"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 126

Я всегда чувствовал себя свободно, но с ней к этой свободе добавлялась некоторая лёгкость и желание оберегать. Это та женщина, с которой даже самый забитый хлюпик расправлял крылья и чувствовал себя мужчиной. Хотя иногда она была колкой на слова и отстранённой, но это только дополняло её образ.

Девушка обхватила мой локоть и с любопытством и некоторой даже деловитостью всматривалась в товары и ценники. После долгого «заточения» в рунической клятве, Ривка буквально открывала этот мир заново.

— Извини за Ваню, я иногда злюсь на него, когда он ведёт себя как ребёнок, но потом вспоминаю, что он, по сути, и есть ребёнок и ему положено капризничать, — вдруг обратилась она, когда мы проходили между фруктовыми рядами, — но это мне даже, наоборот, понравилось — до тебя он вёл себя как мужчина и не проявлял таких слабостей. Я рада, что у него хоть чуть-чуть детства будет, — она покрепче сжала мою руку и улыбнулась.

— У него будет самое счастливое детство, а не какое-то там «чуть-чуть», — я поцеловал её в щеку, и Ривка покраснела, видя, что на нас обернулось несколько человек, — но пацана нужно направлять, мы с этим ещё поработаем.

— Спасибо, — она опустила глаза и на эмоциях вытерла подступившую слезу, — что это я как дура плачу, будто баба какая…

— А кто ты? Жуг-рогач, что ли? Аха-ха-х, — я хохотнул и почувствовал, как она попыталась толкнуть меня плечом, но для этого была слишком мелкой и попытка не засчиталась. — Ты и есть баба, что ты, в самом деле? Хочется плакать — поплачь. Не надо себя сдерживать, никто тебя не будет за это ругать.

— Да просто тебе не понять, — она вытерла, наконец, глаза, но уже от попавшей смешинки. — Дед нас так воспитывал, что мы не позволяли себе слабостей.

— Что же он бил внуков? — я нахмурился.

— За баловство мог ремня всыпать, но больше словами… Его как-то хотелось слушаться, что ли, как будто понимаешь, что по-другому неправильно. Вот он и говорил, что артефактор должен отринуть все эмоции во время зачарования, чтобы они не мешали.

— Понимаю, — кивнул я.

— Должна быть холодная голова, и, какой бы ни был паршивый день, ты встаёшь за этот стол и отдаёшь всего себя. Поэтому у нас не принято было вываливать всë напоказ. Ицхак позже родился, мало что помнит, потому мне даже нравится, что он такой… Такой открытый. Но знаешь, — Ривка немного задумалась, — я не виню за это деда и отца. Если бы не их воспитание, мы бы не выжили.

Я её отлично понимал — ведь со мной всё было ровным счётом также, только это были тренировки в магии. Мы, наконец, добрались до одного из самых дорогих бронников в Бастионе — я решил не мелочиться на безопасности.

— В какую цену будет полный комплект кожаной брони?

— Процентиль? — деловито поинтересовался ремесленник.

У него была широкая волосатая грудь и огромные предплечья с закатанной по локоть холщовой рубахой. Казалось, всë его тело покрыто вздувшимися мускулами, а лысина бугрилась от приподнятых складок кожи.

— Пятьдесят, — ответил я не задумываясь.

Для воина или мага это были серьёзные цифры защиты, но не самые большие. Весь входящий в меня огненный урон снизится вдвое, а остальное залечится либо родной регенерацией, либо силами некромантии.

— Двести, — крякнув, грозно сказал бронник, уже ожидая, что я схвачу свою дамочку под локоть и, извиняясь, покину столь дорогую мастерскую, но вместо этого я кивнул ему.

— Идёт.

Бровь ремесленника взметнулась, он ещё раз осмотрел меня снизу вверх, видимо, сомневаясь в моей платёжеспособности, и прищурился.

— Прости малой, но я тебя раньше нигде не видел, хоть и знаком со всеми сильными ликвидаторами, если не затруднит…

— Никаких проблем, — я протянул ему удостоверение с печатью и радостная, можно даже сказать, оскалившаяся усмешка появилась на его лице.

— Сыч, ну наконец-то, я уж думал, не зайдёшь, — он вернул мне документы.

— Мы знакомы?

