"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1756

— Я, в отличие от нашего мечтателя, не планирую самоубиваться раньше времени, — ответила сущность совершенно не так, как ожидала Кровь. — К тому же, время в запасе ещё есть. Ну сунулись разок, проверили на крепость. Получили по зубам и затихнут на время. У тебя вон девять тысяч лет прорывались с разным успехом, и ты как-то жаловаться не побежала.

— Да потому что у меня баш на баш выходило. К техносам один из моих переметнулся. И вместо креационизма и восстановления мира занялся его уничтожением. У меня бы после такого мир изъяли до конца срока. Пришлось вертеться, не хуже Апопа на сковороде раскаленной пустыни. До сих пор не верю, что удалось!

— Ну вот, а меня ещё кто-то перестраховщицей считает. На себя посмотри. У тебя все стопоры напрочь снесло чередой случайностей, завертевшейся вокруг этого… заёмыша. Не спорю, получилась занятная зверушка, но Высший или даже Творец? Окстись! У тебя дюжина воспитанников от мира отказались, и этот недалеко ушёл. Живёт на два мира, не спешит ответственность брать. Только титулы да баб коллекционирует. И ради этого я должна выступать против целой фракции? Увольте!

— Он не такой, — тихо ответила сама себе Кровь, но коллега её услышала. — Он же и твою песочницу защищает.

— Свою песочницу я сама как-нибудь защищу! У меня для этого легионы по всему миру разбросаны. Я не лезла в твои эксперименты с советами, и ты в мои не лезь!

— Хоть кандидат есть? Ради кого тянешь время? — тихо спросила Кровь.

— Есть.

— Высший или?..

— Высшая, — нехотя ответила Смерть. — Но слаба, не лучше слепого котёнка.

Кровь раздумывала. Песочницы действительно у каждого были свои, и никто не вмешивался в чужие дела. Чревато было испортить тысячелетние труды. Высшая, конечно, не Творец… но тоже повод не высовываться. Их фракция уже давно нуждалась в пополнении. Вот только у Крови ставки были выше. Дюжина кандидатов в Высшие покинули мир стараниями техносов. И теперь Тринадцатый был её последней надеждой. Терять то, что старательно строили с… друзьями… было, пожалуй, больно. Так же больно, как терять друзей, разуверившихся в их идее.

Кровь грустно улыбнулась. Друзья… Когда-то это было так. Идеалисты, экспериментаторы, пробующие сообща разное… что с ними теперь стало? Разделились на две враждующие фракции и доказывают друг другу, кто лучше. Из печальных мыслей её вырвали слова Смерти:

— Дура ты! — увидев, что на неё обратили внимание, Высшая продолжила: — Они только и ждут, чтобы мы инициировали суд. Тебя обвинят в нарушении воли Вселенной.

— Меня⁈ — изумление, сквозившее в голосе Крови, было столь искренним, что Смерть прикрыла несуществующее лицо рукавом балахона.

— Тебя! У Хаоса исчез его креатор из песочницы, а у тебя вдруг появился. Хаос молчит и посмеивается. Ждёт, зараза, ради чего такой переполох затеяли. Даже сам о пропаже не заявлял и от обвинений отказался. Там Творец будет обвинителем. Будет требовать твоего низложения.

— Когда? — вопрос прозвучал приговором.

— Если сами не инициируем, то при передаче песочницы.

— С-с-с…

— Цыц! — шикнула Смерть. — Не вздумай активничать. Дотяни до срока, предъявишь своего заёмыша и отсрочишь ещё срок передачи. А ему какой-нибудь из миров-троек дадим для экспериментов.

Кровь только заторможенно кивнула.

— Ну и отлично! — успокоилась Смерть. — Пойду, что ли, готовность своих легионов проверю, а то вдруг и правда придётся в штыки поднимать.

Смерть исчезла, а Кровь всё прокручивала в голове их разговор.

План, конечно, был рабочий, если бы не одно «но». Заёмыш не был кандидатом в Высшие. Ей некого было предъявить.

К обеду Европа гудела растревоженным ульем от новостей. Гудела она тихо, и, скажем так, неофициально. Символы французской дружбы горели свечками чуть ли не во всех столицах, а уж как пылала Франция.

