Москва, Адонай! - Леонтьев Артемий - Страница 12

– …Мир – это все, что случается. Мир есть совокупность фактов, а не вещей. Мир определен фактами. Факты в логическом пространстве суть мир. Никакой крик мучения не может быть значительнее крика одного человека.

– Лена, ты с ума меня сведешь! Может быть, хватит уже? У меня уже нервные судороги скоро от твоих упреков бесконечных будут.

– Мама, я какать хочу!

– Сизиф, я хочу в Большой театр.

– …

– Мне нужно сделать ресницы.

– …

– Я хочу в океанариум.

– …

– Я хочу в ресторан.

– …

– Я хочу в кино.

– …

– Я хочу в ночной клуб.

– …

– Я хочу записаться к массажисту.

– …

– Я хочу ходить на йогу.

– …

– Я хочу заниматься лошадиным спортом.

– КОННЫМ!

– Ну да, а я как сказала?

– !!!

– Мне кажется, ты мне изменяешь…

– !

– Мне не хватает страсти! Раньше в постели ты был совсем другой… это либо измены, либо ты пресытился моим телом…

– Может, ты не будешь орать на весь вагон о нашей личной жизни?

– Я не ору.

– Орешь.

– Нет.

– Как недорезанная…

– Да никто ничего не слышал, я уверена. Дался ты кому.

– У нас месяц назад был прекрасный секс… ты просто не можешь мне простить того, что я вчера уснул, хотя ты настаивала… ты все-таки очень мелочная и злопамятная. Я всегда это в тебе замечал.

– Ой, вот не надо, не надо, не надо. Ты мне сам прожужжал все уши о том, что я совершенство. А теперь на попятную… настоящий мужчина должен отвечать за свои слова – ты очень непостоянен, у тебя семь пятниц на неделе…

– Дак это когда было? Ты тогда была совсем другим человеком, старалась… вот я и говорил, что говорил… Я тебя сегодня так отмакароню, ты у меня по стеночке ходить будешь.

– Ой ты батюшки, какая это сейчас была вяленькая и неубедительная угрозка…

– Да потому что ты вечно шипишь, как недотраханная… тебе сколько не дай, все мало!

– Ты же после каждого секса давление измеряешь, как дряхлый пенс… Нормальные мужики курят после этого, а ты лезешь в шкафчик за своими проводами…

– Потому что у меня гипертония и мне нужно следить за собой во время нагрузок, поэтому тонометр всегда под рукой…

– Божечки ты мой, секс – это не нагрузка – это удовольствие… я же говорю, что из тебя песок давно сыплется… максимум на полшишечки можешь, а потом сразу в храп вырубаешься… Знаешь, Сизиф, мне кажется нам надо расстаться…

– Господи Иисусе, я сойду с ума… Не неси чепухи, Лена. Я не хочу слушать этот бред… Все, я закрыл уши, видишь? Ла-ла-ла. Ла-ла-ла. Я тебя не слышу, я тебя не слышу…

– Сизиф, да ты же неадекватный. Ты бы видел сейчас себя в зеркало. Взрослый мужик, под сорокет уже, а заткнул уши и кривляешься, как школьник.

– Ла-ла-ла. Ла-ла-ла…

– Не будь идиотом, на тебя уже люди оглядываются. Мы вообще-то в общественном транспорте, если ты забыл! Ты всегда был невоспитанным. Ну что за плебейство?!

– Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…

– Послушай, придурок, сегодня надо купить индейки или говядины, спагетти тоже закончились. И порошок стиральный. Кефир однопроцентный. Майонез. Картошки, по-моему, тоже мало осталось.

– Напиши весь список, я зайду после работы. Подумай хорошо, Лен, чтобы не забыть ничего…

– Хорошо, сейчас…

– Знаешь, что я думаю, Лен?

– Не знаю, ничего не хочу слышать. Нам надо расстаться… Кстати, и капли в глаза купи, не забудь – у меня аллергия началась опять.

– Мне кажется, все наши проблемы из-за того, что у нас нет детей… и я тут подумал… пожалуй, что я готов…

– Ты серьезно, Сизя?! Да ты мой славный, ты щас серьезно, прям на сам-деле?

– Да, конечно, уже давно об этом думаю… думаю, что пришло время. Да и расписаться было бы не лишне… отсюда ведь и все наши ссоры – ты чисто по-женски уязвлена, что наши отношения лишены основы… и все это, как времянка какая-то наспех выглядит. Но это не так. Я люблю тебя и… мне хочется, чтобы наши отношения были скреплены чем-то большим, чем просто фактом совместного проживания… мне кажется, я готов… да, я вижу нас в браке. И, что самое главное, я совершенно искренне хочу от тебя ребенка.

