Предатель (ЛП) - Райан Энтони - Страница 60

— Капитан, он сказал нам не лезть, — проговорил Тайлер с потемневшим от огорчения лицом. — Сказал, это личное дело.

Клич снова привлёк мой взгляд к соперникам, и в это время Уилхем уклонился от удара, дав мне рассмотреть его оппонента. Десмена Левилль с нашей прошлой встречи где-то потеряла свои прекрасные доспехи с голубыми узорами. В прошлом герольд Самозванца, теперь она была одета в прочную, но несколько потрёпанную одежду из кожи и хлопка. Некогда коротко остриженные медово-светлые волосы отросли и были заплетены в тугую косу, болтавшуюся от её смертельного танца с Уилхемом. Миловидность, которую я отметил в ней в прошлый раз, теперь тоже пропала, и лицо стало уродливым от рыка, в котором презрение смешивалось с ненавистью. Красоту Уилхема также омрачал сердитый взгляд на разъярённом лице, когда он отразил шквал ударов и ответил выпадом в живот Десмены. Она отбила клинок и крутанулась, быстро взмахнув мечом по дуге, чтобы снести Уилхему голову с плеч. Он едва смог пригнуться, потеряв при этом прядь волос с макушки.

— Прекратите! — крикнул я, шагнув к ним. Как часто бывает с теми, кто потерялся в безумии сражения, они меня не слышали, а если и слышали, то плевать хотели.

Уилхем отразил следующий удар Десмены по ногам и бросился вперёд, пытаясь врезать плечом ей в грудь и сбить её с ног. Однако она была готова — вывернулась в сторону, поймала его руку с мечом под свою и нанесла удар головой ему в нос. Уилхем встряхнулся от боли и ответил ударом в челюсть Десмены, которого хватило, чтобы ослабить её хватку. Ухватив свой шанс, Уилхем выбил из-под неё ноги и поднял меч для смертельного удара.

— Хватит! — Зазвенела сталь: опускающийся клинок Уилхема встретился с моим. Он повернулся ко мне, его лицо было охвачено гневом — глаза дикие, из носа кровь.

— Кончай, — выдохнула Десмена с земли, с неугасающей ненавистью глядя на Уилхема. — Ёбаный трус!

Стремясь это исполнить, Уилхем снова начал поднимать свой меч и вскрикнул от досады, когда я схватил его за предплечье.

— Я сказал, хватит, — бросил я, отталкивая его назад. Он напрягся, по-прежнему готовый убивать, и вполне мог бы обратить свою ярость на меня, если бы зловещий скрип сгибаемых луков не привлёк наш взгляд к фигурам наверху. У лучников были длинные ясеневые луки — обычное оружие кордвайнских браконьеров, с которым общеизвестно трудно управляться, поскольку требуется немалая сила, чтобы согнуть толстое древко. Судя по твёрдой стойке этих лучников, я пришёл к выводу, что все они мастера своего дела и поэтому вряд ли промахнутся с такой дистанции.

— Стоп! — крикнула Десмена, и, фыркая, поднялась на ноги. На меня она бросила злобный взгляд, а потом подняла голову и выкрикнула следующий приказ: — Этот вопрос не решен, и я говорила вам, ублюдкам, не вмешиваться. — Снова повернувшись ко мне, она подняла меч к моему лицу. — Я знаю, Писарь, какую службу ты оказал Истинному Королю в его последние дни, так что собираюсь сохранить тебе жизнь. Но этот… — её меч метнулся в сторону Уилхема, — не заслуживает пощады.

— Я её и не прошу, — сплюнул в ответ Уилхем. Его вызов прозвучал слегка комично из-за гнусавого тона, которым был произнесён.

Видя, как они присели, готовые к новому насилию, я встал между ними, не поднимая меч.

— Жизнь в бегах тяжела, не так ли? — мрачно спросил я Десмену, позволив взгляду блуждать по её рваной одежде. — И ты живёшь ей дольше меня. Может, лучше немного отдохнёшь?

— Отдохну, когда этот еблан сдохнет, — проворчала она, отодвигаясь в сторону, отчего мне тоже пришлось сделать шаг, чтобы остаться между ними.

— Вряд ли так говорят графини, — заметил я. — Если ты по-прежнему претендуешь на этот титул.

Она нахмурила лоб, посмотрев на меня.

— Я претендую на всё от Истинного Короля. Мы все приносили такую клятву.

