Разрушенные клятвы (ЛП) - Маура Катарина - Страница 71

Глава 67

Зейн

Я просыпаюсь от приглушенных рыданий и тихих, сломленных мольб. Открываю глаза — и вижу Селесту. Она все еще спит, но по ее щекам текут слезы. Она судорожно всхлипывает, и я притягиваю ее к себе, обнимаю крепко, но бережно.

— Селеста, — шепчу я, стараясь разбудить ее как можно мягче.

Она дергается, отталкивает меня, резко поворачивает голову, застряв где-то в глубинах кошмара.

— Пожалуйста… — вырывается у нее, и этот отчаянный, сломленный шепот пронзает меня насквозь.

Я беру ее за плечи и осторожно встряхиваю. Она резко просыпается, ее затуманенный взгляд тут же находит мой. Еще один болезненный всхлип, и я притягиваю ее обратно, сжимаю в своих объятиях.

— Все хорошо, — шепчу я, поглаживая ее по спине, пытаясь успокоить. — Это всего лишь сон, моя Неземная.

Она зарывается лицом в мою грудь, ее тело все еще дрожит от пережитого.

— О Боже, Зейн… — голос ломается, руки цепляются за мою шею, будто я — единственное, что удерживает ее в реальности.

— Все хорошо, — повторяю снова и снова, желая забрать ее боль, стереть ее страхи.

Что могло так сломить ее? Она уже несколько недель не похожа на себя, и я не знаю, как ей помочь. Я никогда не думал, что буду скучать по той ее версии, что смотрела на меня с чистой ненавистью, но, черт, я скучаю.

Она разваливается в моих объятиях, и я просто держу ее, шепча мягкие успокаивающие слова, обещая, что ничто не может коснуться ее, когда она в моих руках, пока ее дыхание не выравнивается, и ее слезы не высыхают.

— Что случилось? — Я немного ослабляю хватку, и она цепляется за меня, не желая отпускать. Она выглядит такой измученной, такой раненой. — Что случилось, Селеста? Милая, я так беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, поговори со мной.

Ее глаза медленно скользят по моему лицу, и новые слезы ручьями текут по ее щекам.

— Зейн… — шепчет она, и ее голос предательски дрожит.

Я осторожно беру ее лицо в ладони и нежно вытираю слезы, мой большой палец бережно касается каждой новой слезинки. Она смотрит мне прямо в глаза и делает дрожащий вдох.

— Мне приснилась Лили.

Я замираю, услышав ее имя, и волна леденящего ужаса охватывает меня. Беспомощность проносится сквозь меня, мгновенно сменяясь вспышкой гнева. Я инстинктивно пытаюсь отдернуть руку, но Селеста крепко хватает ее и переплетает наши пальцы, прижимая наши соединенные руки к своей груди.

— Вчера мне позвонил ее отец и пригласил на поминки, которые состоятся через пару недель, и я думаю, именно поэтому она снова мне приснилась. Я... я видела во сне, как она стоит на мосту, — говорит она, шмыгая носом. — Я сказала, что скучаю по ней. А она… она сказала, что я не могу скучать, потому что если бы действительно скучала, то не была бы с тобой.

Она делает дрожащий вдох и на мгновение закрывает глаза, и ее горе становится почти осязаемым.

— Она спросила, помогает ли мне спать по ночам то, что я притворяюсь, будто ненавижу тебя, засыпая в твоих объятиях. Она обвинила меня в том, что я забыла ее и хочу начать новую жизнь с тобой, и я... я не смогла найти слов, чтобы опровергнуть ее обвинения.

Ее пальцы сжимаются вокруг моей руки, прежде чем новая волна рыданий вырывается из ее груди.

— Зейн… Я больше не знаю, чему верить.

Я застываю, внимательно вглядываясь в нее. Никогда прежде она не давала мне ни единого намека, что может усомниться в ее словах. Что, может быть, Лили не рассказала ей всей правды.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос звучит хрипло.

Ее взгляд скользит к моей татуировке, и она делает дрожащий вдох, прикладывая свободную руку к моей груди.

— Когда свежая боль перестала ослеплять меня, мне стало невероятно трудно поверить, что ты... что ты мог рискнуть всем, что у нас было. Слишком много нестыковок, слишком много вопросов, на которые она уже не сможет ответить, но ты можешь. Мы столько раз пытались разобраться в этом, и у меня просто не укладывается в голове, почему ты до сих пор не признаешься. Я не знаю, играет ли со мной мой разум, или я просто отчаянно хочу верить, что ты не мог... что ты не смог бы так поступить со мной. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я убеждаюсь, что... что ничто не может сравниться с этим... ни для меня, ни для тебя.

