"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 68

Всё это снова переросло в постельную сцену. Наутро я ушёл гружёный фолиантами, с улыбкой до ушей и готовый покорять Бреши одну за другой.

Глава 7

Стая

Путь до Вологды неблизок. Вся дорога у нас заняла примерно две недели, но ехали мы не верхом, а в карете со всеми удобствами. Каждый день я читал взятые у Софи книги, а также заполнил лишние два процентиля тенью, добив общее количество до девяти. Я не забыл и про друидизм, потому проглотил пару книг довольно быстро. К концу пути вся взятая с собой литература была прочитана и отправлена назад в Громовец.

Про медитации тоже помнил и прогонял ману по всему телу. Я решил пока не дробить сгусток, а освоить то, что имеется, и в этом была здравая мысль.

Во-первых, я укреплял своё тело: выстраивал мышечный каркас, убирал оставшиеся болячки и в целом нормализовал множество процессов. Кожа стала значительно здоровее, укрепились связки, и даже щетина быстрее росла.

Во-вторых, мы поговорили с Иваном и пришли к выводу, что сколы сгустков лучше всего использовать прямо перед походами на бреши. Так сразу будет повышенный запас маны и я быстрее её солью, чем буду мучиться потом. Как говорится, двух зайцев сразу убьём.

Помимо Ломоносова вместе со мной отправился и Семëн. Руководство денежными делами я оставил на Феликса и договорился, чтобы он тесно контактировал со Скаржинским.

Во время моего отсутствия зачаровальне нужно покровительство кого-то сильного, и Владимир как заинтересованное лицо согласился за всем присмотреть.

Кстати, мою матушку он уже покорил своим обаянием, и я подозреваю, что Анну в ближайшее время ждал серьëзный разговор.

Она хоть и не показывала, но я видел, что скорый отъезд Ломоносова еë изрядно расстроил. На секунду мне даже стало жалко еë, и я решил обойтись без привычных подколов.

У Егорки было особое поручение. Помимо того, что он должен был возить партии артефактов во Владимир каждую неделю, пацан присматривал за лавкой Софи. Я также уговорил еë взять в «помощники» Мишку Шатуна. Тот невесть какой воин, но в случае чего задержит злоумышленников, пока Егорка сбегает за помощью. К тому же он работящий и будет таскать, что скажут.

К сожалению, лучшей охраны я предложить не мог, и это заставило меня призадуматься кое-над чем. В моей стремительно формировавшейся команде не было боевого костяка. Да, я мог брать людей из дружины отца для собственной безопасности, но вот так, чтобы выполнялись мои поручения — нет.

«Нужны матëрые воины и маги, причëм беззаветно верные и согласные идти за мной хоть в пекло».

Ломоносов потенциально один из них, но ему предстояло ещë пройти путь очищения от хвори, а бойцы мне нужны прямо сейчас. Причём не какие-то рядовые, которых надо всему учить, а уже состоявшиеся в своëм деле.

Я хотел набрать отряд, а не дружину или армию. И чтобы в этом отряде каждый был лучшим в чëм-то своëм. Поэтому деньги — это не единственное, ради чего я ехал в Вологду.

Но был один весомый нюанс: чтобы за мной пошли, надо и самому что-то из себя представлять. Из Громовца я уже выбрался, какую-никакую известность, и влияние там имел, теперь надо зарабатывать репутацию и в других местах. Именно поэтому, когда мы, наконец, добрались, я с ходу огорошил начальника гарнизона своим заявлением.

— Но вы же только приехали, Артëм Борисович, куда такая спешка? Навоюетесь ещë, — мягко сказал морщинистый седой мужчина со странной фамилией Шпульц.

— Андрей Викторович, не знаю, что вам тут про меня нарассказывали, но я приехал исполнять волю императора и отсиживаться в сторонке не собираюсь. Припишите меня к ближайшему рейду, пожалуйста.

«Кажется, нормально отыграл роль юноши-максималиста», — подумал я про себя. Шпульц выглядел порядочным человеком. Тем самым армейским волком, которому шакалы не дают подняться выше по карьерной лестнице, а его гордость не позволяет кому-то кланяться или выпрашивать чин.

Такие, как правило, до пенсии сидели на своих местах и качественно выполняли работу. Настолько качественно, что становились незаменимыми, а значит, большой геморрой искать им приемников.

