Жестокий брак. Под его защитой - Иванова Валерия - Страница 1

Валерия Иванова

Жестокий брак. Под его защитой

Империя Имановых 7

Глава 1

– Тебя Марат зовет, – в комнату без стука врывается жена дяди.

– Что он хочет? – спрашиваю я.

Женщина смотрит на меня таким потрясенным взглядом. Она вообще не понимает, как я могла спросить это. Ведь зовет сам Марат! А потом тетка берет в себя в руки, подходит ко мне, хватает за руку и стаскивает с кровати.

– Как ты смеешь задавать вопросы! Такая же неблагодарная, как и твоя мамаша! Да если бы не я с дядей, ты бы была на помойке!

Внутри все начинает закипать при упоминании мамы. Я дергаю рукой, освобождаясь от захвата. Уверена, на помойке мне было бы лучше.

– Я сама знаю дорогу.

Выхожу из комнаты и медленно иду по коридору, а потом по лестнице.

В семью Мамаевых я попала три года назад, когда в автокатастрофе погибли оба моих родителя. До того трагичного дня я даже и не подозревала, что у меня есть другие родственники. Папа был из детдома, мама говорила, что у нее тоже нет семьи… А оказывается, есть. Но лучше бы я их не знала.

Подхожу к кабинету дяди и делаю несколько глубоких вдохов. Стучусь.

– Входи, – говорит он.

Я захожу внутрь и сразу опускаю глаза в пол. В этой семье так принято. Ты не можешь открыто смотреть мужчине в глаза. За это могут наказать. За то, что смотришь.

– Вы хотели меня видеть, дядя, – говорю я.

Еще одно отличие – обращение на “вы”. Всегда.

Слышу, как он встает с места, и вздрагиваю, когда он берет меня под руку и ведет к креслу. Я вижу, что на нем сидит мужчина, но не вижу лица, потому что не смею поднять взгляд, вижу только ноги.

– Я хотел познакомить тебя с нашим гостем. Это Заид, друг нашей семьи, а это моя племянница Марьям.

Я сжала свободную руку в кулак. Терпеть не могу, когда он называет меня Марьям. Я Мария, просто Маша.

– Она красива, как ты говорил, Марат. Но не слишком ли она стара?

Стара? Мне недавно девятнадцать исполнилось.

Я громко выдыхаю и не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть на мужчину. Не знаю, как мне удалось сохранить спокойствие в этот момент.

Потому что в кресле сидел грузный мужчина лет шестидесяти с блестящей лысиной на голове. И это я слишком старая?

– Она чиста помыслами и невинна телом – это самое главное, – отрезал дядя.

Я вздрогнула от его слов, а хватка на моей руке стала просто железной, синяки останутся.

– Раз ты так говоришь, мой друг, – смеется мужчина.

– Марьям, сходи на кухню и приготовь нам чай, – велит дядя.

Я сразу же хватаюсь за эту возможность. Не хочу там находиться.

Захожу на кухню и щелкаю кнопкой на чайнике, достаю поднос и кладу на него сухофрукты и орехи.

– Ну что там? – мой покой нарушает жена дяди. – Зачем Марат позвал тебя?

– Познакомил с каким-то Заидом, – говорю я.

– Зачем? – удивляется тетка и берет с подноса несколько сухофруктов, начинает жевать.

– Я не знаю, Сабина. Говорю, что знаю, мысли читать еще, увы, не научилась, – отвечаю.

– Ты мне подерзи, – грозит тетка. – За патлы быстро оттаскаю!

Она может.

Первый раз, когда это произошло, я была в шоке.

В нашей семье всегда царили любовь и уважение, никакого физического насилия не было, и тут такое. Я не растерялась и ответила тетке со всей злостью и силой, что была во мне. Но тогда пришел дядя и быстро решил спор. Он отвел меня в коридор и ударил меня по лицу. Сильно. Хлестко. Разбил губу. Сказал, чтобы я никогда не смела дерзить старшим. Я живу в его доме и должна следовать его правилам. И главное правило – уважать взрослых. Для меня это было прямо разрыв шаблона. Потому что родители учили меня другому. Нет, конечно, они учили меня уважать взрослых, но в первую очередь мне нужно уважать себя и не давать в обиду. А меня откровенно обижали! И, к сожалению, защитить меня было некому. Я попыталась сама, за что и поплатилась.