Она крепко зажмуривает глаза и пытается сделать глубокий вдох, но ее тело продолжает дрожать.

— Я чувствую, будто схожу с ума, и я ненавижу это ощущение. Я обманываю себя?

— Нет, — выдыхаю я, и отчаяние окрашивает мой голос. — Я бы не рискнул тем, что у нас было, Селеста. Я не рисковал. Я позволил тебе просмотреть мой телефон и дал тебе доступ ко всей системе безопасности Виндзора, чтобы ты могла сама просмотреть записи с камер. Если бы мне было что скрывать, я бы никогда этого не сделал. Ты сказала мне, что я сделал это только потому, что заранее удалил все, что ты могла бы найти, но это просто неправда. Я прошел через все круги ада, чтобы доказать свою невиновность, и умолял тебя поверить мне. Селеста, я был готов отказаться от своей семьи ради тебя. Зачем мне было изменять тебе, когда ты была всем моим миром?

В ее глазах читается чистая душевная боль, и я вздыхаю, оплакивая нашу утрату.

— Каждый раз, когда я начинаю верить тебе, мне снится Лили, и я просто... я не знаю, как жить с чувством вины, которое разрывает меня на части, зная, что я, возможно, была одной из причин, по которой моя лучшая подруга решила покончить с собой, и я никак не могу это принять. Она бы не совершила этот ужасный поступок, если бы это не было правдой, и я продолжаю ходить по замкнутому кругу, отчаянно желая поверить в то, что кажется лишь моими несбыточными мечтами.

Еще одна слеза скатывается по ее щеке, и я бережно стираю ее большим пальцем, чувствуя, как мое сердце обливается кровью. Пять долгих лет, и я все еще отчаянно хочу, чтобы она поверила мне. Я вздыхаю и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я не изменял тебе, Селеста. Клянусь.

Она начинает безудержно плакать, крепко обнимая меня, и звук ее разбитого сердца наполняет нашу комнату.

— Я так боюсь, что во всем ошиблась, — шепчет она, сжимая меня, словно боится, что я исчезну. — Мне становится все труднее жить с этой невыносимой болью, которую я тебе причинила, с этим оцепенением, которое только твои прикосновения могут прогнать. Я так устала быть несчастной, Зейн.

Я крепко обнимаю ее в ответ и делаю дрожащий вдох, чувствуя, как глубоко внутри моего израненного сердца вспыхивает слабая искра надежды.

— Я тоже, моя Неземная, — шепчу я.

Глава 68

Селеста

Мой разум вновь и вновь возвращается к тому, как прошлой ночью я вцепилась в Зейна, как он утешал меня. Сегодня он не проронил об этом ни слова, ведет себя на работе безупречно профессионально. Но пару раз я ловила на себе его взгляд — мягкий, теплый — и сердце сжималось от боли.

Я снова и снова прокручиваю его слова в голове, не зная, чему верить. Лили как-то сказала, что нет ничего, чего бы я не смогла ему простить, и меня пугает, что она могла быть права. Хочу ли я поверить ему, просто потому что так легче оставить прошлое позади? Каждое семя сомнения, которое он посеял во мне, порождает тысячу новых вопросов, оставляя меня растерянной и неспокойной.

Вздохнув, я беру книгу, которую читала, и, раскрыв ее, направляюсь в гостиную, отчаянно пытаясь сбежать в другой мир, где не придется разбираться с мыслями, которых я не могу понять. Иногда, когда дни бывают особенно тяжелыми, только это помогает мне почувствовать себя лучше. Ничто другое не оживляет меня так, как возможность спрятаться от собственных эмоций.

Я с облегчением выдыхаю, когда под ногами чувствую мягкий ковер в гостиной, довольная, что смогла дойти до дивана, не отрываясь от страниц. Потребовались месяцы, чтобы привыкнуть к дому Зейна, но теперь, большую часть времени, я чувствую себя здесь как дома. Опустившись на диван, я вздрагиваю от тихого смеха.

— Ты все еще так делаешь, да? — раздается голос Зейна, и я так пугаюсь, что книга выскальзывает у меня из рук. Она падает, закрываясь, и я смотрю на нее с досадой, зная, что теперь придется потратить несколько секунд, чтобы найти нужную страницу.