Пророчество ведьм или тайна одной татуировки (СИ) - Гринкевич Валентина - Страница 3

Нине ехать не хотелось. Хотя особого страха она не испытывала. Но оставаться на пустой остановке хотелось еще меньше. Она с сомнением еще раз осмотрела машину и водителя. Потом все же сделала шаг вперед, открыла дверь и села на заднее сиденье.

Минут пять ехали молча. Нина рассматривала лес по сторонам. Лес был красивый. Кое-где начинала зеленеть трава, на открытых полянах все было усеяно белыми весенними цветами, косые лучи солнца пробивались сквозь деревья и золотили стволы и ветки.

– Тебя как звать-то? Бабку приехала навестить? Будущее наследство осмотреть? Нет там ничего, кроме покосившихся хат да заросших бурьяном садов.

– Я не к родственникам, я по делу еду. Зовут меня Нина, а вас?

– Виктор Вазила я, – он помолчал. – Какое там может быть дело? В деревне почти шта и не осталось никого.

– Как никого? Да и не деревня это, агрогородок, шестьсот человек живет согласно переписи.

– Какой переписи? Древних славян? – опять неприятно заржал он. – Некого там переписывать, четыре бабки полоумных, церковь старая, да священник пьяница, вот и все население.

«Сумасшедший какой-то», – подумала Нина – «Вот же угораздило» и поежилась. Благостное настроение начинало улетучиваться. Машина подпрыгивала по ямам и ухабам, дорога действительно начинала становиться все более неухоженной, лес густел и темнел, солнце спряталось.

Легковушка выехала из леса на развилку и остановилась.

– Все, голубушка, приехали. Мне к бабе Вере надо заскочить, копша у нас совсем распоясался, касны стали в стаи собираться... Тебе туда, тут всего ничего осталось, пешком дойдешь.

Мужчина махнул рукой, показывая направление. Вдалеке за деревьями и вправду виднелись какие-то крыши домов.

Нина вышла из машины и поежилась, солнце спряталось и под куртку начинал пробираться холод. Машина рывком тронулась и, тарахтя, скрылась за поворотом. Девушка осталась стоять на дороге одна. Потопталась на месте, вытягивая голову и пытаясь разглядеть поселок впереди, потом отбросила сомнения и решительным шагом направилась вниз по дороге.

Копша, касны? Что-то такое рассказывала ей бабушка в своих сказках. Нина любила бабушкины сказки. Жутковатые, волнующие, как будто даже не сказки, а воспоминания. Самыми страшными были истории про Багника. На Полесье много болот и детям с раннего детства рассказывали страшилки, чтобы отвадить их от опасных мест.

– Багник — это старейший злой дух, – рассказывала бабушка страшным голосом. – Живёт он в самом темном лесу, в самом болотистом месте. Ему подчиняются меньшие злые духи, которых он направляет вредить людям и красть для него маленьких детей. Багник угрюм и почти неподвижен, толстый и безглазый, покрыт грязью и тиной, на глаза людям показывается редко и только в недобрый час: на рассвете либо в полночь.

Маленькая Нина замирала от ужаса, представляя, как страшный Багник хватает ее за ноги и тянет в трясину, пряталась под одеяло, но все равно просила бабушку рассказывать еще и еще.

Глава 4

Деревня как деревня. Ну не агрогородок конечно на шестьсот человек, но и не четыре хаты. Нина шла по улицам, кстати, асфальтированным. Рассматривала дома, начинающие расцветать сады, кое-где припаркованные машины. Люди тоже встречались. Детей не видно, хотя, наверное, они в школе. А вот, кстати, за воротами, и школа. Так, где у них тут может быть сельсовет? Наверняка где-то в центре, надо спросить дорогу у местных, чего зря кругами ходить.

Здание сельсовета было кирпичным, двухэтажным, довольно старым. Оно же включало в себя и библиотеку. Интересно, в таких местах кто-то еще ходит в библиотеки?

Нина поднялась на покосившееся крыльцо, подергала входную ручку – закрыто. Хмм… Чего это вдруг? Будний день, рабочее время и никого нет. Странно. Сошла с крыльца попыталась подняться на носочки и заглянуть в окно. Окна были темные, пыльные, немытые – ничего разглядеть не удалось. Девушка обошла здание с другой стороны, подергала дверь библиотеки. Тоже закрыто. Глядя на покосившуюся дверь с облупившейся краской и пробивавшуюся прямо посреди бетонного крыльца траву, Нина подумала, что последний раз читатели заходили в эту библиотеку лет двадцать назад, не меньше.

