Бойфренд для Цесаревны (СИ) - Ростов Олег - Страница 29

— Время вышло, господа. Господин Самарин, прошу следовать за мной. — Сказал жандарм. Я взял сумку. Посмотрел на Фридриха, усмехнулся и пошёл вслед за офицером. Меня привели в какое-то здание. Как я понял, это была штаб-квартира Корпуса в Кремле. Поднялись на второй этаж. Жандармский капитан доложил адъютанту полковника о прибытии. Тот кивнул.

— Господин полковник распорядился насчёт Самарина. Можете быть свободны. — Сказал он капитану и посмотрел на меня. — Андрей Ярославович, проходите. Их превосходительство ждёт вас. Сумку можете оставить здесь.

— Не украдут?

— Не украдут.

— Хорошо.

Оставил сумку у адъютанта, сам открыл двери в кабинет и зашёл.

— Разрешите, Алексей Николаевич.

— Заходи, Андрей, заходи. — Я зашёл и закрыл за собой дверь. — Чего замер там? Иди сюда, ближе, присаживайся. — Когда я подошёл и сел на стул за массивным столом, Берестин смотрел на меня внимательно.

— Цесаревна звонила?

— Звонила. Уверен вы весь разговор прослушали.

— Нет, не прослушали. Прослушивать членов императорской семьи категорически запрещено.

— Но меня то не запрещено прослушивать, так ведь, господин полковник? — Я усмехнулся. Он тоже.

— Тебя нет.

— Тогда вы знаете наш с ней разговор. И она хочет встретиться.

— Самарин, ты не успел появиться на территории Кремля, а уже опять сцепился с Фридрихом.

Оперативно ему настучали. Я кивнул.

— Вы не совсем правы, Алексей Николаевич. Это он наехал на меня. Видите ли, ему обидно стало, что Ольга предпочла меня. Он напился и синий полу ноль, ворвался к ней в спальную комнату, когда он была практически обнажена. Как такое могло произойти, господин полковник? К ней что, теперь любая шушара может вломиться в спальную?

— Нет, всё же наглости в тебе, Самарин не занимать. Это я тебе задаю вопросы, а не ты мне. А теперь давай проясним, кто ты, что ты и откуда ты.

— Я? Как кто? Самарин. Андрей Ярославович. Это правда. И официально, я из Южной Америки.

— Границу России ты не пересекал. Это установлено абсолютно точно. И с американской ветвью Самариных. Они все погибли. Живых не осталось. Это тоже абсолютно точная информация.

— А может не совсем точная? Может я бастард Самариных.

— Хватит, Андрей, или кто ты там? Может поговорим на чистоту? Или придётся применять спецсредства?

— Это какие? Пыточный подвал?

— Зачем? Просто тебе вколят одно лекарство, скажем так, и ты сам всё расскажешь.

— А, сыворотка правды?

— Что-то подобное. Запомни, Андрей, если ты будешь контактировать с Её Высочеством, я должен знать о тебе всё.

— Алексей Николаевич, как-то я слышал такое выражение: «Есть двери, которые лучше не открывать». Понимаете, о чём я?

— Понимаю. Но я рискну. Итак, Самарин?

— Хорошо. Но тогда всю ответственность за всё, что вы услышите, будете нести лично Вы, Алексей Николаевич.

— Хорошо.

Я усмехнулся и начал свой рассказ. В конце концов, Берестин по роду своей службы на самом деле должен был знать обо мне всё.

— Начнём с того, что я на самом деле Самарин Андрей Ярославович. Мне полные 26 лет. Будет 27. Я родился в Москве…

Глава 8

Скелеты в шкафу

Я смотрел на Берестина. Улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Что, Алексей Николаевич, фантастика? — Задал ему вопрос. Он продолжал молча на меня смотреть. — Согласен. Расскажи кто мне такое, я бы не поверил. А теперь представьте, что я чувствовал, когда стал осознавать куда я попал? А я сказал Вам истинную правду.

— Правду?

— Правду, господин полковник. Вот Вам крест. — Я перекрестился. — Мне вот интересно, экспертизу на ДНК если провести с другими Самариными, родство подтвердится или нет?

— Обязательно проведём. — Берестин взял трубку стационарного телефона. — Алё, подготовьте полиграф… Сейчас. — Положил трубку.

