Пророчество ведьм или тайна одной татуировки (СИ) - Гринкевич Валентина - Страница 27

– Интересно посмотреть в твои глаза, красавчик! Такой же жгучий взгляд у тебя, как твоя улыбка? Так же бьет вдребезги девичьи сердца, как и звук твоего голоса?

Нине было видно, что девушки плескались уже совсем рядом с берегом. Кто сидел, а кто полулежал на мелководье. Варган почему-то молчал, глядя на них, а они подбиралась все ближе, обволакивая его своими певучими голосами и мелодичным смехом. Мавок было много, вода в реке бурлила, похоже, что приплывали еще и еще.

Нина с трудом оторвала взгляд от их грациозных движений и попыталась разглядеть Мавкуна. Было темно и плохо видно. Нина непроизвольно сделала несколько шагов к воде оставляя за спиной Анчута. Она шарила глазами по темной поверхности реки, но толком разглядеть ничего не удавалось. Девушки уже были совсем рядом с Варганом, как вдруг сзади неожиданно и очень громко крикнул Анчут:

– Берегись!

Варган обернулся на крик и в это время нога его поехала по мокрой траве. Он поскользнулся, зашатался и чуть не упал, успев опереться рукой о землю, а в это время цепкие пальцы ближайшей к нему девушки ухватили его за штанину. Варган зашипел и принялся отбиваться, но все больше рук хватало и тянуло его к воде. Нина растеряно смотрела на происходящее, не зная, что предпринять и как помочь. Бежать помогать Варгану? Но ей было страшно, что в воду утянут и ее. Река возле берега бурлила от обилия находящихся в ней мавок.

Варган отбивался. Он уже лежал на животе и пытался отползти от воды. Не глядя наносил удары ногами по хватающим его руками и оскаленным в плотоядной гримасе лицам. Анчут находился рядом с Варганом. Бегал туда-сюда, быстро бормотал что-то неразборчиво, делал резкие взмахи руками, потом внезапно остановился, замолчал и поднял обе руки вверх. Через какое-то время Нина увидела, что на его пальцах возникает и скапливается светящаяся потрескивающая энергия, светясь все ярче, надуваясь как шаровая молния. А потом с резким криком Анчут швырнул эту молнию в воду за спину Варгану. Мавки взвыли нечеловеческим голосами и отхлынули от берега глубже в воду. Правда не все, были и те которые остались. Эта секундная пауза, дала возможность Варгану вскочить на ноги и развернуться лицом к воде.

– Спасибо, но не делай так больше, – хрипло сказал он Анчуту, – если б в воде была хоть одна моя ног, а не поздоровилось бы и мне.

Мавки, отпрянувшие ненадолго, опять полезли из воды. Буквально через пару мгновений они уже выбирались на поросший травой берег. Нина почему-то была удивлена увидев, что у девушек обычные ноги, а не рыбьи хвосты.

Постепенно между Варганом, Анчутом и мавками завязывался самый настоящий бой. Мавки пытались накинуться гурьбой, повалить жертву на землю и втащить в воду, а Варган с Анчутом отбивались и физически, и с помощью заклинаний, нанося удары туда куда могли дотянуться, не обращая внимание на то, что нападавшие были все сплошь женского пола. Девушки правда выглядели уже не так прелестно, как в начале: их лица искажались гримасами ярости, а в глазах горел безумный огонь. Про Нину в пылу боя как-то все забыли, а сама она кидаться в схватку была не расположена и оставалась в стороне, все еще пытаясь высмотреть в реке Мавкуна.

Меж тем Варган с Анчутом, вначале успешно отступавшие от реки, были уже окружены плотным кольцом мокрых, шевелящихся тел, которые отрезали им пути отхода и теснили к воде. И тут вдруг небо располосовали очередные разряды молний, на несколько секунд ярко осветив все происходящее, и Нина увидела Мавкуна.

В окружении мавок, он был единственным мужчиной. Голый по пояс, стоял по колено в воде. Его спутанные волосы мокрые и длинные висели на плечах как клочья речных водорослей. Лоб и щеки бороздили глубокие складки, кожа была мертвенно белой и отливала синевой, как брюхо дохлой рыбы. Глаз было не разглядеть. Надтреснутым, голосом он негромко пел какую-то песню. Нина уловила тягучий, медленный мотив. Вода вокруг Мавкуна бурлила, закручиваясь в водовороты.

