"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1615

— Да, — не стал скрывать я. — Её из-за первостихий мученически убили.

— Не отдала? — удивился Рассвет.

— Нет, — покачал я головой и показал часть воспоминаний о смерти Ольги в прошлой жизни, что намертво засели у меня в голове с пометкой «как делать не надо».

— Правильная… верная… своевольная… сильная…

Рассвет задумчиво перечислял характеристики Ольги, а я не мешал ему.

— … хороший выбор, — наконец, завершил он свои размышления. — Одобряю.

Последнее слово выбросило меня обратно на крышу Башни Крови. Ольга всё ещё держала ладонь на адамантиевой спирали. Вся она будто пропитывалась розоватой пыльцой магии Рассвета. Так вот как выглядит одобрение первостихии этого мира.

На запястье у эмпатки появилось изображение дракона с распахнутыми крыльями. Контур его серебрился, в то время как само тело меняло цвет с кроваво-красного на бело-розовый, постепенно бледнея. Я посмотрел на своё запястье, рядом с брачной татуировкой Тэймэй появился дракон Эсфесов. А ведь скоро ещё и третья появится.

«Ах, да! Чуть не забыл, — внезапно с ехидцей отозвался ковчег. — Скрепление обряда самым что ни на есть примитивным способом обмена жидкостями никто не отменял, раз уж вы столь несовершенны, что яйца отложить не можете».

Глава 19

Ольга пришла в себя и с улыбкой разглядывала татуировку дракончика на запястье.

— Краси-и-ивый, — с восхищением отозвалась эмпатка. — На тебя похож!

— У меня теперь такой же, — похвастался я жене. — Вообще по традиции я ещё при помолвке должен был преподнести тебе дар, но ты — девушка не от мира сего, потому с банальными подарками я решил не спешить.

Эмпатка залилась хохотом, утирая слёзы в уголках глаз.

— Так изящно меня сумасшедшей ещё никто не называл!

— Да я же твоё происхождение имел в виду!

— Я в курсе, но грех было не подловить, — отсмеявшись, Ольга продолжила, — а про дар… я его уже назвала. Ты же умеешь открывать порталы в разные миры. Можешь хотя бы на миг сходить со мной домой?

Я задумался. Отказывать даже мысли не было, скорее, в голове прокручивал разные варианты, выбирая наиболее эффективный.

— Куда именно ты хочешь попасть?

— Сейчас… — Оля передала через кровную связь воспоминание.

Серость хмурого утра с низко нависшими тучами могла соперничать лишь захудалостью и обшарпанностью домов. Ольга шла домой безумно уставшей после суточной смены в лечебнице. Мимо проплывали безучастные здания, чем-то похожие на столичные высокоэтажные дома, но они были иными. Мне они напоминали муравейники с маленькими окошками, тесными комнатушками и хождением друг у друга по головам.

Чтобы увидеть небо, приходилось задирать голову. Настолько высокими были эти странные дома. К своему удивлению, я прочувствовал Ольгины эмоции. Из полутёмных окон веяло уютом и спокойствием в этот ранний час, а не безнадёгой и тоской.

Эмпатка завернула за угол одного из безликих одинаковых домов и улыбнулась. В светлом окошке на первом этаже, почему-то прикрытом прутьями решётки, виднелся силуэт женщины. На вид ей было гораздо больше ста лет, а то и двухсот, у нас и шестисотлетние с магией выглядели лучше. Эта же была истощена, а лицо испещрено множеством морщин.

Светлые волосы с сединой, старый вытертый полосатый халат, фарфоровая чашка с дымящимся кофе в руках и папироса, которую женщина торопливо загасила и попыталась скрыть от цепких глаз дочери.

— Хочу ещё раз увидеть маму, — тихо произнесла эмпатка. — Хотя бы издали. Сможешь?

Смогу ли я? Вопрос хороший. Координаты места из памяти Ольги я смог отыскать. Это оказался небольшой городок в Новгородской губернии или области, как было принято там называть их. Как ни странно, но в родном мире Ольги тоже когда-то была Российская империя, существовали одноимённые города и земли, был даже аналог Хмарёво. Правда, там букву Х потеряли в процессе и обозвали поселение Марёво. Но самым главным отличием миров было отсутствие магии, а вместе с ней и богов-тотемов.