— Что, Алексей Николаевич, Вы всё же поверили?

— Я никому не верю. Но проверить обязан даже самые фантастические версии и россказни. Так как зачастую в потоке мусора иногда выявляются истинные жемчужины информации.

— Мне на детектор лжи идти? — Спросил его.

— Конечно.

— Алексей Николаевич, время 13 часов 40 минут. А мне в 14.00 надо быть у Его Величества. Не успеем. Мне ещё переодеться надо.

— Не надо. Так и пойдёшь.

— Это почему? Я не согласен. Дед мне сказал, быть при параде перед Государём.

— Пошли.

Мы прошли в какое-то помещение. Оглядев его, понял, что это и есть жандармский полиграф.

— Самарин, садись. — Указал мне полковник на кресло. Сам сел рядом с оператором аппарата. Мне на голову надели обруч с проводами. На руки и на грудь прикрепили датчики.

— Надеюсь, это не электрический стул и меня не долбанут электротоком.

— Если и дальше языком безостановочно чесать будешь, не по делу, обязательно долбанут. Самарин, отвечаешь только на поставленные вопросы и всё. Понятно?

— Конечно, понятно. Чего не понятного то? И ежу понятно… Ладно всё, я заткнулся, Ваше Высокоблагородие.

Берестин что-то написал на листке. Потом отдал его оператору. Тот прочитал, глаза его полезли на лоб.

— Чего так смотришь, лейтенант? — Спросил полковник своего подчинённого.

— Странные вопросы, Ваше Высокопревосходительство.

— Умный самый, лейтенант?

— Никак нет, Ваше Высокопревосходительство. — Он вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Да нет, я вижу самый умный. Я потом с тобой разберусь. А сейчас, задаёшь вопросы согласно моему списку. Понял?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство. — Лейтенант был бледный, как моя смерть.

— Тогда работай, пока ещё лейтенант.

Похоже, лейтенанта вопросы полковника ввели в ступор. Чуть позже я понял, о чём шла речь. Вопросы задавались по известной схеме. Ответ либо да, либо нет. Сначала простые, как меня зовут, моя ли фамилия Самарин и прочая дичь. Потом пошли более серьёзные вопросы. Я отвечал спокойно. По правде, так как это было в моей реальности. Когда закончили, я услышал и увидел, как лейтенант посмотрел на полковника.

— Ваше Высокопревосходительство…

— Я вижу, лейтенант. Держи себя в руках. И дашь дополнительно подписку о неразглашении того, что здесь услышал. Понял меня, лейтенант?

— Понял, Ваше Высокопревосходительство.

— Вот и хорошо. Иначе… Сам понимаешь. Это особо охраняемая государственная тайна. И не дай бог, об этом, кто ещё узнает. А теперь, как дипломированный специалист дай мне ответ, какова правда в его ответах?

— Он сказал правду, 100 процентов. Но как царскую семью могли расстрелять, если Государь-император и Цесаревна, Ольга Николаевна тому подтверждение, что они живы?

— Никто никого не расстреливал. Это проверка на устойчивость к полиграфу. Понятно, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— Это ещё не всё. Впереди вакцина правдивости. И ты будешь допрашивать его после инъекции, это тоже понятно, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— И будешь молчать до самой своей смерти. Ты меня понял, лейтенант?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— Будешь всё делать правильно, далеко пойдёшь. Я тебе это обещаю. О том, что здесь происходило знаем только мы трое. Я, ты и Самарин. Он болтать не будет. Если информация хоть на каплю просочиться куда либо, ты понимаешь, что будет с тобой и твоей семьёй, по Особому протоколу?

— Понимаю.

— Вот и хорошо. Если кто начнёт интересоваться результатами допроса Самарина, сообщать сразу мне лично. Незамедлительно.

— Да, так точно. — Лейтенант вытянулся опять.

Я посмотрел на часы, которые подогнал дед. Время 13.55.

— Господин полковник, пять минут осталось. Что делать?

— Пошли.

— Куда? Я не переодетый. Мне надо костюм одеть и прочее. В конце концов, я перед Его Величеством предстану.

Некоторое время Берестин смотрел на меня бешеными глазами, потом резко успокоился.

— Вот так и иди, Андрюша.