"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1663

А затем одна из ячеек налилась зелёным светом, вместо привычного серебристого свечения. Младенец внутри казался полностью сформировавшимся, видимо, поэтому сфера сменила цвет. Не прошло и минуты, как напротив капсулы появилась фигура, закованная в серебристые доспехи. Мужчина, бряцая оружием, снял шлем и склонился над капсулой, проведя над её поверхностью ладонью в латной перчатке. Света так делала, когда проводила диагностику.

Малыш завозился внутри и начал дёргать ручками и ножками.

Мужчина выругался:

— Бездновы псы! Снова провал! Уровень ёмкости адамантия ниже среднего! Когда у меня появится сын, достойный меня⁈

В следующее мгновение этот разочарованный урод выхватил меч из ножен и ударил по капсуле с ребёнком.

Каким образом мы с адамантием успели, я до сих пор не понимаю. У нас было меньше удара сердца, чтобы выстрелить лозами металла, оплести капсулу и успеть убрать её с траектории удара. Правда, попутно адамантий посвоевольничал и слизал с мудака, уж мужиком его назвать у меня после такого язык не повернулся, доспех и даже меч!

«Они из адамантия⁈» — изумился я, всё же более привычный к другому использованию и накоплению божественного металла.

«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»

Дорогие друзья! Мы с Михаилом-Трайорданом и Ольгой (так их видит шедеврум) поздравляем вас с Наступающим Новым Годом! Пусть он будет ярким, здоровым, счастливым и денежным для вас и ваших близких!

ПС.: автор на всякий случай напоминает, что 1-го и 2-го января будет как все люди пить (нет, не пропаганда), гулять, отмечать и уделять время семье (а вот этого желаю всем!). Если не появлюсь и 3-го, то меня утащили лепить грязевика, а после отмываться в бане:). Но я всё же планирую вовремя вернуться к работе и продолжить радовать себя и вас!

Глава 18

«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»

Оглядываться мне было некогда. Больше всего меня сейчас заботил урод без доспехов, оставшийся в некоем подобии туники. Он уже пришёл в себя от внезапной потери оружия и почему-то даже не собирался куда-либо предусмотрительно сваливать. Более того, отчего он был не особо зол, хотя технически я отнял у него чуть ли не весь его адамантий.

— Где ты⁈ Выходи на честный бой! — орал он дурниной, раскинув руки в стороны и вращаясь вокруг своей оси. — Я буду первым, кто узреет тебя, потомок!

«Не ходи! — советовал адамантий. — Мы его убьем и заберем этот осколок».

«Я столько не поглощу», — закралась у меня вполне закономерная мысль. — Я и так не понимаю, куда в меня влезло прошлое месторождение'.

«И это влезет! — уверенно возразил адамантий. — Я точно знаю!»

«А дети?»

«Заберём! Весь корпус перенесём! Вместе с батарейкой! Я помогу!»

Меня подобная податливость адаманатия настораживала. Таким на всё согласным он ещё ни разу не был за всё время нашего знакомства.

А воинственный урод не унимался. Только сейчас я рассмотрел его лицо в тусклом освещении. Хищные черты лица, острый нос, выпирающие скулы, чёрные курчавые волосы и такая же борода, и горящие алым светом глаза. Чем-то этот цвет напомнил мне взгляд Райаны. Вот уж точно родственнички. Не дай Мать Великая Кровь такой взгляд обрести.

— Если не выйдешь, я начну уничтожать личинки одну за другой, — оскалился урод.

«Личинки… он их даже за детей не считает. Сука!»

Чем-то он мне сейчас так напомнил Альба, склонившегося надо мной умирающим посреди руин приюта, что в моей крови зашевелилась давным-давно утихшая ненависть.

Сменив ипостась на змеиную, но оставив себе когти и крылья, я просочился сквозь трещину из старого алтарного зала в божественный инкубатор.

Змеиная чешуя серебрилась кольчужной сеткой адамантия, эфемерные когти отливали им же, а хвост на глазах обрастал шипами. Мне со своими размерами приходилось быть очень осторожным, чтобы не повредить систему жизнеобеспечения в инкубаторе. Брать на себя ответственность за смерть сотни детей я не хотел.

