Марголеана. Имя мне Гнев - Гаглоев Евгений Фронтикович - Страница 4

– Проверить этот канделябр на наличие отпечатков?

– Да. Только вот надолго отдать его не смогу. Ты же понимаешь, что для меня он слишком важен. Нужно провернуть все как можно скорее.

– Так я и сама могу это сделать, – хмыкнула Марина, отложив телефон в сторону.

– Ты? – Ирина не поверила своим ушам. – Да ладно!

Она уже имела примерное представление о том, на что способна Марина Чехлыстова ради достижения своих целей, но снять отпечатки пальцев… Может, она и замки взламывать умеет? Повезло же новостному порталу с журналисткой.

– Я уже приличное время замужем за следователем, а до этого попортила ему немало крови, участвуя в его расследованиях, – пояснила Чехлыстова. – Не скрою, Андрея всегда это бесило… Но именно благодаря этому опыту я сумела сделать впечатляющую карьеру. Ну и завела нужные знакомства, конечно. Причем в самых разных кругах и сферах.

Марина подошла к стенному шкафу со множеством ячеек и сняла с одной из полок небольшой плоский чемоданчик. Ирина внимательно следила за ее действиями. Чемоданчик оказался заполнен небольшими баночками, коробочками, кистями и различными инструментами необычного вида.

– Профессиональный дактилоскопический набор, – пояснила Марина, натягивая на руки тонкие прозрачные перчатки.

– Настоящий? – Брови Ирины взметнулись вверх. – Где ты его раздобыла?

– Лучше тебе не знать, – покачала головой Чехлыстова.

Она перебрала несколько миниатюрных баночек, нашла нужную и сняла с нее широкую металлическую крышку. Потом подобрала кисть и, придвинув канделябр поближе, принялась методично покрывать порошком его блестящие позолоченные поверхности.

– Есть два вида порошка, – орудуя кистью, говорила Марина. – Магнитный и немагнитный. Магнитным нельзя обрабатывать металлические поверхности, он просто прилипнет. Им обычно обрабатывают дерево, стекло или пластик… А вот немагнитный мне сейчас как раз пригодится.

Покрыв всю поверхность основания канделябра порошком, Марина отложила кисть в сторону и взяла из чемоданчика другую. Ею она принялась аккуратно сметать с канделябра излишки темного порошка. Вскоре Ирина увидела отпечатки пальцев, отчетливо проявляющиеся на латунной поверхности.

– Получается! – обрадовалась она. – Ты настоящий профессионал!

– Иногда я сама себя пугаю, – удовлетворенно кивнула Чехлыстова.

Выбрав несколько самых четких отпечатков, она убрала кисть обратно в чемодан и вытащила оттуда дактилоскопический скотч.

– Будем надеяться, нам повезет.

Марина осторожно наклеила прозрачную пленку на порошковые отпечатки, а затем с неменьшей осторожностью отодрала ее:

– Если нет, придется все же отдать канделябр в криминалистическую лабораторию. У них есть специальные приборы, которые могут выявить даже самые нечеткие отпечатки… Но о моих попытках тогда ни слова! Иначе Андрей меня прикончит. В очередной раз.

– Говорю же, канделябр никому не отдам, – упрямо поджав губы, заявила Ирина.

– Но ты же хочешь узнать правду? – удивленно взглянула на нее журналистка.

– Хочу, – встряхнула длинной челкой Ирина. – Но чем меньше народу будет знать об этом, тем лучше. Честно признаться, я и тебе-то поначалу не хотела ничего говорить, но раз уж ты пообещала, что будешь хранить молчание…

– Скажите на милость, – закатила глаза Марина. – Да без меня ты все равно не справишься! К тому же, когда правда всплывет на поверхность, я жду от тебя эксклюзивное интервью. Не каждый день попадается подобный материал.

– Дам, обещала же, – недовольно буркнула Ирина. – Но только когда все останется позади. Лишь бы эти отпечатки пригодились…

– У меня есть надежные знакомые в дактилоскопической лаборатории. Попрошу их помочь, думаю, не откажут. Моего Андрея там хорошо знают и уважают.

– А если ему кто-то выболтает?.. – с сомнением протянула Ирина. – Он не начнет задавать вопросы?