Больше меня беспокоил другой вопрос. Ольга перенеслась в мир тотемов очень и очень давно. За это время в её родном мире могло всё настолько кардинально измениться, что на месте её бывшего дома вполне мог оказаться вулкан или океаническая впадина.

Я задумался, прикидывая варианты. А если попробовать построить портал, ориентируясь на мать Ольги? Конечно, если она умерла давным-давно, то может ничего и не выйти. Но когда-то первостихия земли показала мне прецедент с временной петлёй. Что если попытаться сосредоточиться на облике матери и перенестись во временной период и место, близкие к воспоминанию? Тогда прибавится ещё одна ось координат, время. Не факт, что вообще удастся, но и просьба ведь состояла не в разговоре, а просто в наблюдении издали.

Я решил рискнуть. В крайнем случае, просто ничего не выйдет и буду искать другие варианты. В памяти всплыло лицо женщины в окне: мельчайшие морщинки, родинка на щеке, тонкие губы, чуть заострённый подбородок и дрожащие пальцы с папиросой в руках. А ещё удивительно тёплый взгляд, адресованный дочери. Чуть виноватый, но бесконечно любящий.

Я сам не понял, когда перед нами открылось зеркало портала. С нашей стороны господствовала тьма ночи, в то время как с обратной стороны царил морозный зимний день. Вот только я хоть убей не понимал, где мы оказались. Это совершенно точно не было местом из воспоминаний Ольги.

Вокруг в пределах видимости стояли невысокие оградки, внутри которых под пушистым снежным одеялом лежали холмики с каменными плитами и крестами.

Ольга словно заворожённая громко сглотнула и вышла из портала. Я последовал за ней. Стоило переступить грань разрыва ткани миров, как на меня накинулся сосущий голод. Воздуха не хватало, а сердце захлёбывалось от тяжести проталкиваемой крови.

— Какого… — выругался я сквозь зубы.

— Добро пожаловать в мир без магии, — печально отозвалась Ольга и, сливаясь с белоснежным безмолвием места своим платьем, двинулась по тропинке между оградок. Шагала она быстро и легко, будто плыла над сугробами.

Судя по тому, что ей здесь было легко, эмоции питали её даже в безмагическом мире.

«Что ж, если в этом мире нет магии, то есть хотя бы люди, а в них течёт кровь, — успокоил я сам себя, — без подпитки не останусь».

Однако же общий магический фон ощущался здесь даже не на нуле, а на минусовой отметке. Как такое могло получиться, я даже не представлял.

— Не знаю, но у меня всегда было ощущение, что этот мир всеми силами пытался от меня избавиться, — тихо ответила на мой невысказанный вопрос эмпатка. — Будто моя душа была здесь лишней. И избавился. Ни в одной из двух прошлых жизней я не дожила даже до тридцати.

Говоря это, Ольга остановилась на углу у очередной ограды и указала подбородком внутрь.

Там, сгорбившись, на деревянной лавочке сидела женщина, виденная мною в воспоминаниях Ольги. Выглядела она измождённой, больше напоминая скелет, обтянутый кожей. Папиросы выкуривались ею одна за другой, а по серому морщинистому лицу текли слёзы.

Женщина безотрывно смотрела на гранитную плиту, у основания которой лежал маленький букетик белых и красных гвоздик. На плите же был вырезан портрет молодой девушки с русыми волосами. Внешность она имела ничем не примечательную, если бы не глаза. Весёлый взгляд не то со смешинками, не то с девичьей дерзостью проникал в душу без спроса. Это был взгляд Ольги. Под портретом выбили даты рождения и смерти.

На снежном холмике лежала конструкция из искусственных цветов и чёрной ленты с надписью «От коллег ГОБУЗ Боровичской ЦРБ».

— Что это за надпись? — невольно вырвалось у меня. — Кто сделал такую безвкусицу?

— Никому нет дела до мёртвых, — грустно отреагировала Ольга, не сводя взгляда с матери, а та, наконец, нас заметила.

— Хоть кто-то вспомнил, — сухой скрипучий голос напоминал треск поленьев в горящем камине. — В первый год ещё приходили друзья, однокурсники, коллеги и пациенты… На второй — кое-кто из друзей и коллег навестил, а на третий… вот… один венок, и тот…