— Артëм Борисович, да вас весь город знает, пройдëмте подберëм вам лучшую броню, а если надо и вашей даме что-нибудь подыщется, — он добродушно подмигнул Ривке.

— Нет, что вы, я не ликвидатор, а всего лишь мастер.

— Что? — он резко остановился. — Так погоди, ты дочка Гольдштейна?

— Ага, — она робко поправила волосы.

— Как же ты выросла, я с твоим дедом немного знаком. Во был мужик, — он показал большой палец, размером с жирнющую сардельку. — Выбирай, — бронник махнул на целый ряд выставленных огненных моделей.

— А они разве по размеру будут? — в родном мире подобные артефакты делались на заказ, и с меня сначала долго снимали мерки, потому я рассчитывал доплатить за срочность и получить броню через неделю.

— Ты выбирай, а там увидишь, — усмехнувшись, потёр он подбородок.

Все экземпляры были закреплены на деревянных стойках и различались только оформлением, очерёдностью металлических вставок и цветом: были чёрные варианты, серые, коричневые и даже один белый, но он стоял в конце ряда и не относился к пятидесяткам.

Подумав, я выбрал чёрный, чтобы не выделятся ночью, ведь большая часть наших сражений проходит в это время суток.

— Примерь, — одобрил мой выбор мастер.

Я видел, что образец велик, но ничего не сказал. Броня ожидаемо болталась, как будто снятая со старшего брата, но, спустя секунд пять, зашевелилась на мне. Я удивлённо потрогал нагрудник и увидел, как накладки перестраиваются, становясь меньше, наплечники тоже ужались и вместе с ними и остальные части. Вскоре изменения закончились, и артефакт сидел на мне как родной.

— Посмотри, какой красавец, Губаревы знают толк в своём деле, — горделиво скрестил он руки на груди.

Я немного прошёлся, затем мы вышли на задний двор. На глазах артефактора моё тело погрузилось в тень, а потом выбралось на другом конце площадки. При этом бронник явно дёрнулся — думал, я удрать захотел, но затем, увидев, как я выделываю зигзаги теневым скольжением, расслабился и опёрся о дверной косяк.

— Приятно смотреть, когда вещь находит своего хозяина, — сказал он Ривке.

— Да, Артём достоин этой брони, — кивнула девушка.

— А ладно, скидку сделаю вам, — махнул рукой бронник. — Сто восемьдесят, так уж и быть.

Я подкатил к нему по теневому следу буквально за секунду, но ремесленник даже не дёрнулся.

— Давай за сто пятьдесят, — в результате всех манёвров артефакт ещё пару раз перестроился и теперь точно соответствовал моим размерам.

— А тебе палец в рот не клади. Я сегодня добрый, но не настолько. Могу и передумать, — мастер не спешил пока злиться, он вообще не любил такое понятие, как спешка и явно ждал от меня объяснений столь дерзких торгов.

— Я верну её тебе через полгода и куплю новую, ещё лучше. Значительно лучше, — добавил я для пущего эффекта.

Вообще, такие покупки делались с расчётом на лет пять минимум, а то и на всю жизнь, но я знал — к тому времени у меня будет больше свободных средств и понадобится уже другой уровень экипировки, как раз к наступлению на Северную.

Мастера наподобие Губаревых были, конечно, востребованы, но артефакты выше восьмидесяти процентилей — это штучный товар, и его стоимость исчисляется в миллионах рублей. Такая сделка могла озолотить владельца зачаровальни, вынужденного клепать среднее изделие по рынку.

— Хм, — задумался ремесленник, — К чёрту, нравишься ты мне, Сыч, хорошо о тебе Кишка отзывается.

— Что? — я от удивления чуть челюсть не выронил.

— Он как-то вылечил мою дочурку бесплатно — так и познакомились. А сейчас реагенты редкие подгоняет — другие мастерские неделями стоят в очереди на скупку. Мы с ним иногда в шахматы играем за бутылкой красного. Сегодня вот должны были, но, видимо, ты так загонял ребят, что бедняги спят без задних ног, ах-ах-ах, — загремел смех мастера, — одобряю, — вдруг прервавшись, басисто выдал он.

Мы зашли в артефакторную и сделали заказ. Я оставил расписку с нужной суммой, а к вечеру, после того как сын Губарева заберёт деньги из банка, мне доставят броню к порогу.