"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1502

— На заре моего… — я чуть не ляпнул «моего появления в этом мире», но вовремя остановился, — на заре моего противостояния с Крысиным мне однажды попались бракованные свитки переноса. Вместо того, чтобы оказаться в промежуточной точке на пути в разведшколу, я упал в затопленный мраморный карьер. После этого как-то пришлось озаботиться изучением теории по вопросу.

— Тоже верно, — кивнул чему-то император. — Что же, объяснение вполне выдерживает критику. Тогда перейдём ко второму вопросу. Сын выдвинул теорию, что тебя не выкачало артефактом лишь потому, что нападавшие связаны с тобой лично либо с вашим родом клятвами крови о ненападении и непричинении вреда. Мне нужен список фамилий для сужения круга поисков.

Я не смог подавить нервный смешок.

— Ваше Императорское Величество… — я даже растерялся от такого поворота разговора. С одной стороны, вывод логичный. Не поспоришь. А с другой… — Я только тех, кого я обязал, могу перечислить. Дедовых должников, боюсь, столько, что даже семейные архивы не помогут восстановить. Он ещё тот делец был. Я пока даже рядом не стоял.

— Не факт, ой, не факт, Михаил Юрьевич. Вы с дедом — одного поля ягоды, только он дела свои умел тихо и незаметно проворачивать. Вот и вся разница.

— Ваше Императорское Величество, — пошёл я на попятную, чуть поразмыслив и вспомнив просьбу принца Андрея, — можно хотя бы список сократить до иностранных родов? И то, в архиве точно посидеть придётся.

— Можно… — задумчивый взгляд императора мне категорически не нравился, я просто-таки ожидал какой-то подлянки, — Комарин, мой сын впервые кого-то столь рьяно защищает. Для меня это внове, и я испытываю двойственные чувства. Ты — человек с принципами и, безусловно, предан империи, но опыт… опыт и прилагающаяся к статусу подозрительность просто-таки в набат бьют о двойном, а то и тройном дне любого события, связанного с тобой. И знаешь, простое предательство я ожидаю от всех и вся, но берегись, если ты предашь доверие моего сына.

— Его Императорское Высочество Андрей Петрович оказал мне большую честь. И я постараюсь оправдать его доверие.

Похоже, даже император признал, что у меня появился ещё один друг. М-да, друзей у меня мало, зато какие! Каждый на вес золота!

Дверь палаты закрылась за Комариным пару минут назад, а Пётр Алексеевич всё ещё раздумывал над этим разговором, начиная с лекции по теории артефакторики и заканчивая согласием передать перечень иностранных родов-клятвенников.

Почему-то император не сомневался, что список будет внушительным. В таком разрезе давняя блажь Марии с замужеством уже не выглядела блажью. Ну да дочь вроде бы оставила свои поползновения в направлении Комарина. Зато сын «подсобил». Надо же, всегда замкнутый и увлечённый исключительно наукой Андрей вдруг решил обзавестись другом. И ладно бы таким, как он сам, проблем бы не было. Но Комарин… Или это всё из-за Кираны?

М-да… А ведь первая дружба, как и первая любовь, редко бывает успешной. Чаще всего она разочаровывает. С одной стороны, императору было в какой-то мере жаль сына, но, с другой, Пётр Алексеевич предпочитал, чтобы дети набивали шишки и черствели под его присмотром. Из ситуации с защитой, предоставленной императорской кровью, он видел самый вероятный выход. Предложенный сыном суд личным даром он не отбрасывал, но это привлекло бы ненужное внимание. Но существовал и другой вариант. Как правильно заметил Андрей, принца предполагали перевести под юрисдикцию другого рода для общей пользы дела. В таком случае он переставал быть особой императорской крови, и защита теряла актуальность. Что же, значит, следовало актуализировать вероятные варианты союзов для Андрея. Пусть будут на всякий случай.

В палату постучали, а следом снова вошёл министр обороны. Выглядел он уже получше, сменив личную окровавленную форму на самую простую полевую без знаков отличия.

— Ваше Императорское Величество, мы попытались активировать артефакты для открытия прорыва в мир вторженцев, но безрезультатно. Возможно, Комарин был прав, когда предупредил, что мир закапсулировался.

