Маршал северных направлений (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 32

— У тебя нет противотанкового дивизиона на схеме?

— Он не нужен, Андрей, у немцев всего одна танковая дивизия и несколько дивизионов штурмовых орудий. Учти — все наши «ударные» дивизии должны быть вооружены исключительно новыми системами. Двадцать пушек Ф-22 УСВ вышибут танки при необходимости, если таковая возникнет. Напомню, пять батарей серьезная сила при грамотном использовании. К тому же для борьбы с бронетехникой в каждой армии должны быть противотанковые полки. И в них тоже пять батарей, но пушки куда опасней будут, если наладить на Кировском заводе, где их делали, модернизацию.

— Твоих «гадюк» изготовили опытные образцы — начарт фронта в Москву восторженный отчет написал, не жалея слов.

— Ага, только мой бывший заместитель генерал Воронов все еще в сомнениях пребывает. Плевать — зенитный снаряд намного мощнее, и бронепробиваемость на должном уровне, намного больше, чем у УСВ или новой пушки Грабина, что уже начала появляться. И военпреды «кировчанам» препоны ставить не будут — идет модернизация давно сделанных орудий.

— Я товарищу Сталину о том уже отписал — твоя «гадюка» решит все проблемы противотанковой обороны. На Кировском заводе ее три года выпускали, станки, оборудование и мастера остались. Обещают по новой пушке с лафетом делать каждый день, а там и больше. И танковый вариант тоже — работы уже начались, требуется только время. Мне обещали, что постановление ГКО скоро примут. Но прекратят производство 57 мм орудий ЗиС-2 только после сравнительных испытаний.

— Эти пушки слишком сложны в производстве, изготовление длинных в 73 калибра стволов дает на заводе большой брак. «Гадюка» намного лучше, а зенитный выстрел не сравнить с обычным. Так что пока с нашего фронта все Ф-22 соберем и на Кировский завод направим. У нас больше сотни таких орудий — хватит на пять полков, у немцев здесь танков столько нет…

На этой фотографии хорошо видно, насколько немцы рассверлили и удлинили казенник пушки Ф-22. Лафет переделали незначительно, установив новый щит и снизив угол подъема ствола до 18 градусов — противотанковому орудию больше не надо. Ведь изначально маршал Тухачевский пожелал, чтобы пушка могла стрелять по самолетам. Идеи «универсализации» всего и вся довлеют над умами и военных, но многие ее адепты не понимают простой вещи — «универсальная» техника умеет делать все, но одинаково плохо. А вот у немцев из «универсальной» вышла отличная противотанковая пушка, одна из лучших во 2-й мировой войне, и которую русские солдаты не зря называли «гадюкой»…

Глава 36

— Дрались за Демянск, а 16-го сентября вывели из боя — в дивизии осталось меньше шестисот бойцов и командиров, и четыре орудия — «сорокапятки» и один «бобик», и то из болот еле вытащили. А последние танки в конце августа потеряли — пару оставшихся КВ и полдесятка «бэтушек». А 21 сентября приказ пришел — вывести дивизию в тыл, и переформировать в бригаду, отправили в Тихвин. Там дали отдельный танковый батальон, автотранспортом обзавелись, и маршевое пополнение выделили. Подкинули пару потрепанных батальонов — один «спешенные» мотострелки НКВД, их полторы сотни осталось. Второй из неполной роты мотоциклетного полка при десятке «тарахтаек», вперемешку с разбитыми ополченцами — тех примерно столько же. Вот и сколотили бригаду за полмесяца, учения даже провели. У тебя то, как дела сложились, Тимофей Семенович?

Полковник Черняховский посмотрел на своего сослуживца полковника Орленко — оба встретили войну в Литве, командирами танковых дивизий из состава 12-го мехкорпуса — 23-й тот командовал, а ему досталась 28-я. Обе были переполнены Т-26, БТ были только у Черняховского, много бронеавтомобилей, а также имелись танки из армий бывших прибалтийских республик — на каждую из дивизий приходилось больше трехсот исправных танков. Вот только броня у всех противопульная, и выбивались они немцами из 37 мм ПТО достаточно быстро. Хотя справедливости ради можно признать, что от поломок на марше танков потеряли никак не меньше.

