Тоуд-триумфатор - Хорвуд Уильям - Страница 11

IV МАДАМ

Упражнения в гребле против течения и спокойная гладь любимой Реки скоро улучшили настроение Рэта.

— Мы не допустим, чтобы из-за всей этой чепухи откладывалось наше путешествие, Крот, старина, хватит киснуть, а то ты своим видом на меня тоску нагоняешь, — сказал он и, направив лодку к лодочному сараю Тоуда, нехотя проворчал: — В конце концов, любой из нас мог совершить такую же ошибку.

Крот с молчаливой благодарностью принял оливковую ветвь мира.

— Я не совсем понимаю, почему Барсук так расстроился, — осмелился сказать Крот, немного подумав. — Я в том смысле, что… разве женитьба такая уж страшная вещь? Может, Тоуду только на пользу пойдет, если он изредка будет вынужден думать не только о себе?

— Знаешь, Крот, выбирай выражения, пожалуйста, — посоветовал Рэт. — Это сложный вопрос, в котором никто из нас почти ничего не смыслит. Вот ты с легкостью говоришь: «изредка будет вынужден думать не только о себе». Как меня самого предупреждали когда-то, брак подразумевает, что ты будешь думать о ком-то другом гораздо чаще, чем «изредка», и такая моральная перегрузка неизбежно приведет Тоуда к стрессу и заставит наделать глупостей. Мы все хорошо знаем, как он не любит тюрьму, верно?

— Да, но…

— Знаешь, старик, я от многих слыхал, что брак очень похож на тюрьму, только хуже, особенно когда в этом замешана женщина.

— Я бы сказал, что женщина всегда бывает замешана, если парень собирается жениться, — рассудительно заметил Крот.

— О чем я и говорю! — сказал Рэт, подводя итог разговору.

Лодки тихонько стукнулись друг о друга, некоторое время Крот и Рэт не вылезали, взвешивая и обдумывая только что сказанное.

— Одно мы можем утверждать с уверенностью, — подытожил Рэт, — что с приездом этой особы женского пола в То-уд-Холл женитьба Тоуда становится более вероятной, чем если бы она не приезжала. Можно также не сомневаться, что Тоуд, слабовольный, хвастливый и способный на все, что сулит ему хоть какие-то преимущества, легко угодит в ловушку, поставленную женщиной.

— А женщины и в самом деле очень опасны? — занервничал Крот. Рэт уже вылез на настил лодочной стоянки и, привязывая лодки, ответил:

— Сами по себе они не опасны. Но я слышал, что у них есть способность приносить неприятности и сеять раздор. Я, разумеется, не хотел бы говорить о них неуважительно…

— Разумеется, нет! — согласился простодушный Крот. — В конце концов, твоя матушка тоже была женщиной, ведь правда?

— Думаю, да, — вынужден был согласиться Рэт, хотя упоминание об этом и вызвало у него некоторое раздражение.

— Моя — тоже, — доверительно сообщил Крот, довольный тем, что нашел хоть кусочек твердой почвы там, где все так зыбко и опасно.

— Достаточно будет сказать, что мы тут на Берегу Реки не нуждаемся в женщинах, мы довольно долго неплохо жили без них, — рассудил Рэт, как раз когда они вошли наконец в сад Тоуда. — Пусть они благоденствуют у себя дома, а здесь, думаю, вряд ли им понравится.

— Понимаю, — ответил Крот, изо всех сил стараясь показать, что он действительно понимает. Потому что на самом-то деле Крот сохранил приятнейшие воспоминания о женской части своей семьи и очень часто со свойственной ему нежной печалью сожалел об их уходе. Его жизнь была щедра на радости, но зачем же отрицать, что он то и дело вспоминает любящие прикосновения матушки и грустит о звонком детском смехе сестер. Из того откровенного разговора с Барсуком — когда Крот выздоравливал в его доме — он знал, что Барсук тоже был неравнодушен к некоей даме, которую знал много лет назад и которую до сих пор не забыл. Поэтому решительное отрицание Рэтом всех достоинств женщин не убедило Крота.

И должно быть, Рэт это понял и почувствовал, что необходим заключительный аккорд, чтобы удержать Крота на прямой дорожке. Когда они подошли к ступеням террасы Тоуд-Холла и услышали голоса друзей, доносившиеся из дома, Рэт остановился и положил лапу на плечо друга:

— Крот, дружище, выбрось ты из головы эти опасные мысли и воздержись от разговоров о браке с друзьями и знакомыми.