– Божечки, Сизя, я так счастлива, что ты это все наконец-то сказал… Я так долго этого всего ждала, ты не представляешь даже… Все подруги давно замужем, а я как сука ущербная.

– Да, я все это замечал… Ты давно намекаешь об этом, думаешь, я не видел? Вот и вчера ты снова, как бы невзначай, в трусы мне капустные листья опять подсунула, я только на работе это заметил, потому что они сидеть мешали, хрустели без конца… нет, я не слепой же, все твои прозрачные намеки понимал… просто меня пугало все это… своей стремительностью, не знаю, как сказать. Я боялся определенности… еще меня смущали наши частые скандалы, но сейчас я понял: стоит тебе стать матерью, все наши склоки прекратятся. У Крылова басня есть о том, что пустая бочка гремит, а полная нет – так вот мы пустая бочка, это же очевидно… Давай уже просто радоваться жизни, просто наслаждаться друг другом… зачем эти постоянные разборки? Бесконечная агрессия, напряжение… мы уже так измочалили друг друга в этом смысле… превращаем отношения в какую-то пытку, вместо того, чтобы просто парить над землей, улыбаться, создавать что-то, я не знаю…

– Да, Сизенька, ты совершенно прав! О Сизиф, я так тебя люблю. Ты даже не представляешь… Давай начнем новую жизнь – пусть каждая минута нашей близости будет наполнена запахом цветов, солнцем и нежностью… давай вместе читать книги, танцевать, слушать музыку, открывать новые миры!

– Да, да, именно так, Ленчик! Пусть каждый день нашей жизни начнет источать божественный нектар великих чувств!!! Ну наконец-то мы поняли, что нужно нам обоим, нащупали этот счастливый млечный путь! Я так тебя люблю, дорогая. Ты моя Беатриче, ты моя Изольда, вперед к звездам, на самую вершину неба… Где будешь только ты и я… Бог ты мой, ты так прекрасна, как закат над Пиренейским полуостровом… глазам не могу поверить…

– Ты был на Пиренейском полуострове?

– Никогда в жизни.

– О Сизифушка… я так сильно тебя люблю! Просто мяу. У меня даже сердце ебашит в груди, слышишь, как громко колошматит?.. Да нет, это селезенка… Чуть выше, за сосочком. Вот здесь, ага.

– Сосочек-пососочек. Ты когда-нибудь сосала член на МЦК, кстати?

– Ага, давай круши нахуй все стереотипы…

Явление IV

Сизиф уставился в жидкокристаллический экран, висевший на стене вагона. На экране мельтешила подборка счастливых кадров из несостоявшегося будущего женщины, которая не дала случиться всем этим прекрасным моментам – она невнимательно переходила пути, болтала по телефону и не смотрела по сторонам, так что попала под поезд. Потом был ролик про мальчика, который цеплялся за последний вагон и снимал себя на телефон, но затем превратился в упругий манекен, похожий на безносого Пиноккио, и оказался обездвиженным на железнодорожном полотне, после чего на экране появилась посмертная надпись: «Не испытывай себя на прочность». Точно такие же манекены пристегивают к передним сиденьям автомобиля, прежде чем столкнуть их лоб в лоб с опасной преградой и снять на камеру то, как они будут убиваться об лобовое стекло. После ролика про Пиноккио-самоубийцу, началась пропаганда физических упражнений: какой-то придурок в шортах дубасил кувалдой по пустой покрышке от трактора, которая лежала перед ним на полу. Он опускал кувалду плашмя, она пружинисто отскакивала, затем неутомимый человек снова бросался избивать покрышку. Бегущая строка внизу экрана рекомендовала данное упражнение тем, кто ведет слишком сидячий образ жизни. Если верить рекламе, подобное упражнение что-то там стимулирует, укрепляет, развивает и прочее. Сизиф смотрел сюжет и кивал головой, думая о том, насколько это ценная для него информация.

Осталось купить кувалду и тракторную покрышку.

Сизиф все ехал по кольцу, все смотрел в окно. Он был очень озабочен. Лицо выражало напряжение. В прямоугольном окне все знай себе мельтешили дома, столбы, магазины, какие-то понурые кирпичные будки и внушительные высотки с подсветкой.