Артефакторы. Уходя, закройте двери - Соболь Екатерина - Страница 12

Меня трясло от холода, но внутри потеплело. Хоть кто-то в этом городе рад меня видеть. Я выразительно глянула на Антона: он-то знал, куда я делась. Но, конечно, никому не рассказал. Небось, еще и гнусно хихикал, наслаждаясь тем, что избавился от меня.

– Ну говори, говори! – Вадик нетерпеливо пихнул коленом мое колено. – Интересно же!

– Может, потом пощебечете? – уныло спросил Антон.

Вот вредина!

– А где Белла? – спросила я, выжимая край футболки. Я не придумала, что врать о том, куда я исчезла из города в феврале. – Твоя напарница.

Вадик сразу помрачнел, и у меня сердце упало. Неужели…

– Эти сволочи ее чуть не выкинули. Отделалась сломанной ногой, но я теперь один езжу. Антон же у нас героический, взял после этого второй почталлион. Закрывает у себя в Литейном и мне помогает. В Страже даже ночных и дневных смен больше нет – людей не хватает. Я на последнем издыхании!

И тут до меня дошло.

– Перемирие нарушили?

Антон резко встал и пошел вверх по лестнице. Его замкнутость так меня взбесила, что я начала слушать Вадика с двойным усердием.

– Пф, вспомнила! – махнул рукой Вадик. – Вот на следующий день после того, как ты пропала, первую трюкачку, Зою, люди Гудвина за дверь выкинули. Марк, ее муж, чуть с ума не сошел. А потом и его выкинули. Клан совсем озверел. Круглыми сутками по городу ездят, ищут двери. Выбрасывают трюкачей, простых стражей, прохожих – всех подряд.

Так вот почему девушка с собакой тянула меня прочь от двери… Она правда пыталась меня спасти. И вот почему водитель так рванул с места, увидев дверь, а дедушка ворчал, что люди в такое время устраивают вечеринки. Как же приятно хоть что-то понимать!

– Круто, конечно, что ты спасла того зазевавшегося чудика на набережной, – сказал Вадик. – Они таких называют наживками – пытаются заставить нас выйти и спасти их, чтобы и нас наконец-то грохнуть. Мы бы не стали. Жалко, конечно, но этих гадов слишком много, нам бы себя спасти. Если Клан первым явился, мы теперь сидим в засаде – и вместе с ними ждем, у кого нервы первыми сдадут. Когда дверь совсем расшалится, они обычно уезжают, и тут мы закрываем, если, конечно, есть чем. А сегодня, пока мы с Антоном друг друга нашли, пока поняли, что жвачек у обоих нет, видим – ты! Уже и дверь закрыла, и чувака спасла. Правда, тут и тебя пришлось спасать.

Получается, без меня они бы дверь сегодня вообще не закрыли. Мелочь, а приятно.

– Стража почти опустела, – горестно продолжал Вадик. – Трюкачей осталось всего трое, и Клан жутко бесится, что с оставшимися разобраться не удается: быстро бегаем, отбиваемся артефактами и все такое. Ну и еще у нас преимущество – у Клана нет почталлионов, а значит, мы первыми видим, где открылась дверь. И в нарушенном перемирии есть один плюс. Паша разрешил нам пользоваться артефактами, иначе мы давно бы померли. Сейчас и у нас, и у Клана ценятся быстрые артефакты, а это редкость – те, у которых действие крутое, но короткое, вроде того, снежного. Короче, работы больше, людей меньше, а Гудвин словно с цепи сорвался. Набрал сотню новых людей, и все знают, что придется делать, но когда слышат, сколько он платит… Да я и сам пару раз подумывал! Хоть квартиру смог бы снять!

Я вспомнила свой визит во дворец Гудвина. Не такой уж он и страшный, его единственное оружие – деньги. Да, я его не видела, только слышала голос, но прозвище подходило ему идеально: фальшивый волшебник.

– Почему ваши городские власти все это не остановят?

– Они у нас… – Вадик скривился. – Гудвин не зря столько лет копил артефакты. Похоже, подкупил всех, кого надо. Приходится самим выкручиваться.

– Я помогу, – с жаром сказала я. – Теперь трюкачей четверо!

Вадик выглядел как парень, который на досуге рисует граффити на гаражах, от таких не ждешь теплых объятий, но он улыбнулся и крепко хлопнул меня между лопатками.

– Вот я знал, что ты нормальная! Никогда не верил тому, что про тебя говорят.