Со мной даже связался Жером Шен дю Лимузен, наш добрый французский друг и восстановитель земель Великой Пустыни:

«Михаил, у нас пылают президентские подарки, а сам президент выступил с официальным заявлением, что с изнанки был завезён мимикрирующий паразит, захвативший весь президентский дендрарий. Гиббон прилюдно попросил прощения у граждан республики и попросил допуск на территории бывших родов для уничтожения в целях профилактики своих 'дружеских подарков».

«Жером, а от меня ты что хочешь услышать?»

«Признайся, это твоих рук дело?»

«Боги упаси! Просто ваш президент вдруг осознал, что ослаблять собственную страну не просто плохо, но и с большой вероятностью смертельно для него в будущем».

Шен дю Лимузен рассмеялся.

«Очень уж невовремя пришло это осознание. По слухам, сразу после утреннего посещения кабинета президента госпожой Хризантем и неким русским графом».

«Лишил монархистов козыря?» — предположил я.

«Ещё какого!»

«Значит, придётся гражданам Франции ещё пару лет пожить в мире без очередных потрясений, пока не появится новый».

Жером молчал, я уж думал, что он завершил разговор, но маг природы внезапно заговорил:

«Очень странно слышать, как иностранец переживает о моих соотечественниках больше, чем я».

«Люди везде одинаковы, две руки, две ноги, кровь по венам. Я не делю их по принципу границ. Но это вовсе не значит, что начнись у вас очередная свара, я не попытаюсь наловить рыбы в мутной воде. Ты уж будь добр, предупреди перед началом, договорились?»

«Активы будешь скупать?» — заинтересовался Жером.

«Нет, зачем? Меня всегда интересовали только люди, не более».

«Тогда договорились! Передавайте привет супругам!»

«Взаимно, Жером!»

Остальную часть дня гости отсыпались после бала маскарада, а я был предоставлен почти сам себе. Сходив порталом в Хмарёво, я забрал все наработки, созданные когда-то к Всемирной цветочной выставке. Тогда я создавал Марии Петровне радужную розу, плачущую, если о её шипы уколоться. Теперь же передо мной стоял гораздо более амбициозный проект. Я собирался создать растение, питающееся некротической энергией. Наверняка, таких было пруд пруди, но мне почему-то казалось, что любому существу будет приятно получить эксклюзивный подарок.

Принцип преобразования энергии оставил тот же. То есть при прикосновении к цветку происходил точечный отъём энергии извне и преобразовывался в энергию, дающую импульс к росту и более яркому аромату. Идея проста, но реализация… что только я не пытался использовать в качестве преобразователя: и собственную кровь, и адамантий, и макры, но в итоге нужный конструкт изъял из заклинания Тлена. Оказалось, что даже разрушающее заклинание может послужить созиданию.

Вышла у меня какая-то дикая помесь жасмина с кустовой розой. Причём преобразователи энергии крылись как раз-таки в шипах. Если само растение питалось некротической энергией, то именно шипы перерабатывали любую энергию в подобие не то удобрения, не то активатора для более скорого роста, цветения и насыщенного аромата.

Глядя на кустик в горшке, я запоздало подумал, что букеты с корневищем дарить не принято, а горшок — и вовсе неэстетично.

«Зато дёшево, надёжно и практично!» — хмыкнул про себя и открыл портал в тронный зал Города Мёртвых.

В этот раз даже я даже планировал осмотреться без спешки. Но у моего творения были свои планы. Стоило порталу закрыться у меня за спиной, саженец у меня в горшке начал расти со скоростью в геометрической прогрессии. Причем касалось это как побегов, так и корневища. Меньше, чем через минуту, горшок у меня в руках лопнул, земля осыпалась, а огромные лозы, словно живые, потянулись к колонным, увивая их, цепляясь за всевозможные выступы и трещины. В зале разом посветлело от белоснежных бутонов, набухающих на побегах. Гирлянды свисали с потолка, словно я был в тропических джунглях, а не под землёй. А уж зелёное пламя за спинкой трона и вовсе приобрело вид цветочной свадебной арки.

— Песец! — констатировал я, глядя на буйство жизни в чертогах Смерти. Хер его теперь знает, кто это сможет обуздать: маг жизни, маг смерти или вовсе маг природы? Правда, два из трёх здесь загнутся. Прикинув, что лозы из серьги Винограда приобрели частичную разумность, смешавшись с моей кровью, я решил повторить попытку.