Аспирант. Москва. 90-е (СИ) - Советский Всеволод - Страница 24

Мы и прошли стороной, спустились в подземный переход, поднялись — ну и вот, собственно, Арбат. Справа ресторан «Прага», слева толпа народу, шум, музыка.

Юля прямо встрепенулась, увидев это.

— Смотрите! Это какое-то шоу! Пошли посмотрим!..

Ну, пошли. Пока шли, музыка смолкла, зато зазвучал задыхающийся голос.

— Уважаемые… зрители! Прошу… помочь артистам… я надеюсь, что вам понравилось наше выступление!.. Мы готовы продолжить. Но… вы же понимаете!.. Что за выступление без вашей поддержки⁈

Так говорил, пытаясь улыбаться, молодой парень, крашеный в блондина, встряхивая длинными пергидрольными волосами. Кроме этих волос и лица ничего светлого в нем не было. Вернее, все было черное. Мешковатый свитер, такие же штаны пузырями, черные кроссовки. И перчатки на руках.

— … поддержки⁈ И конечно, не только душевной. Душа — да, это, главное! Но силы нам тоже нужны, чтобы радовать вас! Вы же видите, как мы стараемся, сколько сил тратим! Поэтому просим вас подкрепить нам не только душевные, но и физические силы!..

Все это он старался говорить развязно, с юморком, даже нагловато, дополняя слова усмешкой и жестикуляцией голливудской звезды — наверное, как он это понимал, возможно, и видел по телевизору. И в завершение речи недвусмысленно указал рукой на картонную коробку, небрежно перед ним на мостовую.

А за его спиной переминались с ноги на ногу и тяжело дыша еще человек шесть, одетых примерно так же как он — все мешком, все в темных тонах, не абсолютно черных, но коричневых, бурых, синих… ну и черных тоже. Честно говоря, по виду не понять, юноши это или девушки. Разве что у одной, крайней слева, явно прослеживалась женственность в облике и движениях. А прочие — унисекс. Справа располагались музыкальный центр и два усилителя.

— Это, похоже, танцевальная группа? — догадалась Юля.

— Похоже, — сказал я.

На лицах зрителей появились улыбки, кто-то стал перешептываться. Какая-то полненькая девица в очках робко, смущаясь, подошла, положила в ящик купюру.

— Спасибо!.. — громогласно вскричал крашеный. — Дорогие друзья, если хотите увидеть наши следующие выступления, не стесняйтесь, пополняйте наш картонный банк!

Вероятно, это ему казалось дико остроумным, но взносы поступили в этот самый банк крайне вяло. От нескольких человек. Юля дернулась было, но в последний момент решила все же посоветоваться со мной.

— Положить им, как думаешь?.. — прошептала она.

— Я бы пока воздержался, — сдержанно ответил я.

Мама же смотрела на труппу с неодобрением. Заметно было, что ей не нравится и весь формат и натужная развязность лидера. Но и некая заинтересованность ее была видна.

На лицах же фронтмена и массовки я прочел легкое разочарование гонораром, которое они старались скрыть. Но я распознал. Впрочем, блондин сумел выжать из себя улыбку:

— Спасибо, уважаемые зрители! Мы продолжаем нашу программу!.. — жестом он подозвал всю компанию к себе. Они быстро посоветовались, перешепнулись, кивнули, привычно расположились в исходную позицию, но один подскочил к центру, что-то нажал и мгновенно отскочил на исходную.

Грянула музыка. Танцоры разом пустились в пляс.

Это был брейк-данс. Изломанно-причудливые движения, постепенно перешедшие в акробатику. Вот пошли кувыркания, вращения на спинах… Заметно было, что класс исполнителей разный. И синхронности особо-то и нет. Но та девушка, которая настоящая девушка — у нее получалось на диво, я прямо загляделся! Как будто она знала какое-то волшебное снадобье против гравитации, прямо порхала над мостовой, казалось не мышцы у нее работают, а волшебство, ибо выше человеческих сил так летать…

Юля восторженно повернулась ко мне:

— Слушай! Смотри! Вон та девчонка как дает!..

— Лихо, — согласился я.

— Нет, я им положу денежку!..

— Пожалуй. И от меня добавь, — я полез в карман.

