Святые печенюшки - Ларкин Чарльз - Страница 7

Когда графиня Эшборо допила чай и заявила, что собирается прилечь, сославшись на плохое самочувствие, Эмили поняла, что нужно действовать. Сейчас или никогда. Она «поймала» ободряющее подмигивание Эйдана, встала из-за стола и направилась прямиком к графине.

– Леди Эшборо, не желаете ли прогуляться в саду? – Эмили сглотнула подступающую к горлу тревогу. – Сегодня просто чудная погода.

– Разве?.. – Графиня взглянула словно сквозь Эмили, по-прежнему оставаясь в плену собственных размышлений, а после растерянно посмотрела в окно. Листья падали так медленно, что понять, влечет их к земле или обратно в небо, не представлялось возможным. Из этой комнаты открывался чарующий вид на знаменитые сады Гарден Холла. Эмили так и не довелось побродить по ним. В первый день по приезду она слишком устала, а во второй…

– Безусловно. Я слышала, прогулки помогают улучшить самочувствие, – Эмили изобразила самую сладкую улыбку, на которую была способна.

Графиня колебалась. Она хмурила брови, едва заметно шевелила губами, приглаживала юбку и косилась то на дверь, то на окно. Эмили боялась даже излишне шумно вдохнуть, чтобы не спугнуть ее. Наконец, графиня медленно и неуверенно кивнула.

– Пожалуй, вы правы, мисс Уайтли. Свежий воздух пойдет мне на пользу. – С этими словами она направилась к выходу, так и не замечая компаньонку.

Облачившись в легкие накидки, любезно поданные мистером Клоксоном (в отличие от Эмили он сохранял полную невозмутимость), дамы в звенящей тишине неспешно обогнули замок и тут же очутились в сказочном «лесу». Перед ними во всей красе раскинулся знаменитый сад.

В это время года, от калитки и до калитки одетый в белесую дымку тумана, он представлялся подлинным совершенством, точно окутанное тончайшей вуалью произведение искусства.

Сразу у входа гостей встречали фигурно подстриженные кусты. Они походили на двух королевских гвардейцев, охраняющих ворота. По крайней мере в том, что касалось прически. Дальше тропки разбегались во все уголки и закоулки, петляя между деревьями и целыми полянами поздних цветов. Тут и там виднелись фонари – они уже горели, несмотря на то, что вечер еще не вступил в свои права, словно кто-то зажег их специально для нежданных гостей. Листья, попадая в снопы света, превращались в золотые искры далеких небесных костров. Кружась, они спускались по лучам, будто крохотные золотые рыбки.

Дамы прошли несколько поворотов и очутились на прелестной полянке, где в окружении статуй замер величественный фонтан. Снизу, у основания, его обвивали ветки дикой ежевики. Невысокие кустарники, прирученные и укороченные человеком, жались друг к другу, выступая из клочьев тумана, а их длинные колючие побеги тесно переплетались. «На удачу», – подумала Эмили и сама незаметно скрестила пальцы за спиной.

В белом плену эта часть сада выглядела зловеще. Статуи нагих дев и юношей словно покачивались, и казалось, вот-вот оживут. Фонтан угрюмо «ворчал». В пышной кроне деревьев позади него словно бы причитала жалобным голосом незнакомая Эмили птица.

За всю дорогу графиня Эшборо не проронила ни слова о красоте сада, мягкой погоде или о чем-либо еще, о чем полагалось беседовать светским дамам.

– Не желаете присесть? – спросила Эмили, нарушив благоговейную тишину, и указала на очищенную от листвы скамью под трескучим фонарем.

– Да, пожалуй, – отозвалась графиня почти шепотом.

– Вас… – начав, Эмили внутренне содрогнулась – она не хотела лезть в душу незнакомке, однако не могла поступить иначе. Не оттого, что обязалась занять графиню разговором, отвлекая от поисков книги, но оттого, что по-настоящему тревожилась за нее, не отдавая себе в этом отчета. – Вас что-то беспокоит, леди Эшборо?

