Курсант Сенька (СИ) - Ангор Дмитрий - Страница 31

— Парни, по маленькой? За встречу!

Мы отошли в сторонку, и Мишка плеснул всем в стаканы с лимонадом самогонки. Выпили, поморщились.

— Ну что, в пляс? — предложил Боря.

Заиграла «Чао, бамбина» в исполнении Дина Рида, и мы ринулись на танцпол. Я никогда особо не умел танцевать, но в такой атмосфере это было неважно. Все прыгали, размахивали руками, девчонки крутились в своих лучших платьях.

— Сенька, ты как дерево двигаешься! — смеялась Светка, показывая мне движения.

Потом заиграла медленная «Подмосковные вечера», и пары стали обниматься. Я пригласил Светку, и мы закружились в медленном танце.

— Как дела в училище? — спросила она, положив голову мне на плечо.

— Нормально, служба есть служба, — ответил я. — Скучаю по дому.

А после танца мы с парнями уселись за столик в углу. Николай Иванович поставил «Калинку», и весь зал снова взорвался.

— Слушай, Сенька, — сказал Борька, отпивая из своего стакана, — расскажи, как там у вас в училище? Правда, что муштра жесткая?

Я откинулся на стуле.

— Да жесткая, конечно. Подъем ранний, строевая подготовка, стрельбы, изучение техники. Но ничего, привыкаешь. Зато дисциплина железная, и товарищи хорошие. Недавно на учениях с учебными гранатами работали.

— С гранатами⁈ — восхитился Максим. — Вот это да! А я в своем торговом только кассы изучаю да товароведение. Правда, практику в райцентре проходил — в универмаге работал. Там такие истории были!

— Какие? — заинтересовался Мишка.

— Приходит как-то бабка в магазин, покупает трусы мужские, размер пятьдесят шестой. Говорю ей — «Бабуля, да это же мужские!» А она мне — «Знаю, внучек, знаю. Зато какие половые тряпки славные выходят!»

Заржали мы с этого, а Борька подлил всем еще по глотку самогона.

— А у меня в техникуме вообще представление! — подхватил разговор Максим. — Изучаем свиноводство, привезли хряка-производителя показывать. Зверюга такая — килограммов под триста потянет. Преподаватель наш, Семен Петрович, вздумал лекцию прямо в загоне читать. Подошел к хряку поближе, а тот как треснет его рылом! Семен Петрович в навоз — бух! Поднимается весь перемазанный, а хряк довольно похрюкивает. Теперь только через ограду науку преподает!

— Ха-ха-ха! — Максим со стула чуть не свалился.

Мишка тоже историей поделился.

— А у нас на заводе недавно случай вышел! Работаю в механическом цехе, детали вытачиваю. Прислали к нам нового мастера — из областного центра, важный весь. Вздумал показать, как правильно работать надо. Подходит к станку, запускает, а про защитные очки позабыл. Как стружка ему в глаз попадет! Носится по цеху, вопит — «Глаз! Глаз!» А мы сперва подумали — хвастается, мол, глаз-алмаз у него. Потом сообразили, в медпункт потащили.

Но тут заиграла «Чунга-чанга» с пластинки, и девчонки снова потащили нас плясать. Светка схватила меня за руку.

— Сенька, давай кружиться!

Ринулись мы на самую середину. Атмосфера разгорелась нешуточная — все пели, плясали, хохотали. Николай Иванович то и дело пластинки менял. А в самый разгар веселья Толька Сидоров, парень из соседней деревни, вздумал перед девчонками покрасоваться — стал вприсядку плясать. Приседал-приседал, да как врежется в елку! Игрушки посыпались, мишура в волосах запуталась, а сам под елкой лежит, глазами хлопает.

— Толька, живой? — подбежала Ленка Васильева.

— Ничего, — отвечает, мишуру изо рта выплевывая. — Это я так задумал!

Хохотали мы минут пять наверное. Потом Витька Громов, местный силач, вздумал сразу двух девчонок на руки поднять — Машку с Наташкой. Поднял, покрасовался, да поскользнулся на мокром полу. Все трое кучей свалились — Витька снизу, девчонки сверху. Машка встает, платье измятое, коса растрепанная.

— Витька, дурак! Платье праздничное испортил!

А Витька из-под Наташки отзывается.

— Маш, а мне понравилось! Давайте повторим!

Под утро же, когда уже медленные песни играли и парочки по углам обнимались, Гришка Петухов, что всю ночь за Олей Кузнецовой ухаживал, наконец решился на танец ее пригласить. Подходит, весь красный, руку протягивает.

