"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1260

— В зависимости от ценности информации, — припечатал тот.

Точно сука.

Я вынырнул из воспоминаний крови и увидел, как у очкарика потекла струйка крови из носа от перенапряжения. Нырнув в его память, я окружил свою дополнительной защитой, а вот ему пришлось совсем несладко.

— Вы покидать покои ночью после приём?

— Нет.

И так, чередуя и видоизменяя вопросы, они гоняли меня, словно зайца, пытаясь выявить ложь. Но артефакт светился первозданной белизной, а ментатору становилось всё хуже и хуже прямо на глазах.

— Стоп! — поднял я руку. — Прошу остановить допрос для оказания лекарской помощи вашему коллеге.

Стоило мне это сказать, как ментатор завалился набок. «Ладони» исчезли с моих висков, глаза его закатились, а дыхание стало прерывистым. Менталист переводил взгляд с меня на коллегу, затем на артефакт и не мог решиться действовать.

— У вас лекарь есть? — подключился к разговору Владыко. — Я не силён в лекарской магии.

Только теперь менталист очнулся и увидел пропитавшуюся кровью на груди рубашку у ментатора.

— Оставаться на месте! — взвизгнул он и выбежал из комнаты.

«Свет, помоги пожалуйста, — попросил я невесту, — тут среди датчан, кажется, первый человек с совестью попался».

Спустя минуту лекарка вливала в него свою магию, приводя в чувство.

— Неделю не перенапрягаться, усиленно питаться и не практиковать ваш ментал, — отчитывала она его, как маленького. — У вас энергоканалы в мозгу практически спеклись! Нельзя же так!

Очкарик печально смотрел в пол, не решаясь поднять глаза на Светлану, а мне почему-то захотелось ему помочь. Я даже к Владыке обратился:

— На мне нет воздействия эмпатического или ментального?

Тот отрицательно покачал головой.

— Тогда слушайте, — повернулся я ментатору. — Она, — показал на Свету, — один из сильнейших лекарей в нашей стране. Не знаю, что у вас с дочерью, но, если решитесь рискнуть, мы попробуем помочь. Бесплатно. Совесть и порядочность в этом мире — редчайшие качества.

Ментатор смотрел на меня зло, будто я ему мать родную предложил предать.

— Взятки не беру!

— А я и не даю! — безразлично развёл я руками. — Я вашего Ханса пальцем не тронул, сам знаешь. Максимум, с меня виру снимут, но не тронут. Император не даст. Мне тебя бояться смысла нет, чтобы взятку предлагать. Девочку жалко! Да и ты удивил. Уважаю людей с принципами. Дальше думай. Постоянный шантаж от ваших или шанс бесплатный от нас.

Глаза у датчанина были, словно у загнанного зверя. Столько боли и злости, гнева и отчаяния плескалось внутри, что мороз пробирал. Я вернулся на своё место, зная, что через пару минут появятся менталист с местным лекарем. Кровники сообщили о приближении.

Светлана не ушла, а подробно под перевод объяснила, какие манипуляции выполнила для помощи ментатору, также не забыв повторить рекомендации.

— Продолжать использовать дар сейчас не рекомендую, чревато разрывами энергоканалов тут, тут и тут, — показала она проблемные места на голове у ментатора без капли стеснения.

Датский лекарь смотрел на неё огромными глазами, а после пожал руку и даже поцеловал тыльную сторону ладони, что-то восхищённо бормоча на своём. При этом менталиста аж скривило от услышанного.

— На сегодня допрос окончен, — процедил он и махнул рукой на выход.

— Артефакт не забудьте, — напомнил я про обязательный атрибут допроса, — и копию результатов нашим специалистам для заверения.

Если бы взглядом можно было убивать, меня бы уже нашинковали до состояния Ханса Исбьерна. Но, увы и ах, менталист схватил артефакт со стола и стремительно вышел вон. За ним неохотно последовал лекарь, всё ещё оглядываясь на Светлану как на божество, и последним шёл ментатор.

— Вы поможете? — смотрел он не на меня, а на Свету с затаенной надеждой и скрытой мольбой. Так может смотреть только отец умирающего ребёнка.

— Я хотя бы попытаюсь, — глядя ему в глаза ответила лекарка, — но вас за это могут обвинить в измене.

— Дочь — единственное, что осталось после смерти жены. А они ей помочь не могут… или не хотят, — выдавил из себя менатор.