Остальные старались, но у них выходило похуже. У одного совсем слабенько. Фронтмен тоже, видно, старался, но чтобы так, как та особа… Кстати, вовсе не красотка, напротив, самая что ни на есть «серая мышка». Да, так у него не выходило.

Танец закончился. Публика средне поаплодировала, но взносы посыпались в «банк» пободрее. Я дал банкноту Юле, она вынула свою, припустилась к коробке, положила… Лица у танцоров сделались заметно довольнее. Лидер бодро встряхнул патлами:

— Дорогие зрители! Разрешите нам сделать небольшой перерыв! Несколько минут. Мы отдохнем и продолжим дальше!..

— Идемте, — я увлек своих. — Иначе нам никакого времени не хватит.

И мы влились в праздный пешеходный поток.

Улица развлечений пока и москвичам-то была относительно в новинку, а уж приезжим тем более. В основном здесь толклись они. Народ умилялся маленькой обезьянке-мартышке, забавно одетой в курточку, штанишки и даже крохотные мокасинчики; обалдело слушал какого-то худого как мумия, длинноволосого и седобородого гитариста, который из электрогитары извлекал необычайные, космические какие-то звуки. «Голос Вселенной…» — промелькнуло у меня в голове, и не прошли мы и ста метров, как наткнулись на неопрятного и не очень адекватного типа, назойливо совавшего прохожим отпечатанную на плохой бумаге газетенку под названием… правильно, «Голос Вселенной»!

Может, от этого совпадения что-то переменилось в моем лице. А этот паразит, видимо, как многие психи, обладавший необычайным чутьем на подобные вещи, вмиг подскочил к нам:

— Покупайте! Свежий номер! Вся правда о потусторонних сущностях, захвативших Землю!.. Вампиры и оборотни среди нас!

— Господи, — мама ужаснулась, — что это⁈

— Это правда, женщина, — неожиданно скорбным, без малейшего надрыва голосом произнес сумасшедший. — Горькая правда. Вы читали книги Юрия Петухова?

— Кого? — мама, похоже, так обалдела, что спросила всерьез.

— Мама, идем, — я твердо взял ее под локоть и почти поволок. — Это неважно.

Юля же сердито проворчала:

— Из какой психушки его выпустили?..

— Девушка! — возвысил голос газетчик. — Вы слышали о Принцессе лиловых грез⁈

Но мы уже были далеко.

Юля стремилась к «стене Цоя». Ну, достигли мы этой стены, возле которой отиралось множество фанатов покойника, да и просто зевак. Сестра глазела на настенные росписи с глубоким пиететом, мама с прохладным отстранением, я — с иронией. Муралы, намалеванные на стене, были очень разного качества. Какие-то вполне приличные, какие-то — дико примитивные… Да и не в этом дело. Я психологически не приемлю подобного идолопоклонства. При том, что Виктор Цой на самом деле талантливый, интересный, нестандартный исполнитель. И даже не в том дело, а в его социальном феномене: он сумел попасть в нерв, дух, суть эпохи с ее плюсами и минусами. Хочешь если не понять, а как минимум ощутить, что творилось в молодых головах во время Перестройки, какие страсти, надежды и разочарования мотали и трепали человеческие души — да, послушай Цоя. Посмотри фильм «Игла». Он слабый с точки зрения ремесла, но даст понять, что это было за время…

Тем часом трое парней — двое совсем молодых и один постарше — забренчали на расстроенных гитарах, завыли «Звезду по имени 'Солнце». Кто в лес, кто по дрова. Лучше б они этого не делали, вот ей-Богу! Такое исполнение — худшее, чем можно запомоить своего кумира… По лицам многих присутствующих было видно, что они лишь из вежливости не прерывают какофонию.

И у Юли было примерно та же реакция. Нежелание показать разочарованность, которая все же проскальзывает. Губы сжались, брови сдвинулись. Взгляд стал холодный.

Как назло, эти трое голосили и дребезжали как глухари на току, упоенно и самозабвенно, видимо, не догадываясь об уродстве своего, так сказать, творчества. Длилось оно невыносимо долго, я и не вынес:

— Мама, Юля! Ну что, пойдем? Посмотрели, послушали, чего еще надо?

Сестра даже возражать не стала. Потянулись в сторону Смоленской площади, но Юля шагала как-то нерешительно, дважды оглянулась…

— Что такое?

— Э-э… — промямлила она. — Ты знаешь…