— Оля, потанцуем?

А Оля как даст ему по руке.

— Гришка, с ума сошел? Руки-то грязные!

Посмотрел Гришка на ладони — и впрямь черные от машинного масла.

— Ой, — говорит, — сейчас отмою!

Рванул в уборную, наскоро ополоснул руки и кинулся назад. А Оля уже кружится в объятиях Сережки Волкова!

— Эх, — протянул Гришка с горечью, — видать, не судьба…

Ну а к четырем утра гости начали понемногу расходиться. Мы с ребятами тоже собрались домой. Втиснулись в коляску мотоцикла, и железный конь понес нас по укутанным снегом проселкам.

— Эх, славно оторвались! — орал Боря, прижимая к груди банку красной икры, так и оставшуюся нетронутой.

— Да уж, ночка что надо! — вторил ему Максим. — Давненько так не гулял!

Мишка высадил меня у родного крыльца. В окнах дома давно погас свет — родители почивали. Я осторожно прокрался в сени, разделся и рухнул на свою постель. Лежу и размышляю — вот оно, настоящее счастье! Верные товарищи, музыка, пляски, беззаботный смех… Но скоро снова придется возвращаться в училище — к строгому распорядку и зубрежке. Впрочем, эта новогодняя ночь врежется в память надолго.

За окном уже занималась заря, а я все никак не мог сомкнуть глаз — переполняли чувства. Но в конце концов дрема одолела меня, и я провалился в сладкий сон под неспешные звуки пробуждающейся деревни.

Время спустя

Зимние каникулы близились к завершению, и я решил выехать в город на пару дней раньше срока — хотелось повидать товарищей из училища. После деревенской тишины тянуло к друзьям, в кинотеатр, просто пройтись по городским улицам. В город прибыл к обеду. Автовокзал гудел, словно растревоженный улей — народ возвращался с каникул. Стоял у входа, высматривая знакомые лица, когда услышал окрик.

— Сенька! Эй, Семёнов!

Обернулся — навстречу шагал Овечкин, следом тащились Лёха с Пашкой.

— Ребята! — обрадовался я. Принялись с ними обниматься, хлопать друг друга по плечам.

— Как дела? Как каникулы прошли? — спросил Коля, сжимая мою ладонь своей медвежьей лапой.

— Отлично! Дома гостил, в деревне. С семьёй время провёл, с местными на танцы в клуб ездили. А у вас как?

— У меня всё замечательно! — неожиданно заявил Лёха, и в голосе его прозвучала особенная нота. — Девушку себе нашёл!

Мы с Колей и Пашкой переглянулись.

— Ничего себе! — присвистнул Пашка. — Какой ты расторопный! За две недели каникул встретил свою судьбу?

— А где познакомился? — поинтересовался Коля, ухмыляясь.

— В столовой… — Лёха покраснел.

И мы расхохотались.

— Что, в котлету влюбился? — подколол Коля, держась за живот.

— Да не смейтесь! — Лёха надулся. — Девушка настоящая, красивая! Вот, глядите!

Полез в карман, достал фото. На ней — симпатичная девушка с тёмными волосами.

— Действительно хорошенькая! — признал я. — Поздравляем, Лёха!

— Красавица, — согласился Пашка. — Только жалко её бедную — замучается кастрюлями греметь, чтобы тебя прокормить!

— Да ладно вам! — отмахнулся Лёха, но видно было — доволен нашим вниманием.

— А ты, Коля, как провёл? — спросил я.

— Со своей Машей все каникулы проводил. В кино ходили, на каток, в театр даже сводил. Она у меня культурная, всё время образование моё повышает, — рассказывал Коля с гордостью.

— А ты, Пашка? — повернулся я к Рогозину.

— У меня пока девушки нет, как и у Сеньки, — пожал плечами Пашка. — Зато бабушку свою все праздникам водил — и в цирк, и в филармонию. Она у меня любительница искусства.

— Правильно, — одобрительно кивнул Коля. — Стариков уважать надо.

— Ну что, парни, куда направимся? — спросил я. — Может, в кино сходим? Или в парк?

— Давайте сначала в кинотеатр, — предложил Лёха.

— Согласен, — поддержал Пашка.

Мы дошли до кинотеатра, приобрели билеты и расположились в зале. Посмотрели картину в тепле, и после сеанса еще долго обсуждали наиболее яркие эпизоды.