– О, конечно начнет! Можешь быть уверена, – усмехнулась Марина. – Но за годы нашей совместной жизни я научилась ловко уводить разговор в другую сторону. Профессиональное качество журналиста, так сказать. Так что, пока Андрей поймет, что к чему, у нас с тобой уже и интервью выйдет.

– Поверю тебе на слово, – нетерпеливо пробормотала Ирина. – Только бы все не оказалось напрасным. Может, мы вообще копаемся не там, где нужно…

– А ты верь в лучшее. Я всегда так делаю, – посоветовала ей Марина.

Чехлыстова сняла все отпечатки с помощью скотча и принялась складывать свои лабораторные приспособления обратно в чемоданчик. А Ирина бережно упаковала канделябр в пленку и снова убрала его в черный пакет.

– Ну и когда ждать результаты? – спросила она.

– Сложно сказать. Но я попытаюсь зайти в лабораторию в самое ближайшее время. В любом случае остаемся на связи. И сразу звони, если вдруг еще что-нибудь выяснишь.

– Хорошо, позвоню, – хмуро кивнула Ирина.

– Только будь осторожна, – попросила ее напоследок Чехлыстова. – Сама понимаешь, если в этом доме и правда было совершено убийство, то ты запросто можешь оказаться следующей жертвой.

– О, я крайне осторожна, – заверила ее Ирина. – Даже не сомневайся.

Попрощавшись с Мариной, она поспешила обратно в особняк Решетниковых, искренне надеясь, что Эмма Викторовна уже легла спать и не подкарауливает ее в гостиной первого этажа.

Поразмыслив, Ирина решила все же не входить в дом с большим странным пакетом в руках, а положить канделябр на газон под окном комнаты прислуги, чтобы достать его позже. Затем она снова спрячет канделябр в укромном местечке на чердаке, куда никто из обитателей особняка обычно не заглядывает. Осторожность превыше всего.

Глава 4

Про́клятые предметы старины

Сотрудники исторического музея второй день готовились к большому аукциону. Эвелина Крылова сообщила практикантам, что подобные мероприятия проводятся здесь довольно часто и иногда лоты аукциона не имеют к музею никакого отношения. Устроителей привлекает антураж музея, огромные залы с колоннами, выложенные гранитом и мрамором, множество сверкающих стеклянных витрин, хрустальные люстры. А музею это тоже довольно выгодно. Помимо денег за аренду помещений, каждое крупное мероприятие становится дополнительным поводом помелькать в светской хронике и соцсетях известных людей.

С самого утра практиканты помогали оформлять залы на втором этаже, где вечером должен был состояться аукцион предметов современного искусства. Под чутким руководством кураторов студенты расставляли мебель, столы и трибуны, двигали небольшие витрины и кадки с декоративными растениями, чтобы освободить пространство в центре помещения.

Староста группы Галина Вишнякова отметила всех присутствующих по списку, а затем отдала его Эвелине, но та взяла листок с отсутствующим видом. Похоже, из-за хлопот с подготовкой ей сегодня было не до практикантов.

Егор Кукушкин тоже сегодня был сам не свой – несобранный, невыспавшийся, и Степан это заметил. Когда Алина, хихикая, сообщила Кукушкину, что у него футболка надета наизнанку, Егор удивленно вытаращил глаза и тут же стащил футболку через голову, чтобы переодеть ее. Это было встречено громким улюлюканьем и аплодисментами девушек из группы историков. Степан удивленно поглядывал на приятеля. У Егора и так вечно все валилось из рук, но сейчас он был еще более невнимательным и неуклюжим, чем обычно.

– Да что с тобой творится? – не выдержал Бузулуцкий, когда Егор в очередной раз споткнулся и едва не уронил несколько складных пластиковых стульев, предназначенных для посетителей будущего аукциона.

– Он с утра такой, – констатировала Алина Поздеева, вертевшаяся поблизости. – Я тоже хотела спросить, в каких облаках он сегодня витает, но ты меня опередил.

И она поправила очки в ярко-красной оправе, сползшие на кончик носа.

– Так что стряслось? – поинтересовался Степан. – Это из-за того, что случилось позавчера?

– Нет, с полицией это никак не связано. Мне ночью Даша написала, – убито пробормотал Егор. – Сказала, что нужно встретиться и поговорить. Но так, чтобы нас никто не видел и не слышал. Я спросил, в чем дело, но больше она на связь не выходила.