Призраки Пянджа (СИ) - Март Артём - Страница 47

— Складно плетешь… — прошипел Мартынов.

— Тихо ты, Витя, — осадил я Мартынова, потом обратился к Теньку: — Ты чего хочешь? Живым остаться хочешь?

Тенёк будто не сразу понял, о чем речь. Он только округлил глаза и несколько раз растерянно моргнул.

— Хочешь, я спрашиваю?

— Д-да… Хочу… — быстро-быстро закивал Тенёк.

— Хорошо, — я тоже кивнул, — сделаешь, как я сказал, — останешься живым. А сбежите — тебе все равно несдобровать. Про склад завтра в пятнадцать ноль-ноль мы знаем. И теперь кто надо тоже узнает. Понял?

— П-понял…

— Хорошо, — сказал я и спрятал кортик, — значит, слушай сюда…

— Все, договорились? — строго спросил Саакян у опустившего взгляд Ташкента, — кончили все эти свои бабские сопли?

Ташкент глянул на Арсена исподлобья. Буркнул:

— Договорились.

— Ну и хорошо, — Саакян откинулся немного назад, чтобы снять напряжение с раненой ноги.

Потом помассировал колено.

— Теперь обсудим детали. Бак у вас полный? Сколько литров слили?

— Четыре канистры по десять, — вклинился вдруг Чифир, — тридцать литров залили в машину. Десятка осталась.

— Хорошо, — кивнул Арсен. — Должно хватить. Так, сейчас я вам во всех деталях обрисую, как устроить диверсию. От плана ни на шаг. Ясно? Ни влево, ни вправо. Иначе все — кирдык.

— Ясно, — пробурчал Ташкент.

— Мужики, — вдруг промычал Колода, уставившийся в окошко, — а Тенька-то че-то долго нету. А?

Здоровяк высунулся на улицу, огляделся. Потом глянул на остальных и пожал плечами.

— Не видать его нигде. Ни слыхать. Как испарился.

Арсен нахмурился.

Лицо Ташкента вмиг стало перепуганным. Он кинулся было к окну левой стены, но так же, как Колода, выглядывать побоялся. Несколько мгновений он пытался всматриваться в ночную темноту.

— А я говорил… Говорил! — залепетал Ташкент испуганно.

— Так он же, видать, проверяет! — нервно рассмеялся Чифир, — видать, бродит вокруг сарая, высматривает что-то!

Арсен тяжело, с хрустом в костях, встал.

— Говорю ж! Загребли! — запаниковал Ташкент, — загребли нас! Тенька уже вяжут, небось! Надо…

— Молчи, ссыкло, — с отвращением перебил его Саакян, — молчи, кому сказано? Всем тихо. Без паники.

Он обвел взглядом всех троих. Потом торопливо спрятал карту в карман.

— Значит, слушайте…

Никто так и не узнал, что именно им нужно слушать. Не узнал, потому что Арсен не закончил.

Скрипнула и распахнулась дверь черного хода. Внутрь зашел перепуганный, белый как смерть Тенёк. Все, как один, обернулись к нему.

— Хана, братцы, — на выдохе сказал Тенёк, застыв как завороженный, — загребли нас. Снаружи облава.

Глава 25

Я пронаблюдал за тем, как Тенёк вошел в сарай.

После того как мы его взяли, а потом отпустили, я приказал группе разделиться на две. Первая — группа захвата, состоящая из Уткина, Нарыва, Мартынова с Сагдиевым, а также двух милиционеров, затаилась у обоих входов в сарай. Милиционеры, вооруженные ПМ, должны были следить за окнами.

Вторая группа — «командная», в составе Алима, Гречкина и меня самого, засела на некотором отдалении от сарая, за шлакоблоком, сложенным в десятке метров от самого здания. Отсюда нам открывался отличный обзор на строение, и в то же время мы в любой момент могли прийти на помощь основной группе.

И все же я рассчитывал на то, что силового штурма как такового не будет.

— Ты… — Гречкин, держа папиросу в трясущемся кулаке и скрывая ее огонек в пальцах, затянулся, — ты уверен, что сработает? Больно у тебя план авантюрный… Как из кино…

— Посмотрим, — сказал я, всматриваясь в тускло горящее внутренним светом окошко сарая, — будем действовать по обстановке.

— А если они не купятся? Если станут защищаться? Отстреливаться?

Гречкин быстро докурил, пригнулся и тут же вложил в губы новую папиросу, чиркнул спичкой.

— Я не зря их слушал так долго, — сказал я, ухмыльнувшись, — они разобщены и напуганы. Это сыграет нам на руку.

