Упрямый хранитель (СИ) - Рудин Алекс - Страница 30

Не удержавшись, я щелкнул ногтем по краю чашки, и она ответила тонким чистым звоном.

Оглядевшись, я заметил, что на длинном столе, который стоял возле стены, порядком прибавилось фигурок. Видно, Елизавета Федоровна занималась лепкой каждый день.

Подойдя ближе, я с интересом склонился над фигурками.

Ага, вот и мальчишка, который швырял в нас камнями. На его лице я разглядел плутовато-восторженное выражение.

А вот и мой жеребец Мальчик. Точно таким я видел его на ипподроме, когда он легко летел по скаковому кругу, не касаясь копытами земли. Рядом с мальчиком я заметил загадочную фигуру туннелонца в длинном черном плаще с капюшоном. Елизавета Фёдоровна никогда не видела туннелонцев, но я много рассказывал ей об этом удивительном народе.

Ещё бы, ведь туннелонцы потратили несколько веков на то, чтобы найти Огненного Скакуна. Сейчас они всё ещё трудились в подвале алхимической мастерской на Правом берегу, отдыхая и набираясь сил перед дальнейшими странствиями.

Над столом висела длинная полка, задернутая простой холщовой занавеской. Других занавесок в мастерской не было, как не было и шкафов. Разумеется, мне сразу же стало любопытно. Осторожно приподняв занавеску, я заглянул туда и застыл от удивления.

На этой полке тоже стояли глиняные фигурки, но они совсем не были похожи на другие работы Елизаветы Федоровны. Куда больше эти фигурки напомнили мне маски в мастерской скульптора Померанцева. Фигурки застыли в характерных позах, выражающих ужас, боль, отчаяние и бессилие.

Они были не очень похожи на живых людей, и тем не менее я узнал их все до единой.

Вот Юрий Горчаков.

Именно таким отчаявшимся я запомнил его в тот день, когда арестовал в мастерской артефактора Гораздова.

Вот купец Сойкин.

Он торговал запрещенными зельями и угодил в камеры Тайной службы.

Рядом с ним стояла фигурка потомка опальных князей Гостомысловых. Этот князь тайком и без разрешения вернулся в столицу и служил артистом в Старом Театре.

Вот погибший на Шепчущем мосту граф Мясоедов. Он надменно вскинул голову, как будто и сейчас не верил в свою гибель.

А вот фигурка управляющего князей Сосновских. В отличие от других эта фигурка не стояла, а лежала на спине, раскинув руки. Я живо вспомнил управляющего Карла Гроссмана, который стрелял меня в Сосновском лесу, а через минуту и сам погиб.

Но больше всего меня поразила фигурка Юрия Андреевича Стригалова. Темный маг сидел за своим письменным столом. На его лице навеки застыло ироничное выражение, а запястья рук охватывали крошечные кандалы.

Фигурки выглядели совершенно живыми, а еще от них явственно тянуло той же холодной магией, что и от гипсовых масок, которые делал Померанцев.

Мой магический дар шевельнулся в груди, и я недоуменно нахмурился. Две истории, которые до сих пор шли параллельно, внезапно пересеклись.

В этих фигурках и в гипсовых масках на стене мастерской Померанцева я увидел что-то общее. Они явно были связаны друг с другом.

Покачав головой, я не стал задергивать холщовую занавеску. Наоборот, сдвинул ее так, чтобы на фигурки из окна падал свет закатного солнца. А затем послал зов Елизавете Федоровне:

— Александр Васильевич, где вы? — сразу же откликнулась девушка. — Я жду вас возле библиотеки.

— В этот раз магия сработала не совсем так, как предполагалось, — сказал я. — Она забросила меня в вашу мастерскую. Вы можете прийти сюда?

— Конечно, — радостно ответила девушка.

Меньше чем через минуту она появилась на пороге мастерской.

Сразу же заметив отдернутую занавеску, Елизавета Федоровна густо покраснела.

— Простите, что я вошёл сюда без вашего разрешения, — сказал я. — Поверьте, это вышло случайно. И также случайно я обнаружил вашу тайну.

Я кивком указал на уродливые фигурки.

Елизавета Федоровна опустила глаза.

— Да, я не хотела, чтобы вы об этом знали, — еле слышно сказала она. — Я надеялась, что это пройдет, но оно все не проходит и не проходит.

