Маргарет Тэтчер - Костюченко Ирина - Страница 15

— Бюджет находил средства на молоко даже в самые трудные времена! — крикнул мужчина из толпы.

— Правильно! Потому что были другие приоритеты. Самой важной задачей правительства тогда было накормить детей, качество образования было вторичным. Но с тех пор прошла четверть века! Именно тогда, когда вы начали свою… свою акцию, я изучала материалы: сколько наше министерство сможет сэкономить благодаря этой небольшой жертве и какие возможности это нам может дать. Могу вам сказать, что отказ от поголовной раздачи молока позволит нам запустить программу строительства новых начальных школ, провести ремонты в старых. Кроме того, это позволит сохранить десятки классических школ, где способные дети из простых семей получают качественное образование.

— Английские матери вам этого не простят! — послышался тот же мужской голос. «Интересно, он оплаченный провокатор или он так делает карьеру?» — внутренне усмехнулась Маргарет, внешне продолжая оставаться собранной и серьезной.

— Забавно, что мужчина говорит от лица английских матерей…

В толпе раздались смешки. Довольная эффектом от, впрочем, не слишком достойной министра шутки, она продолжила.

— Так вот, я, будучи матерью, полагаю, что будущее ребенка и его возможности гораздо важнее стакана молока — нормы военных лет. В наше относительно благополучное время бесплатное молоко, кстати, не все пьют, предпочитая покупать колу. И родители находят на это деньги — у нас есть данные социологического исследования, проводившегося в школах. Подумайте о приоритетах, ваших и министерства образования. А теперь, если позволите, я вернусь к моей работе.

И Маргарет Тэтчер развернулась, давая понять, что сеанс демократии окончен. Она вошла в здание министерства, плотно закрыв за собой двери.

Дэнис вернулся домой поздно, уставший, но в отличном расположении духа. Во-первых, он подписал контракт с французскими партнерами, а во-вторых — он подряд выиграл четыре партии в бридж.

Конечно, Дэнис хотел как можно скорее похвастаться. Но, войдя в комнату, он увидел, что Маргарет ничком лежит поперек кровати. Плечи ее взрагивали.

— Мэгги! — позвал он.

Ответа не последовало.

— Мэгги, что произошло? — вновь спросил Дэнис, и его хорошее настроение мгновенно улетучилось.

Ответа не было. Он подошел к кровати и обнаружил, что Мэгги до сих пор в туфлях. Дэнис снял их и укрыл ее одеялом.

— Я подаю в отставку! — решительно заявила ему жена, сев на кровати. Глаза ее были красными, но сухими.

— Отлично, дорогая! Конечно, лучше поздно, чем никогда!

— О чем ты?

— Это же надо было столько лет работать, чтобы сейчас подать в отставку! — и Дэнис стал гладить ее по голове. — Нужно было проиграть четыре кампании… Получить диплом адвоката… Прорваться в парламент и проработать десять лет в Палате общин… И заслуженно получить должность парламентского заместителя министра пенсий и социального страхования… А затем стать представителем партии по вопросам жилищного строительства и земельной собственности… И членом теневой команды госказначейства… И принимать участие в международной программе обмена, разъезжая по всему миру от Нью-Йорка до Москвы… И работать членом теневого кабинета официальной оппозиции, занимаясь всеми этими глупостями — энергетикой, транспортом… Я ничего не забыл?

— В общих чертах все верно! — буркнула Мэгги.

— И наконец, моя жена пришла к выводу, что все это ей не нужно, только получив должность министра образования…

— И науки! — воскликнула Маргарет сердито.

— Вот именно! Не интересно ей — ни образование, ни наука. Розовые кусты и выпечка призывают ее на бой! — продолжил Дэнис мечтательно.

Мэгги не сдержалась и фыркнула.

— Дэнис, они нарисовали меня в виде ведьмы. И Дракулы. И волчицы. И еще бог знает кого! — сказала она.

— Всего-то? Не ты ли говорила, что персональные нападки тебя только радуют, поскольку говорят об отсутствии реальных аргументов? — напомнил ей муж.

— Да, я привыкла так думать. Но это не значит, что меня не задевают все эти атаки. Это обидно — я хотела, я старалась делать как можно лучше — а этого не ценят. В общем, каким бы ни было мое решение — всегда найдется тот, кто меня в чем-то обвинит, — поджала губы Мэгги.

— Такова судьба политика, и тебе это отлично известно, — возразил Дэнис.

— Да, — улыбнулась Мэгги. — Если бы все эти критики увидели, что я шагаю по волнам Темзы, они сказали бы: «Это потому, что она не умеет плавать». Но, видишь ли, после сегодняшнего шоу — я даже телевизор боюсь включать, чтобы не видеть этот ужасный репортаж. Думаю, меня выведут из состава правительства. Так не лучше ли подать в отставку добровольно? — покачала головой Маргарет.

— Ты полагаешь, Эд Хит способен пожертвовать своим самым стойким оловянным солдатком из-за какого-то репортажа? Он что, не знает, почему министерство решило пожертвовать именно молоком? — ответил Дэнис.

— Ага, значит, ты видел новости! — перебила его жена.

— Видел. Но ничего страшного там не обнаружил. Показали плакаты, дали нарезку из пары вопросов и ответов — ничего такого. Ты держалась молодцом.

Голос и здравый смысл Дэниса всегда действовал на эмоциональную Мэгги волшебно.

— Правда? — спросила она, взглянув исподлобья.

— Конечно. Это у тебя ответная реакция сейчас — пришлось «держать лицо» и манипулировать, вот ты и разнервничалась. На самом деле, вся эта информационная атака — это необходимый опыт. Ни один политик не может нравиться всем. И ни один не может считаться закаленным до тех пор, пока не прошел через нечто подобное. Перестань оправдываться. Демонстрируй уверенность в правильности своих решений. Начни с чистого листа.

— Да, ты прав. Я так и сделаю. И прежде всего, напишу Эду Хиту — что я обо всем этом думаю. В лучшем случае, мы наладим взаимодействие, в худшем — я хотя бы не утрачу достоинство.

И Маргарет решительно села за туалетный столик и взяла блокнот.

— Принесу-ка я тебе чаю, — сказал Дэнис.

— Лучше кофе. Мне предстоит бессоная ночь, — вздохнула Маргарет.

«Милый Эд», — вывела она. Зачеркнула. «Уважаемый сэр!» — написала и вновь зачеркнула.

«Да, сегодня я не расскажу ей — ни о контракте с французами, ни о бридже», — подумал Дэнис, ставя чайник.

Отпив кофе, заботливо принесенный мужем, Маргарет вырвала лист из блокнота и начала заново: «Дорогой мистер Хит! Образ бессердечного человека, покушающегося на благополучие детей, который создали мне оппоненты и пресса, глубоко меня ранил. Однако, отбросив эмоции, я должна сказать, что это был ценный урок. Я навлекла на себяя максимум политической ненависти при минимуме политической выгоды. Девять миллионов фунтов, которые мы выкроили в результате „молочной битвы“, могли бы быть урезаны почти незаметно путем перераспределения средств в менее резонансных статьях. Однако, поскольку прецедент создан, я продолжаю настаивать на своем решении. С тем лишь исключением, что для ряда категорий школьников, таких как дети из бедных, многодетных и неполных семей, необходимо сохранить бесплатное молоко…»