— Даже с Племянником? — удивился Крот. Он-то надеялся, что когда-нибудь Племянник устроит свою жизнь и заведет семью и тогда Крот все-таки сможет принести какую-то пользу новому поколению. Он, конечно, никогда не осмелился бы высказать столь смелую надежду, и больше всего — Племяннику, но что толку притворяться, будто он и не помышлял ни о чем таком! Ведь эти его простые мечты никому не могут принести никакого вреда.

— Особенно с Племянником, если ты желаешь ему счастья и благополучия, — твердо ответил Рэт. — Ты должен предостеречь его от подобных порывов, Крот, если они когда-нибудь возникнут. Пусть он будет все время занят действительно важными вещами, это самое лучшее. А теперь пошли посмотрим, насколько серьезно Тоуд заражен этой вредной идеей.

Крот рассудил, что лучше ему не продолжать свои недоуменные расспросы, и они поднялись по ступенькам, прошли через террасу и присоединились к друзьям в зимнем саду Тоуда.

По предупреждающему взгляду Барсука и несколько утомленному виду Выдры они поняли, что прибыли как раз вовремя. Было совершенно ясно, что Тоуд возбужден и вместе с тем совершенно измучен, короче говоря, пребывает в истерическом состоянии.

Он возлежал на подушках на резном дубовом диванчике, то и дело вздыхая и отирая лоб, что, впрочем, не удивляло, потому что в зимнем саду действительно было очень жарко.

— Прошу тебя, Рэтти, будь другом, закрой дверь, а то сквозняк надует мне горячку!

— Ты ее схватишь скорее от жары, — коротко ответил Рэт, — если уже не схватил.

— Пожалуйста, не нервируйте меня! — взмолился Тоуд, чуть приподнявшись. — Мне нужен покой, чтобы подготовиться к предстоящему испытанию.

— Испытанию? — изумился Рэт. — Я думал, мы все здесь для того, чтобы посмотреть как ты будешь позировать какому-то скульптору.

Физиономия Тоуда выразила отчаяние с примесью самоотречения. Такое лицо бывает у родителя, объясняющего ребенку то, что он пока не в силах понять.

— Сегодня одна дама, всемирно известный скульптор, в этой самой комнате положит начало одному очень важному событию. Впрочем, возможно, это будет на террасе. Мы не вправе указывать ей.

— Еще бы! — с готовностью подтвердил Выдра, подмигнув Рэту. Тоуд принял все за чистую монету и сказал:

— Ты славный парень, Выдра, и я замолвлю словечко, чтобы тебе тоже досталась роль, пусть маленькая и эпизодическая, в нашем грандиозном замысле.

— Это очень любезно с твоей стороны, Тоуд, — широко улыбаясь, сказал Выдра.

— Гм! — почти одновременно произнесли Барсук и Рэт, потому что оба уже поняли, что Тоуд, как всегда, поднимает много шума из ничего.

Оба сожалели, что не могут высказать, что думают, яснее, но с Тоудом всегда рискуешь получить результат совершенно противоположный ожидаемому. Кто может поручиться, что одно неверное слово или слишком грубый нажим на их неустойчивого друга не вызовут безудержный рост зловредного сорняка — мысли о браке, так неосмотрительно посеянной Кротом?

Барсук и Рэт, закаленные бойцы, испытанные в деле усмирения Тоуда, понимали, что любая попытка усомниться в его затее или умалить профессиональное достоинство «всемирно известной» скуль-пторши неминуемо толкнет эту особу в покровительственные объятия Тоуда. Ничто так успешно не пробуждает в мужчине защитника и влюбленного, как чьи-то сомнения в том, хороша ли его избранница, не ошибся ли он в выборе.

Допусти друзья эту ошибку, и мимолетное знакомство перерастет в любовь до гроба, а дамочка ловкая и сметливая способна быстренько превратить обыкновенное признание в любви до гроба в прочную связь, как духовную, так и законную, разорвать которую действительно сможет только смерть. Они не обсуждали этого так долго и именно в таких выражениях, но и Барсук, и Рэт понимали, что здесь-то и таится главная опасность и обойти ее будет не так просто.