Когда мы были непобедимы - Орунья Мария - Страница 7

– Как вы тогда объясните феномены психофонии и прочие, которые идут вразрез с законами физики? Телепатия, ясновидение, прекогниция[7], видения у психически здоровых людей?

Профессор поднял брови:

– Сколько всего сразу! Тут уж кратким объяснением не обойтись.

Многие в зале рассмеялись, но Кристиан серьезно смотрел на профессора, ожидая ответа. Мачин выдержал его взгляд, признавая за собеседником право на полемику.

– Известно ли вам, сеньор Валье, что в середине двадцатого века итальянский невролог по фамилии Каццамалли выдвинул одну небезынтересную теорию? Он предположил, что клетки человеческого мозга могут излучать электромагнитную энергию и радиоволны.

– С этой теорией я не знаком, профессор.

– Это не страшно. Завтрашнюю лекцию я как раз собираюсь посвятить способностям мозга. Мы лишь подступились к изучению многих из них, и именно там, вероятно, и кроется разгадка таких явлений, как ясновидение или телепатия. Сегодня же я предлагаю вашему вниманию другую, не менее интересную тему. Приступим? – обратился профессор к залу.

Он направил на проектор пульт, и на экране возникло изображение Солнечной системы.

– Прошу любить и жаловать, дамы и господа! – Мачин явно наслаждался эффектом неожиданности. – Перед вами одна из причин, по которой многие из вас верят в привидения. Во всем виноваты ветер и звезда.

На глазах удивленного Кристиана и остальных, не менее пораженных слушателей, профессор Мачин увеличил изображение на слайде, давая понять, что именно Солнце, удаленное от Земли на сто пятьдесят миллионов километров, и есть та самая звезда, которая ответственна за паранормальные явления.

3

Утренний кофе в романтическом дворце в английском стиле. Кто бы мог подумать, что день у Валентины начнется именно так? Но звонок Оливера встревожил ее. Она вышла из кофейной комнаты, чтобы поговорить с ним. Во время работы Валентина обычно не отвечала на личные звонки, но и Оливер не стал бы ее беспокоить по пустякам. Что еще за незнакомка рыскает вокруг их дома? Что ей надо? Трусихой Валентину никто бы не назвал, но она не выносила хаоса и неопределенности, а такое нарушение ее личного пространства именно этим и являлось. Валентина не испугалась, она рассердилась. Поговорив с Оливером, она помедлила несколько минут и только после паузы вернулась в комнату при оранжерее, где ее уже ждала большая фарфоровая чашка с исходящим паром кофе.

Понадобилось небольшое усилие, чтобы сосредоточиться на работе. В этом старинном красивом особняке все-таки вот-вот могло нарисоваться дело, которое нужно расследовать. В подобном месте ожидаешь, что его хозяином окажется почтенный сморщенный старик, но тут распоряжался загорелый блондин из Калифорнии. Скорее всего, миллионер. Еще и писатель, и наверняка не без эксцентричных привычек. Карлос Грин держался спокойно и уверенно, производил впечатление здравомыслящего человека, которого не так-то легко застать врасплох, но в его прозрачных янтарных глазах тлел лихорадочный огонь. Валентина не сомневалась, что даже те, кто не попал под очарование этих глаз, находили Карлоса Грина человеком как минимум интересным.

– Итак, вы живете здесь с июня?

– Верно. Если не путаю, я приехал третьего июня.

– Ясно, – кивнула Валентина, удостоверившись, что Ривейро записывает в блокнот. – Сколько человек работает в Кинте-дель-Амо?

– Только Пилар. Ну и… Лео.

– И все? – удивилась Валентина, отметив его замешательство. – Но ведь в таком большом особняке вряд ли справляется одна уборщица?

– Дело в том, что Пилар заботится не обо всем дворце, она убирает только мою спальню и еще пару комнат в западном крыле. Ну и еще вот эту комнату и кухню. Остальные помещения закрыты.

– Закрыты?