Она вернулась ко входу в сельсовет не зная, что ей теперь делать.

– А вы у сельсавет прыехали? – спросила проходившая мимо пожилая женщина в платке – Так сёння не будзе никога. Паехали у город яны с утра. Заутра приходьте, сёння уже не вернуцца. – говорила она на типичной для этой местности смеси руско-белорусско-украинского языка.

– Ааа… эмммм… а почему же меня не предупредили по телефону? А завтра точно будет открыто?

– Не, ну пра заутра я не ведаю. Я бачыла, як Галька… Ну Галина Иванауна, дзверы закрывала и усе вместе они в машину садились, казали што у горад паедуць, – сказала бабуся, махнула рукой и, бормоча себе что-то под нос, пошла дальше.

– Хорошо, спасибо, – сказала Нина вслед удалявшейся женщине, но та уже явно потеряла к ней всякий интерес.

Ну что ж, придётся, наверное, остаться здесь на ночь. Интересно есть ли тут какая-то гостиница? Надо гуглить. Нина достала из кармана телефон, батарея показывала 50%. Телефон не мешало бы где-то зарядить. Нина вбила название деревни в поисковик, полистала ссылки. Гостиницы здесь конечно же нет, да и зачем она нужна в деревне. Есть агроусадьба «Под липами». Так… баня, беседка, мангал... Ого! Ну и цены, командировочных здесь явно не хватит. Жилье под липами было Нине не по карману, надо искать что-то другое.

Во-вторых, не мешало бы перекусить. Здесь где-то должен быть продуктовый магазин. Нина вышла на дорогу и огляделась по сторонам. Да, вон какой-то вездесущий «Родный кут». Девушка зашла в торговый зал, осмотрела небогатый ассортимент, купила бутылку минеральной воды и пакет с печеньем. Рассчиталась смятой в кармане купюрой и вышла на улицу. На глаза попалась крашеная в голубой цвет деревянная скамейка, прямо под зацветающей черемухой. Нина села и задумалась что ей делать дальше.

Из магазина вышли две женщины, остановились и начали привычный им разговор ни о чём: о том, когда сажать чеснок и будут ли еще заморозки в мае, о том, что надо покрасить забор и сарай совсем покосился, а дети так редко приезжают, а если и приезжают, то не затем, чтобы помочь, а затем, чтобы внуков оставить на все лето. Нина рассеяно слушала разговор, хрустела песочным печеньем и жмурясь, подставляла лицо полуденному солнцу. Одуряющий сладкий запах черемухи приятно щекотал ноздри.

Девушка доела свой нехитрый перекус, выбросила в урну пустую пластиковую бутылку из-под воды, покрутила головой вокруг и увидела впереди, в самом центре деревни, на пригорке – церковь. Церковь можно использовать как центр коммуникации, решила она – наверняка там есть разговорчивые бабки. А даже если и нет никого, то можно просто из любопытства пойти посмотреть, все равно делать пока нечего, а других достопримечательностей вокруг не наблюдается.

Нина встала и бодрым шагом направилась к кирпичной ограде. Видно, что церковь была очень старой и давно не обновлялась. Стены деревянные, выкрашены в синий цвет. Такой прям неожиданно яркий синий, как васильки, как летнее небо. Единственный небольшой купол, наверное, задумывался золотым, но на деле был лимонно-желтым. Вообще цвета поражали своей неестественностью, нарочитостью, как беседки в детском садике.

Девушка зашла в церковный двор за ограду: территория ухоженная, крыльцо хоть и старое, щербатое, но чисто выметенное. Дорожки выложены квадратной серой плиткой. Между плитками пробиваются вездесущие одуванчики. Девушка поднялась по ступенькам и потянула на себя тяжелую дверь. Зашла внутрь деревянного здания, в лицо ударил сладковатый запах жженых свечек. Интересно, про эту церковь Вазила говорил, что она заброшена, а священник пьяница? Хм…

«Вазила – какая смешная фамилия», – мысли в ее голове скакали с предмета на предмет как летние кузнечики. Бабушка рассказывала в детстве про вазилу – белорусского покровителя лошадей: «Вазила похож на высокого человека, но с лошадиными ушами и копытами, носит длинное черное пальто и живет в конюшне. Заботится о лошадях, лечит, а в полнолуние по ночам приносит им с дальних пастбищ особенную траву, от которой животные делаются сильными и рослыми».