— Пусть Владыко наделает больше артефактов. Осуществляйте проверку каждые сутки, по местному хронометражу это раз в год получится. Вдруг там просто магическая буря бушует и создаёт помехи.

— Есть, — обречённо принял к сведению приказ Данила Андреевич, но не стал возражать.

— Не одобряешь? — император знал Орлова как облупленного и верно истолковал его выражение лица.

— Не одобряю, — пришлось признать тому. — Сами же на рожон лезем. А потом будем винить всех вокруг и за головы хвататься. Не будил бы ты лихо, Пётр Алексеевич. Нам и местных вражин хватает на границах, а ты ещё и иномирных приманиваешь.

— Данила, ты покровителю своему часто перечишь? — вдруг совершенно сменил тему разговора император.

— Сложно сказать, — решил не лукавить министр обороны, — он не часто балует нас прямыми приказами. А если уж снисходит, стараюсь не перечить.

— Вот и я также… вот и я… — со вздохом ответил Пётр Алексеевич, бездумно скользя взглядом по имитации вида за окном. В подземном корпусе Раменского экспериментального полигона настоящих окон быть не могло априори. — В теории я принимаю и понимаю все твои аргументы, а на практике не могу идти на саботаж. Чревато.

— Что же… — правильно прочитал между строк посыл императора Данила Андреевич, — магический шторм может и затянуться. Да и проверки осуществлять так часто не выйдет. Всё же артефакт не самый простой, на поток производство не поставишь. Экземпляры штучные.

— Ну, вы уж возьмите на контроль ситуацию, Данила Андреевич, и доклады мне по этому вопросу ежедневно подавайте.

— Есть взять на контроль и подавать ежедневные доклады, Ваше Императорское Величество, — уже скрывая улыбку, подтвердил Орлов. Саботировать приказ тотема императорской семьи они не будут, но и лбы разбивать в чрезмерном рвении тоже не станут.

«Арсений, необходимо составить список всех иностранных родов, с которыми у нас клятвы о ненападении и непричинении вреда», — обратился я к кровнику, делегируя полномочия. Сам я тоже планировал наведаться в родовую сокровищницу и почитать дедовы дневники, но надеялся, что большую часть работы удастся свалить на подчинённых.

«В архив занесены данные только касаемо рода, личный обмен подобными обязательствами вашим дедом в реестр не вносился. И да, рекомендую вам также взять на вооружение эту полезную привычку. Подозреваю, что архив давно уже должен был пополниться».

Это мне сейчас мягко намекнули, что достигнутые мною договорённости — это актив рода, а активам требуется строгий учёт.

«Подготовлю для тебя справку, оставлю в Хмарёво. Внесёшь данные».

«Благодарю. Сроки по предыдущему поручению?»

«Чем быстрее, тем лучше».

«Принято. К вечеру будет».

В коридоре меня дожидались Подорожниковы. Борис Сергеевич выглядел откровенно больным после отравления Рассветом, но старался не подавать вида, чтобы не беспокоить дочь. Выглядело это мило и заботливо, но глупо. Уж Светлана, как лекарь, видела состояние отца насквозь и контролировала его излечение.

Отец невесты подозрительно меня разглядывал, будто рога или копыта разыскивал, и я решил сбить его с заготовленного вопроса:

— Борис Сергеевич, а вы сказку про спящую красавицу знаете?

Главный императорский лекарь пробормотал что-то неразборчивое, но, в конце концов, кивнул.

— А как думаете, в чём была её загадка? То есть девушка в соответствии с условиями, описанными в сказке, не старела, волосы и ногти у неё не росли, от голода она не умерла, дожидаясь своего спасителя.

Подорожников не мог понять, шучу я или нет. Но, видя моё предельно сосредоточенное выражение лица, всё же решился ответить:

— Вариантов масса. В сказке описано проклятие, но я знаю ещё минимум два схожих случая: в одном из них тело было заключено в сферу с замершим временем, а в другом являлось овеществлённой иллюзией, как те, что создаёт ваша супруга. А почему вы спрашиваете?