– Ну да. Было бы глупо держать их все нараспашку. Мы не заходим в помещения, которыми не пользуемся. Раз в два месяца приезжают люди из клининговой компании, в их обязанности входит уход за мебелью, чтобы поддерживать ее в приличном состоянии. Такая уборка занимает около недели, так что после них тут все блестит и сияет.

– Хорошо. А западное крыло, где ваша спальня…

– Моя спальня над залом, через который мы прошли. Она расположена в башне, которая начинается со второго этажа.

– Наверное, я понимаю, о каком помещении речь, – кивнула Валентина.

– Все восточное крыло, – продолжил объяснять Грин, указывая рукой на потолок, – закрыто, кроме вот этой комнаты и кухни. Исключительно из практических соображений.

– А Лео Диас? Давно он у вас работал?

– Да. Он много лет работал на нашу семью, это не я его нанял. Я-то сам, повторюсь, последний раз был здесь совсем молодым, мне тогда исполнился двадцать один год. И Лео уже работал в Кинте-дель-Амо. И мне кажется, что и в мои предыдущие приезды он тоже здесь был. Именно по его поводу я звонил адвокату. Видите ли, с тех пор как не стало бабушки, всеми вопросами найма, будь то садовник или клининговая служба, занимается его бюро. Пилар тоже он нанял. Так что у него должны быть все данные Лео. В смысле, о его родственниках и тому подобное. У меня-то даже телефона Лео нет.

Валентина помолчала, обдумывая услышанное. Пока все, что говорил Карлос Грин, звучало логично и рационально.

– А Пилар тоже много лет работает на семью?

– Нет. Я же говорю, сюда раз в два месяца приезжает клининг, и все. А бабушка привозила своих помощников по хозяйству.

– Вы хотите сказать, что она привозила сюда домашний персонал из Калифорнии?

Карлос Грин улыбнулся и пожал плечами – человек, с малых лет привыкший к тому, что деньги решают многие проблемы.

– Значит, Пилар появилась в Кинте-дель-Амо одновременно с вами?

– Да. Ее поселили в домике для прислуги. Он стоит вон на том краю участка. – Грин указал на восток, домик было видно из окна.

– Двухэтажное строение около огорода, верно?

– Оно самое.

– Пилар живет там одна?

– Насколько мне известно.

– У вас были хорошие отношения с Лео Диасом?

– Вроде бы да… Он, знаете, молчун был. В дом заходил, только чтобы поработать в оранжерее. Но ясное дело, это занимало несколько часов. – Грин указал на оранжерею за арочным проходом, которая и правда была в безупречном состоянии.

– Таинственный сад, – улыбнулась Валентина.

– Он самый.

– Какое у садовника было рабочее расписание, сеньор Грин?

– Расписание? Да никакого. Он приходил почти каждый день, иногда работал по много часов, иногда совсем чуть-чуть. Со стороны бабушки никогда не было жалоб, ведь сад содержался в достойном виде, ну и я, само собой, тоже не жалуюсь.

– Насколько обычным делом для него было приходить рано утром или задерживаться допоздна, после заката?

Грин задумался.

– Пожалуй, вполне обычным. Ведь сейчас стоит такая жара, что уже с одиннадцати утра или с полудня в оранжерее работать невозможно, она же вся на солнце. Поливал Лео всегда по вечерам, довольно поздно, но я не следил, во сколько он приходит и уходит.

Валентина посмотрела на Ривейро. Ничего странного или необычного. Версия, что беднягу хватил инфаркт в самом конце рабочего дня, выглядела правдоподобной.

– Сеньор Грин, Лео умер вчера вечером…

– Вечером? – Калифорниец искренне удивился. – Я думал, утром…

– Нет, вечером. Поэтому мне важно знать, не видел ли тело кто-нибудь до утра. А вы с домработницей живете здесь.

Грин задумался, затем вздохнул.

– Я довольно рано ухожу в спальню, перед сном читаю и ложусь не поздно, потому что по утрам, сразу после рассвета, занимаюсь спортом. Пилар по вечерам не работает, а чтобы попасть в свой домик, ей не надо проходить ни через сад, ни через лужайку. Там, рядом с ее домиком, есть отдельный вход прямо с улицы, калитка в ограде, можете сами посмотреть.