И только теперь Нине стало очень-очень, по-настоящему, страшно. Мавкун внушал ей первобытный ужас, от него веяло болью и смертью, девушка ощущала их почти как свои собственные. В его странной тихой песне было столько нечеловеческой, неподъемной тоски и боли, что Нина поняла, что она сейчас не выдержит. Ей расхотелось жить. Она вдруг осознала, что ей больше незачем жить, что надо идти и умереть в его объятиях прямо сейчас, утонуть в этой реке, стать ее частью, и это единственный способ прекратить боль, страдания и ужас своего существования.

Она вспомнила слова из песни мавок: «будь отец мой не прощён, раз я умер не крещён…» Некрещеный мальчик, умерший в одиночестве и ставший повелителем мавок. Все его горе выливалось в страшную песню. Но, не смотря на сегодняшний свой ужасающий облик, он же просто мальчик. Мальчик, который не может нормально отправиться в загробный мир и вынужден вечно оставаться здесь в нечеловеческом обличье. Мальчик, обреченный влачить существование в бесконечной боли и тоске. Сердце Нины сжалось сильнее, уже не только от страха, но и от жалости.

Внезапно, повинуюсь интуитивному порыву, Нина быстро подошла к реке, наклонилась, зачерпнула горсть воды и произнесла:

– Крещается святым крестом Мавкун во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. В крещении нарекаю тебя православным именем Иван! АМИНЬ.

И девушка, перекрестив рукой его стоящую прямо перед ней фигуру, брызнула на него зачерпнутой из реки водой, целясь в лицо.

Песня Мавкуна оборвалась, он удивленно повернулся к ней. На несколько секунд их взгляды встретились. Гремели раскаты грома, в ночном небе, полыхали молнии, крупные капли дождя пузырили воду в реке, казалось она кипела. Фигура Мавкуна заколебалась, стала прозрачной и вдруг исчезла, Нине показалось, что она услышала слово «спасибо», пронесшееся тихим шепотом над рекой, но в таком шуме дождя и грома ни в чем нельзя было быть уверенной.

После того, как исчез Мавкун, для Варгана с Анчутом разобраться с мавками не составило большого труда. Нина так и стояла столбом, глядя на воду, не замечая ничего вокруг. Пока сильные руки Варгана не увлекли ее прочь от реки, сначала в машину, а потом в гостиницу.

На следующее утро Нина была молчалива и грустна. Варган с Анчутом на все лады восторгались ее находчивостью и сообразительностью. По мнению Анчута, покрестить Мавкуна самостоятельно в реке было гениальным решением. Варган благодарил Нину за помощь, хотя и отмечал, что с мавками и Мавкуном они справились бы и самостоятельно, просто чуть дольше по времени и чуть энергозатратнее по силам. Нина вежливо улыбалась, кивала, но в разговоры и обсуждения не вступала. Ей хотелось остаться в одиночестве, залезть под одеяло и просто лежать, ничего не делая и ни с кем не разговаривая. К обеду выяснилось, что у девушки поднялась температура.

Это, впрочем, ее совсем не удивило. Нине казалось, что вчерашний день просто катком проехался по ее эмоциональному состоянию. А в довершении всего, ночная гроза, под которой она была вынуждена простоять мокрой весь вчерашний вечер под порывами холодного ветра, наградила ее как минимум простудой.

Было решено остаться в Верхнедвинске до завтра и отдыхать, тем более никаких планов и мыслей, что делать дальше, ни у кого из троих пока не было. Собак в Верхнедвинске с того света вызвать не удалось, официальная версия (если так можно выразиться в отношении легенд) не подтвердилась – захоронены они где-то в другом месте, а где – неизвестно.

Нина попросила на сегодня оставить ее в покое, заклинаниями и травами не лечить, а принести лучше в номер апельсины и парацетамол. Она целый день провела в постели с ноутбуком за просмотром сериалов и соцсетей (благо вай-фай в гостинице был хороший). Вот только никакие сериалы не помогали стереть из ее памяти последний взгляд Мавкуна, бледное лицо которого то и дело возникало перед ее глазами и по коже опять волной прокатывались отвратительные мурашки, а на лбу выступал холодный липкий пот.

Глава 39

Утро порадовало их теплом и солнцем. Непогода сутки властвовала над Верхнедвинском, гроза хорошенько умыла леса и поля, наполнила русла обеих рек и скрылась за горизонтом. Всего несколько серых тучек с утра еще стыдливо прикрывали весеннее небо, но к обеду исчезли и они, нахально выставив небесную синеву на всеобщее обозрение.