— Так расскажите сейчас, — предложил я. — Если уж я все равно все знаю, то, может быть, у меня получится вам помочь хотя бы советом.

— Я расскажу, — не поднимая глаз, кивнула Елизавета Федоровна. — Дело в том, Александр Васильевич, что иногда мне становится очень тоскливо. Сердце начинает болеть, а еще меня одолевают сомнения. В такие минуты, я думаю, что никогда не смогу справиться со своим магическим даром.

Чтобы прогнать эти мысли, я прихожу сюда и леплю злодеев из тех историй, которые вы мне рассказывали. Делая это, я как будто выгоняю из себя все плохое, и тогда мне становится легче.

— Вижу, вам неприятно об этом говорить, — заметил я.

— Вы правы, — по-прежнему не глядя на меня, кивнула Елизавета Елизавета Фёдоровна. — Неприятно чувствовать себя слабой и беспомощной. Но я обязательно справлюсь с собой, Александр Васильевич. Даже не сомневайтесь. По-другому и быть не может.

Девушка говорила очень уверенно. Но я заметил, что её пальцы слегка дрожат. Нервы Елизаветы Федоровны были взвинчены. По-хорошему, девушку нужно было бы успокоить, а не пугать еще больше.

Но и промолчать я не мог. Уродливые фигурки, которые лепила Елизавета Федоровна, были слишком похожи на маски в мастерской Померанцева и могли таить в себе такую же опасность.

Но прежде чем начать серьезный разговор, я решил помочь девушке немного успокоиться. И очень кстати вспомнил про магический накопитель, который Сева Пожарский просил меня наполнить магией времени.

— Вы знаете, что это такое? — спросил я, показав Елизавете Федоровне пустую бутылочку, которую приобрел в лавке.

— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна, — это магический накопитель.

— Пустой магический накопитель, — с улыбкой уточнил я. — Именно по этому делу я к вам и пришел. Мне нужно, чтобы вы зарядили эту бутылочку магией времени.

— Конечно, Александр Васильевич, — сразу же согласилась Молчанова.

Она не спрашивала меня, зачем мне накопитель времени, но я все-таки объяснил:

— Я отдам этот накопитель Севе Пожарскому, а он встроит его в какой-то немыслимый артефакт. С этим артефактом он надеется выиграть конкурс мастеров.

Елизавета Федоровна послушно улыбнулась.

Она взяла бутылочку в руки и закрыла глаза. Почти сразу я почувствовал, как время в мастерской стало вязким. Это продолжалось несколько секунд, а затем все стало, как обычно.

— Готово, — сказала Елизавета Федоровна, отдавая мне бутылочку.

— Благодарю вас, — улыбнулся я, затем аккуратно заткнул бутылочку пробкой и спрятал в карман.

Между делом я снова задернул полку занавеской. Казалось, Елизавете Федоровне стало легче, когда жуткие фигурки скрылись с ее глаз.

— Давайте прогуляемся, — предложил я девушке, — В первый раз вы показали мне не все ваше поместье. Мы не успели побывать на лугу, а ведь там пасется замечательная рыжая корова, и я просто обязан посмотреть на нее поближе.

Елизавета Федоровна с облегчением улыбнулась.

— Я буду счастлива сопровождать вас на прогулке, Александр Васильевич, — стараясь попасть мне в тон, ответила она.

Мы неторопливо шли по лугу.

Скошенная и уже успевшая отрасти трава цеплялась за шнурки моих ботинок. Елизавета Федоровна держала меня под руку. Впереди бежала лохматая собака, принадлежавшая местному сторожу. Собака то и дело останавливалась и оглядывалась на нас, затем громко лаяла, просто так, от избытка чувств.

— Сегодня таинственная история с домовым получила неожиданное продолжение, — сказал я.

— Вам удалось его увидеть? — сразу же спросила Елизавета Фёдоровна.

— И не только увидеть, — улыбнулся я, — нам с Мишей Кожемяко удалось попасть в его магическое пространство и поговорить с домовым.

Глаза Елизаветы Федоровны немедленно вспыхнули любопытством.

— Расскажете? — попросила она.

— С удовольствием, — рассмеялся я.

Затем свистнул собаке, которая гигантскими прыжками гонялась за взлетевшим с луга длинноносым куликом. Собака остановилась, затормозив всеми четырьмя лапами и навострив уши. Кулик насмешливо свистнул и скрылся за деревьями.