— Так вот ты какой… — бог с восторгом кружил вокруг меня, на глазах покрываясь кольчугой, формирующейся из его личной магии. Алая дымка вокруг его тела истаяла, оставив в руках копьё. — Я ждал тебя! Я единственный ждал тебя!

Копьё в его руках истаяло, а в следующее мгновение соткалось из алой дымки у меня в груди, едва не достав до сердца.

«Адамантий, какого хера?» — вырвалось у меня.

«Э-э-э… это не опасно. Он не нанёс тебе вреда, поэтому не сработал блок».

Вот насчёт отсутствия вреда я был совсем не уверен. Да, видимых повреждений не было, но под сердцем растекалась лужица чего-то горячего, вынимающего из памяти самые страшные отрывки из моей памяти: детскую беспомощность и ржавый гвоздь в скользких пальцах.

— О, да! — расплылся в улыбке воин. — Зверёныш! Ты будешь славной добычей! Я сломаю тебя и заставлю служить мне, как твоя мать прислуживала нам, раздвигая ноги!

В груди поднималась всепоглощающая волна жаркой ненависти, хотя рациональная часть меня и отмечала, что урод явно меня с кем-то перепутал. Я даже знал с кем, но эмоции мешали сконцентрироваться для получения ответа.

При этом мой противник на глазах увеличивался в размерах, меняя очертания и уплотняя доспех. Копье развеялось и вновь соткалось в моём теле, причем сразу в нескольких местах, одно из которых оказалось у меня в горле.

Я рванул к воину и полоснул того по груди когтями, но фигура противника растаяла, стоило мне соприкоснуться с ним. Алая дымка соткалась чуть в стороне.

— Да-а-а! Давай! Ну же! Я пытал твоего отца! Я насиловал твою мать! Я загонял их как дичь! Я убил их! Я обрёк их на извечные муки, и ты повторишь их путь!

Голос урода грохотал в ушах, заглушая мои собственные мысли, но чужой крик по кровной связи я всё же расслышал:

— Он отравляет тебя! Слышишь⁈ Трай! Он травит тебя ненавистью! — кажется, это был голос Ольги. — Он, как я, только живёт ненавистью! Не корми его! — кричала мне жена, возвращая в реальность. — Он тобой питается!'

А тварь напротив меня уже превысила мои собственные размеры.

'Ах ты ж сука! Ну держись! — во мне проснулся здоровый азарт. Это вам не местные полубоги. Здесь у нас кое-кто поинтересней отыскался.

«Адамантий, какая примерная площадь этого осколка?»

«Весь остров», — без запинки выдал мне симбионт.

«Млять, я уже понял, что весь остров, площадь какая навскидку? Метров шестьсот на пятьсот?»

«П-примерно», — неизвестно отчего начал заикаться адамантий.

«Глубина?»

«М-метров с-сорок».

«Нихреновый такой кусочек рельефа у меня прибавится в Сашари, — успел я подумать, прежде чем приказать: — Отстреливай гибкими канатами во все стороны. Детей оплети особо, чтобы все выжили, головой отвечаешь!»

«Н-но он же поглощается иначе…» — попытался возразить мне божественный металл.

«А я не собираюсь его поглощать. Ты просил меня его забрать? Я заберу, но на своих условиях!»

Сам же я переключился на своего… предка. Информация от Ольги подействовала отрезвляюще. Я будто бы начал смотреть на ситуацию её глазами. От моего тела к противнику тянулись дымки алых канатов, подпитывающих его.

«Так дело не пойдёт».

— И каково это ус-с-снать, ш-ш-што ваш-ш-ша богодельня с-с-са с-с-сотни тыс-с-сяч лет так и не с-с-смогла с-с-сотворить с-с-себе подобных? С-с-сато Тара, влюбивш-ш-шаяс-с-ся в дракона, с-с-смогла!

— Да какой ты бог? — расхохоталось алое марево, в то время как я с удовлетворением отметил, что канаты, подпитывающие противника, стали тоньше. — Ты едва на звероморфа тянешь! Голос обрёл, а возможность менять тело — нет!

Голос урода сочился превосходством, в то время как из меня во все стороны вылетали струны из адамантия, оплетая в коконы зародыши детей и уходя куда-то дальше в темноту. Парочка струн прошла даже сквозь «тело» моего противника, но тот, будто бесплотный дух, лишь скалился.