За годы в этой семье я научилась быть более сдержанной, но как же иногда мне хочется от души послать их к черту. Я задыхаюсь в этом доме, с этими людьми.

Я ничего не ответила Сабине. Заварила чай и поставила все на поднос.

– Дай я отнесу, – тут же вызвалась тетка.

– Дядя сказал, чтобы я принесла, – спокойно сказала, на что женщина цокнула языком и смерила уничижающим взглядом.

– Потом все мне расскажи. Что услышишь в кабинете, слово в слово, поняла?

– Как скажете, – естественно, ничего я ей не расскажу. Из вредности.

Я взяла поднос и, ловко балансируя им, зашла обратно в кабинет. Осторожно поставила чашки и разлила чай. Для меня еще одна диковинка была, что женщины обслуживают мужчин: наливают чай, накладывают еду, готовят, убирают и так далее. Нет, я понимаю, что мы по натуре более хозяйственные, но неужели мужчины не могут сами сделать себе чай? Руки отвалятся?

Помню, как один из двоюродных братьев приказал мне подать им чай. Я отказала. Мне было не сложно, но он мог попросить нормально, а не приказывать. В комнате воцарилась тишина, и на меня смотрели, как на таракана, который внезапно заговорил. Старший брат навис надо мной и сказал, что я обязана их обслуживать, потому что я женщина и это мое призвание. Я все равно отказалась, и тогда меня на несколько дней оставили без еды.

Вообще в этом доме очень много правил, которые до сих пор кажутся мне дикими. Меня поражает, что мужчины и женщины не сидят за одним столом. Мы с тетей едим на кухне и только тогда, когда мужчины поели. Я уже молчу, когда меня пытались одеть в длинные наряды. Но потом пришли к мнению, что я своей грязной кровью буду только оскорблять их традиции.

Я старалась не прислушиваться к разговору. Не хочу вообще ничего знать. Я хочу уехать отсюда. Жду, когда мне исполнится двадцать один год. Я буквально считаю дни! Я случайно узнала, что дедушка оставил мне целое состояние, и я смогу им воспользоваться, когда мне исполнится двадцать один.

– Тогда договорились, – говорит Заид. – Свадьба через месяц. Не хочу ждать. Она не молодеет.

– Верно, не вижу смысла тянуть. Быстро все организуем.

– Мне нужны наследники. Чем больше, тем лучше, – гундит друг дяди.

Я вздрагиваю и ежусь от того, что какой-то бедной девушке придется с ним лечь, точнее, под него. Нет, поймите меня правильно, он сказал, что я старая! А сам-то Аполлон? Он вообще себя видел в зеркало? Его максимум – эскортницы.

– Тогда я поехал, брат. Мне сегодня нужно еще некоторые вопросы решить.

Я выпрямилась с подносом в руке и опустила глаза.

– Марьям, – обращается ко мне дядя. – Проведи будущего мужа на выход.

Вскидываю на Марата глаза.

Мне не послышалось?

Будущий… Муж?

Господи, кажется, я сейчас упаду в обморок.

Глава 2

Я даже не пошевелилась. Я просто не могла. Дядя что-то говорил, но до меня не доносилось ни слова. Сердце с болью билось о грудную клетку, в ушах шумело, пульс бился по точкам. Я не могла дышать.

Мой самый страшный кошмар стал явью.

Внезапная боль, словно от огня, привела меня в чувства. Марат ударил меня по лицу с такой силой, что меня отбросило назад. Я схватилась за щеку и со слезами посмотрела на дядю. Он высокий, широкоплечий мужчина, начал наступать на меня.

– Я оставил тебя в своем доме, кормлю, одеваю, а ты смеешь позорить меня перед друзьями? – спокойно говорит.

Он всегда такой.

Спокойный.

Рассудительный.

Жестокий.

Я ненавижу его каждой клеточкой души. Вообще всех мужчин с властью ненавижу.

– Дядя, я не… – начинаю говорить, и незамедлительно следует другая пощечина.

Слезы брызнули из глаз, на несколько секунд мне показалось, что я потеряла зрение. Я начала кусать губы, чтобы не разреветься в голос.

– Разве я разрешил тебе говорить? Твоя мать-шл*ха не смогла даже воспитать тебя нормально, – произносит с отвращением.