Аспирант. Москва. 90-е (СИ) - Советский Всеволод - Страница 50

Все это, однако, не выжгло во мне критического мышления.

— Согласен, — сказал я. — Но вот вопрос: мне что там, с утра до сумерек околачиваться? Я уж не говорю про то, что ноги чуть не отвалятся. Это как раз можно пережить. Но я же могу примелькаться. Это странно: парень бродит и бродит восемь… или сколько там?.. девять часов. Меня твои же коллеги первого и заподозрят. И возьмут под белы руки: так, а ты, молодой человек, кто таков?..

Андрей поощрительно усмехнулся:

— Толково мыслишь. Тоже думал про это. Вариант: берешь книгу, сидишь на скамейке, читаешь. Самое то: молодой интеллигентный человек, аспирант. В кои-то веки погожий денек выпал… Почитал, прогулялся, еще почитал. Но при этом…

— Ясно, — прервал я. — Незаметно и зорко веду наблюдение. Ладно, это в самом деле мысль. Вопрос: какую книгу взять?

— Ну, тут надо что-то продвинутое. Даже выпендрежное. Чтобы в образе быть.

Я подумал.

— Набоков пойдет?

Андрей чуть сдвинул брови:

— Это… который «Лолита»?

— Да. Только не «Лолиту». Слишком затаскано. Есть у меня «Дар». Отличная вещь.

Старлей отмахнулся:

— Решай сам. Эх, поздно я про книгу подумал, вчера тебе не сказал!.. Ну да ладно. Ты оделся тепло?

— Ну… Как сказать…

— Понятно. Утеплись. Не май месяц.

— И даже не сентябрь, — я усмехнулся. — Тогда я быстро за книгой и за утеплением.

— Давай. Я тут жду.

…Через сорок минут я был на месте. Утро понедельника — не тот момент, когда парк полон людьми. Тем не менее, прогуливались. Бабушка интеллигентного вида провела на поводках целый выводок мелких собачонок разных пород. Прошагали два паренька, на вид — старшеклассники, о чем-то оживленно беседуя. Почему не в школе?.. Еще какие-то люди прошли, они у меня никакого интереса на вызвали, мой внутренний радар на них не отреагировал.

Между делом я взялся читать «Дар». Проза, конечно, шикарная, но признаюсь, читал вполглаза. Остальные полтора отслеживали обстановку.

Народу потихоньку прибавлялось, я даже стал удивляться тому, насколько много праздных гуляк в Москве. Как-то раньше не задумывался об этом… Рабочий день вроде бы! Откуда столько обоеполых порожняков самого цветущего возраста?.. Ну да что там! Столица. У нее свои привычки и причуды.

Я по прежнему ощущал в себе особый режим работы организма. Зрение, слух, обоняние — все это работало на порядок острее, чем обычно. И чуйка, вот что главное! Мне чудилось, что контакт между мной и миром обострился, вот сейчас я мысленно прикажу: обернись! — кому-то из прохожих, и он обернется… Но я, конечно, этого не делал. Наоборот, старался как бы пригасить себя, чтобы не дай Бог, никто не догадался.

Конечно, я быстро научился распознавать подсадных девушек среди гуляющих. Но признаюсь честно: если б не знал, что они подсадные, ни за что бы не подумал. Подумал бы, что в самом деле вышла пофланировать, себя показать и мужика подцепить. Если получится…

Постепенно поджимал голод. Но я решил потерпеть. Перемучиться. Ну и прогуляться по центральной аллее. Не восемь же часов сидеть. Захлопнул книгу, поднялся и…

Глава 25

И замер.

Как пес пойнтер, натасканный делать стойку на дичь.

Меня не натаскивал никто, сам натаскался. Не знаю, как так вышло. Послезнание тут ни при чем, это и объяснять не надо. Чутье!

Вроде бы ничего не изменилось в парке. Все обычно. Но во мне как включилось на Рязанке то необъяснимое шестое чувство, так и работало. Четко, исправно. Безотказно. Связь меж мной и миром обострилась. То, что в обычном виде — мутно, туманно и неуловимо, сейчас сделалось резким до дрожи, до спортивной злости, до свирепой волчьей хватки. Я все вижу! Я все могу! — примерно так.

Вот в этом режиме я и «сканировал» пространство. Ну и время конечно, как же без него. И ощутил, как пространство-время работает на меня. Ведет на цель.