— Все как под «копирку», только мою дивизию расформировали еще в начале августа, и не бригада от нее осталась, а пшик. Оба танковых полка свели в 112-й танковый батальон из четырнадцати «Т-26» и трех оставшихся броневиков. А меня командиром поставили на 311-ю стрелковую дивизию — думал все, придется черные петлицы на красные менять. Две недели сколачивал подразделения — она ведь от Новгорода тоже отошла, три тысячи бойцов и командиров имелось, немного автотранспорта, с десяток пушек, дюжина минометов. Получил несколько маршевых батальонов пополнения, думал, инфантерию в бой поведу. И тут повезло — на глаза маршалу Кулику попался, тот меня как увидел, ногами затопал, ворох матов высыпал на всех, кто под руку ему подвернулся. Сейчас гневается, когда танкистов вот так в пехоту забирают, и это при острейшей нехватке кадров. И назначил меня с ходу на 21-ю танковую дивизию, что из окружения вышла. А прежнего командира полковника Кузнецова на 8-й тяжелый танковый полк. Вот и оказался я снова в танковых войсках, сдал дивизию и принял дела. Уже с немцами снова повоевал под Киришами, и небезуспешно…

— Завидую, — искренне ответил Черняховский — всем было известны успехи 4-й армии, как в обороне, как и наступлении. И то, что все танки противника, подбитые, сгоревшие и что удивительно брошенные исправными, достались победителям, достойно уважения. Всегда было наоборот — поле боя оставалось за немцами, и они имели возможность отремонтировать танки. А тут одномоментно почти сотню единиц бронетехники потеряли — для немцев это очень серьезно, хотя это общий счет по всех их панцер-дивизиям. А сколько было повреждено и подбито танков, штурмовых орудий и бронетранспортеров с броневиками бог его знает, эти противник смог отвести и эвакуировать, но видимо, немало…

— Товарищи командиры!

Все сидящие в просторной аудитории военного училища живо поднялись — тут были одни танкисты от подполковников до генерал-майоров, у некоторых звезды «Героя» на груди. Замерли — чуть подволакивая ногу, зашел чисто выбритый, с головой наголо, здоровяк — две шеренги орденов на его кителе впечатляли, как и большие маршальские звезды в петлицах. Махнул рукой, призывая садиться, и сам уселся на стул, причем повернул его спинкой, как на коня взгромоздился. Даром что из 1-й конной армии, но командовал артиллерией — все знали, что Кулик из фейерверкеров. И в артиллерии знал толк — именно он в «зимней войне» первым взялся за создание «огневых валов», которые шли впереди наступающей пехоты. Затем раздолбил «линию Маннергейма», восьмидюймовые гаубицы ставил на прямую наводку напротив дотов. И в этой войне отличился — умело организовал огонь крупнокалиберных береговых и железнодорожных батарей, корпусных артиллерийских полков и кораблей Балтийского флота, причем такой силы, что сорвал подготовленный штурм Ленинграда.

Но и как полководец маршал Кулик себя тоже проявил — отбил в трудной ситуации Мгу, и не допустил прорыва немцев к Ладоге, а ведь те могли взять Шлиссельбург и установить блокаду огромного города. А потом став командующим недолго просуществовавшего Волховского фронта остановил немцев на Волхове, причем всю 4-ю танковую группу, которая пыталась прорваться к Свири и там соединиться с финнами. Тогда бы случилась катастрофа — Ленинград с фронтом оказались бы в полном окружении. А после ухода германских «подвижных» дивизий, началось контрнаступление на Свири — теперь под удар попал наступающие весь сентябрь финны. И они не выдержали, стали откатываться — был отбит Олонец, снята угроза Петрозаводску, а продвижение советских войск продолжалось, пусть не так быстро как всем бы хотелось. Но то что перелом в Карелии наступил, стало ясно — все понимали, что армию северного соседа с германской не сравнить по техническому оснащению и вооружению, с ними вполне можно сражаться на равных и побеждать. А то, что на Ленинградском фронте наступило затишье, только на руку — теперь войска можно привести в порядок…