Изъ Москвы с любовью. Том 2 (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 26

Она молчала, молчал и я, давая ей придумать линию поведения. Согласитесь, неожиданный поворот. Я б на её месте точно б растерялся.

— Хорошо, допустим. — Голос Великой княгини ещё напряжён, пока не придумала как реагировать, но в руки себя взяла и успокоилась. — Зачем мне это говоришь?

— Затем, что «с чистого листа» — это СОВСЕМ с чистого листа, тёть Лид, — надавил я голосом. — Я не знаю, что у вас с мамой, какие тёрки, и, если честно, и знать не хочу. То, что сёстры, да и я до покушения, участвовали в том негативе… Знаешь, это неправильно. Вы, взрослые, должны сами разбираться друг с другом, а мы в любом случае родственники, и должны друг друга поддерживать и друг на друга опираться. Мы — семья. Не думаю, что ваши с нею недопонимания должны касаться нас.

— Это ты ей скажи! — вспыхнула Великая княгиня, но на секунду буквально, и тут же взяла себя в руки. — Хорошо, Саш, поняла. Ты, как человек, ничего не помнящий, хочешь… Примирить нас?

— Не думаю, что это возможно, всё же если вы враждуете, наверное, это стоит на каких-то китах и черепахах? Но я предлагаю, во-первых, вывести из-под удара вашего недопонимания себя, Машу и Ксюшу.

— И Ксюшу?

— Да. Младшенькой, что ваши ссоры с мамой нас не касаются, я объяснить смогу. За Женю и Олю не обещаю, они уже слишком большенькие, с ними сама. А во-вторых, если потребуется, готов стать мостиком для нормального общения и примирения в будущем. Чем чёрт не шутит?

— И пойдёшь против воли мамы? Она вряд ли будет довольна.

— Это её сложности. Повторюсь, я не помню никакого негатива, и если она хочет чтобы я её поддержал, ей надо убедить меня, что есть действительно важные причины не общаться с тем или иным человеком, что надо делать ему гадости. А я не в возрасте Ксюши, которая всё принимает на веру.

— Это… Хороший подход. — Я тётку ошарашил — именно это слово просилось при анализе её голоса. — А что Маша?

— Буду разговаривать с нею. Убеждать. Мы понимаем друг друга, шансы есть. Хотя гарантии также дать не могу, но, думаю, тут уже не только от меня будет зависеть. Почему бы тебе самой не сделать шаг к ней и не, скажем, пригласить её в гости? А после и Ксюшу с нами? Это растопит любой лёд получше моих слов.

Она задумалась.

— Ты прав, Саш. И если сейчас говоришь искренне… Что ж, давай попробуем. Я сейчас не готова сделать какое-либо предложение, обдумаю твоё звонок, но в ближайшие дни созвонимся, а после пообщаемся теснее. Ты как? Заодно ближе познакомишься с сёстрами — мои девочки не испытывают к вам негатива, я не настраивала их против кого бы то ни было, в отличие от некоторых.

— Что ж замётано! — заулыбался я.

— Но ты ведь позвонил не только ради этого, да? — поняла подоплёку она. — Примирение — повод.

— Конечно. Тёть Лид, не пойми неправильно, я три месяца как раскрыл глаза, никого не зная, не помня даже, как меня зовут и кто я. И мне дела не было до того, что у меня есть какая-то тётка, и не одна, и вообще какие у меня где родственники. Сегодня я, если честно, впервые о тебе услышал. Просто… Понимаешь, ты можешь мне помочь, а Маша застращала, что вы с мамой в ссоре. И я решил, что побуду, если надо, голубем мира, но это про между прочим, на моё дело к тебе это никак не повлияет. Потому, что у меня просьба семейная, родственная, а в какой бы ссоре кто ни был, мы всё же родня.

— Звучит немного нагло и меркантильно, но я тебя, Саш, понимаю, — усмехнулась она. — Знаешь, наши с Ириной противоречия никто не сможет погасить, там всё слишком глубоко, но я согласна вывести вас за скобки и нормально общаться. И это без относительно той просьбы, ради которой ты звонишь. Итак, я тебя слушаю?

— Кадеты Зайцевы, потомственные дворянки с Урала, Соль и Селена. Прошу у тебя их на один вечер в аренду. Завтра верну в том же виде.

— Зайцевы… — пробормотала она, видимо, вспоминая. — Не помню таких. Какой курс?

— Первый.

— А, новенькие! — Облегчённо выдохнула. — Ну, первогодков я ещё плохо знаю — мы две недели как приступили к занятиям. И зачем они тебе, если не секрет?