— И как это относится к твоей клятве? — Я дёрнул головой в сторону Уилхема. — Мелкая вендетта была не в духе Магниса Локлайна, а я, как мне кажется, неплохо узнал его перед кончиной.

Лицо Десмены сморщилось от подавленного горя, в глазах светилась некая нужда.

— Ты был там, — сказала она. — Ты видел, как он умер.

— Да. И ты знаешь, что именно я записывал его завещание. Ему было много что сказать, и кое-что про тебя. — Я сунул меч в ножны и положил руки на пояс. — Соглашайся на переговоры, и я расскажу тебе обо всём.

Банда Десмены из тридцати человек — в которую входили все, кто остались от некогда могущественной Орды Самозванца — основала своего рода оплот на вершине большого крутого холма в миле к северу от реки. На самом деле это было скорее миниатюрное плато, с которого открывался прекрасный вид на окрестности, а густой покров сосен и кустарников скрывал укрепление повстанцев от любопытных глаз. Среди тех, кто собрался вокруг нас, я увидел несколько мелких дворян, которые тёрлись плечами с керлами. Ещё там было несколько наёмников, оставивших своё ремесло. Я отлично знал, что Локлайн обладал способностью изменять примитивных людей, направляя их к более высокому призванию, реальному или воображаемому. А ещё знал, что любовь Десмены к павшему Истинному Королю могла сравниться лишь с её враждебностью к Уилхему.

В свой оплот она пустила только меня и Тайлера. Я подумывал попросить Эйн присоединиться к нам — возможно, она смогла бы остудить песней накалённую атмосферу. Но она оставалась несчастно-молчаливой, как и всегда в последнее время, и я вообще сомневался, что наша хозяйка отнесётся к этому с пониманием.

— Хитрое сооружение, — похвалил я Десмену, окидывая взглядом деревянные стены её крепости, каждую из которых тщательно поставили среди камней и деревьев так, чтобы снаружи их было почти не видно.

— Среди нас есть те, кто скрытностью зарабатывает на жизнь, — ответила она, как я понял, имея в виду браконьеров с длинными луками. — А ещё опытные плотники.

— И давно вы тут?

Её лоб нетерпеливо и раздражённо нахмурился. Очевидно, что той любезной, очаровательной женщины, которую я встретил накануне битвы, теперь уже нет. Жизнь зачастую ожесточает беглеца, а постоянная угроза день за днём обнажает душу до самой её сути.

— Достаточно давно, Писарь, — отрезала она. — Я привела тебя сюда не ради твоего одобрения, и не ради сплетен. У тебя есть для меня история, и я её сейчас услышу.

Я наклонил голову в сторону стоявших поблизости бочек бренди.

— В таком случае придётся побеспокоить тебя. Нам надо освежиться, поскольку рассказ будет длинным.

Когда я начал цитировать завещание Самозванца, мне дали только одну кружку бренди. Но, по мере того, как история продолжалась, подносили ещё и ещё, поскольку моя публика внимала всё увлечённее и, как мне кажется, всё благодарнее. Быть писарем — значит быть рассказчиком, поскольку следить за словами, написанными на странице, должно быть так же легко, как и когда они произносятся. Я подумывал внести некоторые изменения в историю Локлайна, исключив эпизоды, раскрывавшие его как человека с недостатками, каким он и был, а не как самоотверженного героя, каким его представляли эти люди. Но не стал. Насколько я мог судить по своей способности обнаруживать ложь, он рассказал мне свою историю, не прибегая к обману, обнажая воспоминания, которые были как болезненными, так и вызывающими осуждение. Он совершил гнусное убийство в бытность работы наёмником в восточных королевствах. Был вором и мошенником. Был трижды женат и бросил каждую жену, а в одном случае оставил после себя ребёнка.

— Имя ребёнка? — спросила Десмена. До сих пор это был единственный раз, когда она вмешалась.

— Он не сказал. По правде говоря, вряд ли он знал её имя, поскольку пустился наутёк в ночь её рождения.

Она опустила глаза. Час уже наступил поздний, и свет костра, возле которого мы сидели, окрасил её синяки и опухшую челюсть в яркие оттенки.

— Поступок не того человека, которого я знала. — Я не слышал в её голосе осуждения, только мрачное разочарование.

— Потому что человек, которого ты знала, не был тем человеком, — сказал я. — Чем старше он становился, тем больше его печалили ошибки прошлого. «Я многое хотел искупить, Писарь», сказал он мне. «Взяв трон, я послал бы за дочерью, если бы её можно было найти. Я сделал бы её принцессой».