Викторовича, очевидно, предупредили обо мне, и я примерно знал, о чём он сейчас думает:

«Скинули взбалмошного юнца на мою голову, да ещë и знатного, нянчится с ним теперь…»

В то же время я специально преувеличенно показал своë стремление быть полезным. Вот этот контраст юношеской чистоты и напомнил опытному ликвидатору, каким он был в молодости.

— Здесь вам не отчий дом, — строго сказал он. — Вы подчиняетесь старшему по званию и не можете выбирать, когда пойдите в рейд, а когда нет. Это режимный объект, а не придворный бал с маскарадами!

— Прошу прощения, Андрей Викторович, виноват, — я вытянулся строго по струнке и смотрел перед собой, готовый слушать приказы.

Офицер что-то внимательно рассматривал на бумажке, пододвинутой к себе, и потирал лоб, я заметил у него на груди орден Андрея Первозванного. На секундочку это высшая награда в Российской империи. Артефакт давал барьер отражения как на физические, так и на магические атаки в течение минуты. Грубо говоря, неуязвимость в бою, ну или второй шанс. За минуту можно всяких делов наворотить.

Такие вещи абы кому не вручают, только за особые заслуги перед отечеством. Пока я шёл сюда, то много видел разных медалей и орденов у служащих. Как правило, больше двух-трёх ни у кого не было. Это наводило на мысль, что получить такой знак отличия крайне сложно. Ведь церковь тратила на них уймы сил и времени. Процесс создания барьерных артефактов мог занимать месяцы, а то и годы. Потому это дело тонкое, и надо было грамотно распределять подобные вещи, чтобы их носили только достойнейшие.

— Андрей Викторович? — послышалось сзади.

— А это ты, Саш, заходи, — потеплевшим голосом сказал Шпульц.

— Вижу, с Артёмом вы уже познакомились? — улыбнулся Бенкендорф и сбросил с головы капюшон, на улице было довольно ветрено и похолодало.

Одет он был по-походному в удобную для боя одежду — ничего лишнего. Вместо военной формы — лëгкий плащ серого цвета, под которым красовалась коричневая куртка, усеянная всякими кожаными ремешками и кармашками, такого же цвета сапоги чуть выше щиколотки и тëмные брюки из жёсткой ткани. Справа у него висел зачарованный меч в дешëвых ножнах с печаткой двуглавого орла, а вот слева…

«Пистолет?» — удивился я.

Хоть он и не был виден, но силуэт угадывался. Помимо этого, на груди Александра Христофоровича приютились метательные ножи и звëздочки разного пошиба.

Этот тип был готов отразить любую атаку как от монстра, так и от…

«Человека».

Мой будущий надсмотрщик держал в руке пару пустых рюкзаков и перед тем, как сел на стул напротив Шпульца, бросил их себе под ноги.

— Да, рвётся тут протеже твой в бой — только приехал, ещё не успел расквартироваться.

— Так это ж хорошо, Андрей Викторович, — картинно смутился Бенкендорф, — молодая кровь она ведь сами понимаете, ждать не любит. Я вот как раз собирался… — он облокотился на стол и показал головой на улицу, — может, сразу и определим молодца, а? Под мою ответственность, естественно.

Шпульц выдохнул, затем взял какую-то бумажку, и минуты две сосредоточенно писал. В это время Александр чуть повернулся ко мне и подмигнул. Последний росчерк, обмакнуть печать, и вот документ готов.

— Допуск на сегодня. Нужна ваша подпись, барон.

Я согнулся над столом и быстро черканул пером там, где просили. Викторович тут же забрал бумажку себе и вложил её в ящичек стола.

— Артём, подожди меня снаружи, хорошо? — попросил Бенкендорф и я, поблагодарив Шпульца, вышел из двухэтажного здания штаба. Вояка проводил меня странным взглядом, означавшим, что сегодня молодого барона буду ждать полудохлого.

Мне в принципе всё равно, какие там у кого ожидания, сюда я приехал брать своё по праву, потому, пока ждал напарника, внимательно ещё раз изучил городок.

Это была высшая его точка. Крепость находилась в пятнадцати километрах от самой Вологды и стояла на холме, огороженная рвом и полосой препятствий в виде частокола и ловушек. Здесь проживало порядка пяти тысяч защитников и ещё тысяч десять мирного населения, включая крестьян-грузчиков, торговцев, ремесленников и прочего люда. Некоторые ликвидаторы даже обзавелись тут семьями. В основном те, кто больше не видит себя без походов на бреши.