете — это допустимо? Бросать вызов настолько… конкретного плана?

— А мы кого-то боимся настолько, что обязаны оправдываться за характер настольных игр? Да посмеяться над этим и только! Но многозначительно. Наглая демонстрация уверенности — лучше, чем выглядеть наивными… — запнулась я.

— Договаривайте, ну же! Кем вы меня считаете? Чрезмерно осторожным… наивным глупцом?