– А что говорят? – растерялась я, но тут Антон перегнулся через решетку и сурово уставился на нас сверху.

– Народ, может, хватит?

Когда мы поднялись к нему, он тут же пошел прочь, засунув руки в карманы мокрых шорт. Мы свернули за старинную церковь с куполами мятно-зеленого цвета, река осталась позади – и вдруг я увидела вдалеке до боли знакомый пейзаж. Тот самый рынок, откуда мы скрылись, перекресток каналов, мосты в стиле Шерлока Холмса. Видимо, мы сделали большой круг по воде, чтобы сбросить погоню.

На углу улицы было еще одно здание с трещиной посередине, темное, полуразрушенное. Значит, все-таки двери…

– Сделай новых жвачек, – сказал Антон.

Мы шагали куда-то, оставляя за собой мокрые следы, и он упорно меня игнорировал, будто я невидимка.

– Сделаю, как смогу, – отрезал Вадик. – Думаешь, сиянием управлять легко? Как раз собирался сегодня посидеть, настроиться, но…

– Какой молодец.

– Да без меня ты бы и в Страже не работал! Я уже исчерпал всю свою магию, у меня руки трясутся! Мы круглыми сутками закрываем, эти полгода меня чуть не прикончили! У тебя теперь есть подружка, которая за тебя все закроет, чего пристал ко мне?

– Она мне не подружка.

– Вы уж как-нибудь сами разберитесь, но жвачек от меня больше не получишь! Вози ее с собой вместо них, мне самому не хватает.

Антон яростно уставился на Вадика:

– Она уже уходит обратно, откуда пришла.

– Я не ухожу! – вставила я.

– Уходишь, – повторил Антон, не глядя на меня.

– Ты сдурел?! – возмутился Вадик. – В кои веки кто-то полезный – и ты ее сплавляешь? Да что за муха тебя укусила? – Он дружелюбно пихнул меня локтем. – Не обращай внимания, трюкачка, он просто конкуренции боится. Он же у нас супермен. Носится по городу, делает всякие глупости, а его еще не выкинули! Мы каждый день ждем, что ему конец, а он жив-здоров.

У Антона от похвалы стало такое лицо, будто он жует сырой лимон. Он остановился посреди улицы, около арки одного из зданий.

– Чего встал? – Вадик нажал на решетку, которая перегораживала арку, и она со скрипом открылась. – Заходите оба. Вам высохнуть надо, да и Белла обрадуется, она трюкачку часто вспоминала. Одежду ей сухую найдет.

Я уже мечтала о горячем душе и уютной постели, но Антон покачал головой.

– Не, не. У вас места нет, я к себе. Развлекайтесь.

«Развлекайтесь»?! Я бессильно всплеснула руками, но он уже торопливо шел прочь. Конечно, мне хотелось пойти к заботливой Белле. Но я посмотрела вслед торопливо удаляющейся сутулой фигуре и сделала выбор – вероятно, неверный.

– Я с ним, – бодро сказала я и вскинула кулак в воздух, показывая, что полна решимости и совсем не замерзла. – До встречи!

– Да тебе-то мы место найдем! Пусть идет. Не знаю, что с ним сегодня.

Зато я знала. Антон люто ненавидит меня и бесится, что я опять путаюсь у него под ногами.

– Увидимся, – сказала я Вадику и помчалась за Антоном.

– Трюкачка, у нас есть печеньки! – крикнул Вадик мне вслед.

Интересно, имя он забыл или прозвище ему больше нравится? Антон ускорил шаг, пытаясь сделать вид, что не слышит моего приближения, но я его, конечно, догнала.

– Оставайся у них, отвали от меня.

– Белла с Вадиком что, живут вместе? – Я решила, что лучшая стратегия – просто быть вежливой, игнорируя его хамство. – Ну, вряд ли они парочка, да? Разница в возрасте у них лет двадцать… А, погоди, она его мать?!

Антон кинул на меня очередной тоскливый взгляд. Он сжимал в руках оба почталлиона, будто боялся, что те зазвонят, а он не услышит. Меня потряхивало от холода, а его нет, хотя мокрая футболка точно так же липла к телу. Может, холодное сердце не дает ему замерзнуть? Не знаю, что заставило его ответить – то ли мой отчаявшийся взгляд, то ли жалкий мокрый вид, то ли хоть какая-то вежливость.

– Что-то вроде приемной матери, да. Слушай… – Он длинно выдохнул. – Если можешь – уходи. Они уже доложили Гудвину, что ты здесь, но если поторопишься…

Как же велико его желание от меня избавиться!