Сержант милиции ничего не ответил. Он только снова затянулся и выглянул из-за блоков. Уставился туда же, куда и я.

— Да, и еще одно, — сказал я тогда, — скажи, товарищ сержант, ты стреляешь хорошо?

Гречкин глянул на меня дурными глазами. Даже в темноте я видел, как у него дрожит лицо от волнения.

— Ну… А что? Придется стрелять? — нерешительно спросил Артем Гречкин.

— Придется, — кивнул я, — но только по моему сигналу. Добро?

— Мне за каждую пулю отчет давать… Оправдываться, зачем стрелял…

— Надо, Тема, — сказал я, — придется стрелять.

— З-зачем?

— Для пущей убедительности, — проговорил я с ухмылкой.

Гречкин нервно сглотнул. Потом торопливо извлек пистолет из кобуры, в которую сунул оружие, когда мы меняли позицию.

— Добро, — выдохнул он.

— Снаружи облава, — сказал на выдохе Тенёк.

Все, кто был в сарае, тут же напряглись.

— Я же говорил! Говорил! — тут же вспыхнул Ташкент и грязно выругался матом. — Валить! Валить надо!

— Чего⁈ Какая облава⁈ — спросил Чифир, и его лицо вытянулось в изумлении.

Колода ничего не сказал. Только тупо уставился на Тенька. Арсен Саакян нахмурился и стал чернее тучи.

Начались галдеж и суета.

— Чего стали⁈ Валить надо! — заметался, а потом бросился к машине Ташкент.

— Поздно! Поздно валить! — вдруг крикнул Тенёк, и все снова затихли. — Там КГБ! Пограничников целый взвод! Все подходы перекрыли! Пока мы тут спорили, они подобрались к нам. Вообще незаметно подобрались!

— Пограничники? — мрачно и как-то угрожающе спросил Саакян. — Да что ты такое несешь? Ты пьяный что ли, Тенёк?

— Нет. Они тут, всюду, — возразил Тенёк, — я когда вышел, меня тут же взяли, к стенке прижали, но потом отпустили.

— Тикать! Тикать надо! — орал в панике Ташкент, не находя себе места у старых «Жигулей».

— Что значит, отпустили? — мрачно спросил Саакян.

Чифир выругался по-русски. Колода только тупо спросил:

— Ташкент, а чего творится-то?

— Тихо всем! — рявкнул Саакян.

Все замолчали и замерли. Все, кроме Ташкента. Тот и не думал слушаться своего «старшего». В сердцах он бросился к окну и выглянул, стараясь найти подтверждение словам Тенька.

Немедленно прозвучал выстрел. Пуля щелкнула в кирпичную стену.

Все аж присели. Перепуганный Ташкент тут же юркнул под окно.

— Облава! — дурными глазами глянул он на Саакяна. — Мы окружены! Все! Хана нам всем!

Саакян рявкнул:

— Закрой пасть! — а потом прижался к стене, стараясь высмотреть что-то в темноте за окном. Потом он обернулся к Теньку: — В каком это смысле, тебя отпустили?

— В таком, — выдохнул тот, — потому что мы им без надобности. Там КГБ. Им нужен только ты, Арсен.

В первый раз за все знакомство с Саакяном Тенёк увидел, как в глазах армянина блеснул страх. Неподдельный. Такой, какой не сможет сыграть ни один актер.

— Внимание! Вы окружены! — вдруг раздался голос снаружи.

Голос был грубый, глубокий и низковатый, с так знакомыми всем в сарае офицерскими нотками в тоне. Когда он зазвучал, каждый на складе вздрогнул. Все прислушались, уставились в окна. Голос продолжал:

— Повторяю: группа в сарае, вы окружены! Сдайте руководителя, сложите оружие у задней двери! В таком случае жизнь гарантируется! Сопротивление бесполезно! В случае сопротивления огонь ведем на поражение!

Все: и Ташкент, и Колода с Теньком, и даже Чифир, — уставились на Саакяна.

— Мне сказали, — продолжил Тенёк, — что если мы его сдадим, нам пойдут навстречу. Больше пяти лет никому не дадут.

Сначала возник всеобщий ступор. Через несколько мгновений взгляды окружающих, направленные на Саакяна, стали злее. Ташкент медленно пошел к армянину, снял с подоконника какую-то железную трубу.

Вслед за ним на Арсена двинулся и Колода. Потом и Тенёк.

— Тихо всем, — Саакян, и так стоящий у стены, инстинктивно попытался попятиться, но тут же почувствовал спиной холодные кирпичи. — Тихо, я вам говорю…