Неспешно, сдерживая себя, я пошел по аллее. Все здесь было совершенно спокойно, нормально. Люди неторопливо гуляли, наслаждаясь последним, возможно, в сезоне теплым и солнечным днем. Кое-кто фотографировал архитектурные красоты Кусково. Три человека — один пожилой плюс девушка с юношей — вполне возможно, дедушка с внуками — стояли группкой, и пожилой с увлечением рассказывал молодым что-то, взмахивая руками. Может, разъяснял историю поместья Шереметьевых, Бог его знает. Парень с девчонкой — им было лет по пятнадцать-семнадцать — слушали, разинув рты.

Все это выглядело очень мирно, даже умилительно. Вроде бы мир, покой, золотая осень, ярко-синий небосвод с редкими белоснежными облаками… Но меня идиллия не обманывала, я безошибочно чуял в чудесном волшебном дне веяние тревоги… Или нет, не совсем так. Да, тревога имела место. А лучше сказать, напряжение. Боеготовность. Я без труда распознал сотрудниц МВД в нескольких девушках не то, чтобы откровенно вызывающего вида — в самом деле, было бы нелепо, если бы по аллеям парка-музея шлялись бы проститутки. Пусть бы их облачили и поднатаскали с полным вживанием в роль… Когда не отличишь от настоящих, мысленно аплодируешь артистизму сотрудниц. Нет, данная идея изначально была бы провальной, «с негодными средствами», как говорят юристы. В таком месте такая, извините, живность не водится.

Потому приходилось признать, что на Петровке есть очень толковые головы. Они проанализировали ситуацию тонко, глубоко. И решили создавать образы не вульгарных, а утонченных, скучающих барышень, как молодых, так и постарше, таких сдержанно-эффектных зрелых дамочек, слегка скучающих по жизни, которых при умении можно раскрутить на приключения, а дальше как получится… Я бы сказал, это очень московский типаж женщин. Мегаполис в силу ряда причин усиленно порождает вот именно данный социальный жанр.

А вот силовое прикрытие «приманок» я и вовсе не смог распознать. И не знал, то ли мне мысленно восхищаться идеальной маскировкой… То ли милицейское начальство решило пойти на риск и отправило женщин без поддержки. Мол, сами молодцы, сами справятся. А оперов маньяк может раскусить.

Так ли это?.. Ну, теоретически говоря, возможно. Наш клиент все же не уголовник, не гопник. Другими словами, не тот, кому пустить в ход нож — как два факса отослать, по словам моего друга Семеныча. Иной психотип. Этой гниде для совершения убийства нужно предварительно пройти психологический коридор, скажем так. Из обычного с виду человека, а возможно, даже утонченного интеллигента превратиться в зверя. В прямом смысле. Человеческое в себе отключить, беспощадно-хищное включить… Я почти уверен, что он делает это с упоением, смакует, испытывает сатанинское наслаждение: как пробуждается в нем тьма, как нарастает снизу вверх, отменяет нормальные качества, правила, границы личности… И это измененное существо, уже не человек, уже какой-то демон, инкуб… Оно уже не знает привычных нам добра, сострадания, жалости, оно по ту сторону нашей жизни. Собственно, это нежить в том самом смысле, в каком это словечко гуляет по старинным сказкам. И в давние времена люди были не глупее нас. Они умели угадывать зловонный дух инфернальных сущностей в ком-то или чем-то вокруг них…

А я? Мне чудилось, что и я сейчас проникся особым тем же самым чутьем. Я угадаю сразу — не зрением, слухом, нюхом, а всем вместе и еще чем-то сверх того… даже не зверя, так его не назовешь, нет. Химеру, монстра во плоти. Чутье было сложным феноменом, не сразу поддающимся анализу. А лучше сказать, в данную минуту мне просто было не до анализа. Но я отчетливо воспринимал как часть этой внезапно обретенной мной способности — предчувствие.

Этот урод здесь. Тут он, в парке, бродит неподалеку! Все мы верно раскусили в его письменных кривляниях. Он в самом деле решил поиграть в «сыщики-разбойники» и сейчас упивается умственным превосходством — в своем уродском понимании, конечно. Вот, мол, вам! Куда вам, недоумкам, до меня. До интеллектуала! Я мысленно хохочу над вами в голос! В два голоса!..

Я не заметил, как заговорил за него, наполняясь свирепым злорадством. Умный, да? Хитрый? Ну-ну! А на хитрую ж… что найдется? Известно, что. Готовься, тварь!