Графиня вздохнула, а после осмотрелась, будто только сейчас заметила сад и свою спутницу. Ее взгляд задержался на Эмили. Темный и беспокойный.

– Небольшая мигрень. А впрочем… – Графиня разгладила складки на платье нервным, почти рваным движением и заговорила лишь спустя минуту: – Вы кажетесь мне весьма благоразумной девицей, мисс Уайтли. Но что гораздо важнее – порядочной.

От этого признания на коже у Эмили мурашки проступили, точно сотни крохотных острых льдинок. Ей сделалось совестно за свой поступок, хоть на это ее толкнуло искреннее желание найти злодея.

– Знаете, – продолжила графиня. – У меня ведь никогда не было настоящих подруг. А с кем бы еще я могла поговорить по душам?

Сердце Эмили сжалось и ухнуло в пятки. Неужели графиня хотела поведать ей нечто важное? Нечто, что не могла доверить кому-то другому? И разве не так начинались признания убийц в ее любимых детективных романах?

– У меня есть тайна, мисс Уайтли.

Эмили затаила дыхание. Ей почудилось, будто она слышит, как листья с тихим шорохом опускаются на землю, а где-то вдали призрачный ветер колышет верхушки деревьев, напевая старинные баллады.

– Тайна, которая способна разрушить все.

– Под кроватью нет ничего, кроме пыли, – Эйдан комментировал вслух все свои действия. Дворецкий ходил за ним по пятам и скрупулезно устранял последствия обыска, возвращая вещи на прежние места, закрывая шкафы, одергивая одежду. Даже канделябр, который Эйдан подвинул, просто чтобы позлить его, был перемещен обратно с точностью до дюйма.

– Пыли?! – Маска напускного безразличия на миг слетела, и дворецкий чуть не закашлялся, словно эта пыль окутала облаком его белоснежную репутацию.

– Разве в обязанности горничной входит ползание по-пластунски? – откровенно насмехаясь, уточнил Эйдан. По правде сказать, его чертовски забавляло стремление дворецкого контролировать каждую мелочь, и было ужасно интересно, полезет ли он под кровать, чтобы убедиться в достоверности услышанного.

– Разумеется! – смерив Эйдана оценивающим взглядом и, видимо, решив, что ему нет доверия, дворецкий опустился на четвереньки, кряхтя и охая, – до скрипа отутюженный костюм не предназначался для подобных трюков – и сунул голову под кровать.

Эйдан едва сдерживал смех, наслаждаясь зрелищем, как в тот же миг дверь распахнулась и на пороге, вытаращив глаза, застыла камеристка графини. Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно размышляя, стоит ли поднимать переполох, а после шагнула в комнату и затворила за собой дверь. Услышав щелчок, дворецкий подскочил, ударился головой о кровать и, сдавленно ойкнув, наконец вернул себе устойчивость.

– Это вовсе не то, что вы подумали, Брикс.

– А что же, по-вашему, я подумала, мистер Клоксон?

Он растерялся и бросил на Эйдана косой взгляд в поисках поддержки, но тот не спешил помогать.

– Я обнаружил пыль под кроватью графини Эшборо и…

– И для этого вам понадобился сыщик? – Похоже, мисс Брикс была не так проста.

– Мы искали пропавшую книгу. – Эйдана чрезвычайно забавляла сложившаяся ситуация, и все же он не любил ходить вокруг да около.

– Вы полагаете, ее светлость способна на кражу? – В голосе Брикс послышались стальные нотки.

– Мы не… – Дворецкий отчаянно замахал руками.

– Да, мисс Брикс, мы не можем исключать никого из списка подозреваемых.

Она отступила назад, прижавшись спиной к двери, и сложила руки на груди.

– Тогда вы правильно полагаете.

Дворецкий опешил настолько, что потерял дар речи. Первым порывом Эйдана, напротив, было засыпать камеристку вопросами, однако он сдержался и лишь вопросительно выгнул бровь.

– Я не из тех, кто привык жаловаться, но…