— Как вас зовут?

— Густав Ильдер, госпожа, — меня он игнорировал напрочь. Но я бы, наверно тоже так сделал на его месте. Ведь лечить дочь будет Светлана. Я лишь предложил.

— Кто ваш покровитель, Густав? — уточнила невеста, пытаясь разобраться, в какой аристократической семье мы обретём друзей или врагов.

— Кажется, у вас он называется хорьком.

Светлана кивнула.

— Забирайте дочь и летите первым дирижаблем в Москву. Я предупрежу отца, он тоже лекарь. Он вас встретит и проведёт первичную диагностику, — на ходу верстала план Света.

— Простите, госпожа, но так ли ваш отец искусен, как и вы? — несмело уточнил Густав квалификацию Бориса Сергеевича, боясь обидеть недоверием свою благодетельницу. Я только хмыкнул.

— Он лечит императора, — улыбнулась лекарка, — это, по-вашему, достаточно искусно?

Ильдер покраснел, коротко поклонился и вышел вслед за своими коллегами.

— Умеете вы вербовать сторонников, — хмыкнул Владыко, даже не пикнувший во время всего действа. — Хотя чему я удивляюсь… Вы же комары.

Володимир Евлампиевич покачал головой и тоже отправился на выход. Уже у самой двери он обернулся и пристально глядя мне в глаза добавил:

— Не знаю, как у тебя вышло… но я тоже хотел бы научиться технике защиты от ментальной иглы.

— Это божественное, — не моргнув взглядом, соврал магу-универсалу, чтобы сразу снять вопрос об обучении.

— Только если ты сам — бог, — хмыкнул Владыко и вышел, а я так и не понял, что он этим хотел сказать.

Они возвращались домой. Аста вглядывалась в огни, остававшегося далеко позади Копенгагена и ёжилась от холодного северного ветра.

— Не мёрзни, милая! — Хельга обняла кузину и накинула сверху ещё одну меховую накидку. — Пойдём в каюту. Отдохнёшь. До дома четыре часа, тебе надо отдохнуть перед встречей с дядей. Наша храбрая девочка! — Хельга погладила Асту по белоснежным волосам. — Наша Белая Медведица! Дядя обязательно защитит тебя.

Аста согласно кивала, но не могла оторвать взгляда от исчезающего во мраке ночи порта. Корабельные снасти скрипели, ветер завывал от резких порывов. В нос ударяли запахи соли и моря. По палубе грохотали шаги бегающих по своим делам матросов. Двух пассажирок не трогали. Хельга старательно всем внушала, что их стоит обходить стороной и относиться с почтением.

— Наша храбрая девочка! Ты правильно сделала, что выбрала семью, — Хельга прижимала к себе кузину, которая исчезла несколько дней назад вместе с матерью. Сколько же пришлось пережить девочке, сколько боли, крови, смертей… Этот груз Хельга чувствовала в Асте и всеми силами пыталась облегчить. А ведь их чуть не обманули.

Когда Хельга пришла в себя на втором допросе и увидела Асту… она была счастлива. Кузина убеждала эмпатку, что Комарину можно доверять. Он — её новый опекун волею Белой Медведицы и никак не замешан в убийстве матери. И Хельга ведь верила своей малышке, своей снежинке. Та была искренней. Но после приступа… всё изменилось. Когда Хельга пришла в себя, Аста пылала от боли, гнева и обиды.

Она рассказала, что подслушала разговор опекуна. Обвинения Хельги были верными. Это всё он! Он убил мать, он убил Ханса, когда тот посмел бросить ему вызов, он давно планировал разжиться землями, и Аста для этих целей подошла идеально. Он планировал сначала стать опекуном, а затем… затем…

Кузина глотала злые слёзы, горя праведным гневом:

— Нужно выбираться отсюда, пока он под домашним арестом и не сможет пуститься в погоню.

Хельга во всём поддержала девочку. Дядя им поможет. Нужно только добраться до Борнхольма. Эмпатка любовно гладила блокиратор магии на шее. Как же с ним спокойно. Никакого шквала эмоций, никаких чужих чувств, только тишина и свои собственные ощущения. Рай эмпата. Вспоминая приступ, Хельга вздрагивала. Слишком долго она была без блокиратора, за что чуть не поплатилась. Прав был дядя, когда говорил, что это её счастье и спасение. Так оно и было.