— Ну… Я сейчас иду на день рождения. И это будет мой первый выход в люди с момента травмы. И вот представь, вокруг свита, доброжелатели, в смысле московская золотая молодёжь, и я такой пафосный в окружении двух похожих друг на друга кадеток в парадной форме корпуса. Типа, мои телохранители.

— Типа?

— Ну, они не прошли обучения в дружине, так что типа, но девочек заряжу серьёзно, чтобы если что — перехватывали тех, кто попытается на меня наехать. Тут главное подача, посыл, что я не просто какой-то там царевич, а вааще красавчик и тот ещё тип!

— Знаешь… А, наверное, будет смотреться красиво! — весело поддержала она. — Интересно задумал. А почему эти две конкретные пигалицы?

— А я больше никого не знаю. А с ними вчера на бульварах познакомился — девчонки свои в доску. Представляю, что от них ждать. Любых иных к такому привлекать — лучше сразу застрелиться.

— Это с ними, получается, вы на теплоходе с бандитками подрались?

О как! Сказано — Годунова, тётка при власти. Да, всего лишь глава кадетского корпуса, но бывшая наследница, по привычке руку на пульсе информационных потоков в семье держит.

— Да, они там тоже участвовали, — заулыбался я. — Там весь теплоход уродок пинал, но Зайцевы, Маша и ещё одна наша подруга встали стеной против превосходящих противниц и смело оную драку начали, не ведая, что получат поддержку.

— Ты, говорят, там тоже засветился? — Ирония в голосе. — Участвовал в той драке.

— Бессовестно врут! Я только стулом одну кошёлку успел отоварить, и меня отбросили. Куда мужчине против одарённых? Но да, первым ударил, заварив кашу, именно я. Знай наших, Годуновых!

Тяжёлый вздох на том конце — видно, про бурную кровь оных Годуновых тётка знала лучше кого бы то ни было.

— Надо будет их потом подробнее расспросить, что там как было, — как бы ни для кого произнесла она.

— Это значит да? — в душе что-то ёкнуло — я возликовал и еле сдержался.

— А к кому на день рождения идёшь хоть? — пока не стала отвечать она.

— Этого пока не раскопала?

— Да когда бы? Я днём на работе, час назад только приехала вообще-то. Только поужинала.

— На совершеннолетие боярышни Сусловой.

Пауза. Длинная. Наконец:

— Саш, ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Это не смешно.

— А я всё же хочу посмеяться.

— Но зачем? — Тётка на том конце нахмурилась.

Рассказывать ей о том, что считаю такое отношение неправильным, бесчеловечным? Нет, не поймут. Потому ей ту же версию, что и Троекуровым:

— Я потерял память, а значит мне всё простится, тёть Лид. Но наложив лапу на этот боярский клан, я получу трёх архилояльных сторонников, прошедших школу жизни на этаже ниже нашего, а значит способных на поступки, которых ни один боярин себе не позволит, типа невместно такое потомственным. Пригодятся.

— А ты, оказывается, тот ещё ушлый тип! — она рассмеялась. — О таком я не подумала.

— А я в шоке, что никто такого не сделал до меня, — признался я. — Па поверхности же лежит.

— А вот это зря. Ибо тем, кто может им покровительствовать… Невместно им такое. А кто не может, ибо равному не покровительствуют — так там тем более делать нечего, затравят за компанию. И вот тут с тобой соглашусь, только тебе такое простят — из-за амнезии. А ещё потому, что ты — мальчик.

Ну да, мальчики — слабый проблемный пол, нежная психика, при этом жуткие выпендрёжники, как атавизм прямой эволюции. Им много чего спускают суровые тётки, владеющие миром. И надо быть идиотом, чтобы этим не пользоваться, как бы обидно со стороны ни звучало.

— Ещё, Саш, — посерьёзнела она. — У этих… Кралей, — не сдержалась и припечатала таки Великая княгиня Сусловых, пусть и почти ласково, — над их же клубом игровой клуб. На который частенько поступают жалобы. Знаешь, деньги, конечно, не пахнут, но когда посетителя обдирают догола, как липку… Это некрасиво. Бояре — военная аристократия, особенно Сусловы; первая их боярышня титул на поле боя получила. А они делают из фамилии посмешище, а себя выставляют… Даже не знаю, как это можно назвать, ибо даже купцы ведут себя скромнее и осмотрительнее. В общем, если ты возьмёшь их под покровительство, это будет твоя проблема, и я тебе заранее о ней говорю, чтобы понимал, куда лезешь — с царевича и спрос царский.